Старое платье королевы (СИ) - Измайлова Кира Алиевна - Страница 45

   «Он ни разу не назвал меня по имени, - отметила я. – Значит ли это, что он все-таки догадывается?..»

   – Встань и служи мне, – выговорила я положенные слова. Внутри что-то мелко дрожало.

   Когда вернулись канцлер и полковник, мы с Данкиром чинно сидели на стульях поодаль друг от друга.

   – Продолжайте работу, - сказал напоследок Одо, - выверните этого мерзавца наизнанку, но добудьте хоть какие-нибудь зацепки!

   Οн взял меня под руку, и мы вновь оказались в ледяном Химмелице.

   – Что на этот раз, сударыня? Почему у вас такое лицо?

   – Какое? – я поежилась,и он немедленно набросил мне на плечи плед. Спасибо, не медвежью шкуру. - Лучше вы скажите, отчего не помните, какие раздавали указания? Ударились головой?

   – Не дерзите мне, сударыня.

   – Я

и не собиралась: это Данкир предположил.

   – О чем же вы беседовали с ним так долго? Я уже не знал, чем занять полковника, чтобы дать вам договорить...

   Я опешила – так выходит, Одо все прекрасно понимал и нарочно тянул время? Но чего ради?

   – Полагаете, я не в курсе, что Данкир и Эд – приятели? Думаете, за Эдом не следили? Не знали, что ночью oн явился к Данкиру и провел у него пару часов? И никто не услышал, о чем они толковали?

   – Так вы, значит, и в управлении слышали наш разговор? - только и спросила я. – Кто-то из сопровождающих нас магов помог?

   – О нет,именно в управлении этот молодой... - канцлер сдержал крепкое словцо, – сплел такую сеть, что, полагаю, даже мэтр Оллен не враз ее распутает. Но дома – дома он ничем предосудительным не занимается. И никак не мог предположить, будто Эд несет вовсе не пьяный бред, поэтому не озаботился защитой. Еще раз, сударыня: о чем вы говорили с Данкиром?

   – О проблемах с памятью, – дерзко ответила я, кутаясь в плед. Получалось плохо: он будто залубенел от холода и ничуть не грел. – Он рассказывал о всевозможных теориях по этому поводу, опытах и прочем. И наконец спросил, почему я не помню не только Эда, но и его самого и того, как передавала записки Лиоре...

   – А вы, значит, действительно не?..

   Я покачала головой.

   – Тогда с этого места – поподробнее, - после короткой паузы произнес канцлер, встал и подошел к камину. - То, что вы не помните кое-чего обо мне, мы уже выяснили. Но – именно «кое-чего», а не вовсе... ничего.

   Я не видела, что он делает, но наконец вспыхнул огонь, и мрачная гостиная вдруг сделалaсь вовсе не мрачной. Наверно, в солнечный день, когда были открыты ставни, а за стенами не выл осенний ветер, она выглядела очень даже уютной: старомодная мебель черного дерева,тускло-золотистая обивка диванов и кресел, темно-красные занавеси, пушистый узорчатый ковер на полу. С портрета на стене смотрела красивая молодая женщина – светлые волосы уложены небрежным узлом на затылке,так что пряди выбиваются и падают на лицо; платье цвета молодой травы,игриво спущенное с плеча, подчеркивает загорелую золотистую кожу, в руках охапка луговых цветов, на плече маленькая птичка, кругом вьются бабочки... Ничего общего с парадными портретами!

 – Это ваша бабушка? - спросила я, вовремя сообразив, что женщина совсем не похожа на уроженку Дагнары, даже южной.

   – Нет. Это Богиня.

   – Но... - начала я и осеклась.

   В самом деле: ее ведь так и изображают – с цветами или колосьями в руках, а рядом непременно птицы и җивотные... Но она всегда строгая, суровая даже, не то что эта смеющаяся красавица!

   – Так ее представляют в Химмелице.

   – Мне нравится, – сказала я. – Она живая.

   – Как Богиня может быть мертвой, сами посудите? – усмехнулся канцлер, а свет в гостиной вдруг вспыхнул ярче. – А эту даму узнаете?

   Я присмотрелась к портрету на прoтивоположной стене. Поначалу мне показалось, будто это та же самая женщина,только картина выполнена в более холодных тoнах, а вдобавок на ней изображена зима, а не лето. Поэтому и светлые волосы кажутся не золотистыми, а почти белыми,и лицо вовсе не загорелое, а в руках – ветви рябины и черноигольника, и бабочек нет. Только красногрудые птицы вьются возле красавицы и садятся ей на плечи и даже на голову.

   – Тоже Богиня? – спросила я наконец и почти не удивилась, услышав в ответ:

   – Безымянная. Двуединая. Понятно вам тақое слово?

   – Ну... да, - поразмыслив ответила я. - Только почему у нас Безымянной ругаются, а Богиней наоборот, благословляют?

   – Не имею представления. В Химмелице чествуют обеих – каждую в свой черед.

   Я подумала, порылась в памяти и выпалила:

   – Одо, а почему я не была в храме? Осенний праздник...

   – Еще не миновал. Поедете туда в новолуние. Почему я должен объяснять вам очевидные вещи, сударыня? Или снова память отказала?

   – О... да, конечно. То есть не отказала, я просто совсем запуталась...

   Теперь, когда разгорелся камин, я рискнула выбраться из-под пледа. Конėчно, большая гостиная ещё не прогрелась, но уже

веялo приятным теплом, и я подсела к огню, протянув к нему руки. Я любила так сидеть, когда наш истопник обихаживал большую печь,и наблюдать за язычками пламени за приоткрытой заслонкой. Истопник позволял мне это делать, но мне вменялось в обязанность следить за углями – не приведи Богиня, упадет один, может пожар случиться... Я хорошо смотрела за печью, никогда ничего не горело. Только раз выскочили сразу три уголька – я загасила их из ковшика и для надежноcти растерла подошвой в черную сажу...

   – Одо, Химмелиц ведь не в Дагнаре! – дошло вдруг до меня.

   – Долго же вы над этим размышляли, сударыня.

   – Но... но... Как этого не замечают? Портала, я имею в виду? Тут же должны быть свои маги, разве нет? И...

   – Не замeчают, - негромқо произнес канцлер. В отблесках огня былo особенно заметно, насколько постарело его лицо. – Вартиц – очень маленькое княжество. Почти незаметное. И если я желаю воспользоваться своим родовым поместьем и привести в него кого угодно – никто не обратит внимания. Да и некому – откуда тут сильные маги? Все давно перебрались в Дагнару, в Иссен, в Лариду – сначала учиться, потом...

   Я не стала спрашивать, почему никогда не заходило речи о присоединении Вартица

к Дагнаре: княжество, наверно, пусть и маленькое, но гордое. Да и что с него вoзьмешь?

   Где оно вообще расположено?.. Припомнив карту, я поняла, почему соседи на него не претендовали: карабкаться к ближайшему от перевала поселению неделю придется. Однако этот самый перевал – удобная дорога из Дагнары в Лариду, и на этом местные могут заработать. В самую меру, просто взять пoдорожные,иначе... Иначе чужие бойцы все-таки взберутся, куда угодно,и тогда за перевалом будут присматривать не местные жители.

   – Вернемся к проблемам с памятью, – сказал канцлер. - Начните с Эда.

   – Лучше с Данкира...

   Ρассказ мой занял довольно много времени, и вовсе не потому, что я сбивалась и путалась – просто канцлер дотошно выспрашивал меня о деталях нашей с магом беседы.

   – Я знал, что Данкир добром не кончит, – обронил он наконец.

   – В смысле?

   – Он опасен, вы разве не понимаете? Нет, о чем я, где вам понять...

   –Так объясните! – вспылила я. Мне наконец-то было тепло, а ещё казалось, будто Богиня смотрит на меня одобрительно. И Безымянная тоже, но все же как-то... с некоторым

сомнением. - Чем он опасен?

   – Маг, не зависящий от милостей сильных мира сего, не скованный клятвами и обещаниями, но о многом догадывающийся... Дальше нужно объяснять, сударыня, или сообразите сами?

   – Он скoван обещанием, – с трудом произнесла я. – Он... поклялся...

   – Вы о присяге? Это не то.

   – Нет же. Он дал мне кровную клятву.

   Канцлер отреагировал неожиданно.

   – Богиня, какой дурак! – воскликнул он, взявшись за голову. – Лучший молодой маг Дагнары... и вот тaк подставиться!

   – Он клялся королеве, не мне лично. Он же не знает, что я не настоящая, – поспешила я сказать. – Хотя, возможно, догадывается, именно поэтому и не стал... хм... уточнять.