Туман и гроза (СИ) - "Lacysky" - Страница 75

Он просыпается в середине ночи — не от тревожных снов, а от саднящей сухости во рту. Язык опух, голова ноет. Возможно, от оставшегося дымчатого следа истлевших трав на красноватых угольках в одной из глиняных мисок на столике.

На кухне темно и тихо, но на маленьком диване виден силуэт Лизы. Колени подтянуты к груди, от яркого прямоугольника телефона тянется чёрный шнур наушников, рядом на подлокотнике пепельница с уже горкой пепла. Лиза поправляет съехавший краешек одеяла, в которое закуталась с ног до головы, и отрывается от просмотра на экране.

С задумчивостью смотрит прямо на него и отводит взгляд в сторону на карандашные наброски в деревянных рамках на стенах. Сейчас в нет такой энергии, которая бьёт ключом. Скорее, просто усталость.

Пока Николай наливает стакан воды, она тихо произносит, словно пробуя слова на вкус.

— Я повидала… всякое. Были и потасовки в барах, и аварии на дорогах, и тени тоже, да. Но сегодня немного зашкалил уровень. Я успела увидеть тебя мёртвым. От этого слегка… безумно.

— Я знаю.

Он садится в её ногах, и она подтягивает их ещё ближе к себе. Короткая затяжка, красный огонёк сигареты в ночи. Экран уже погас, и между ними теперь темень, и только по потолку скользящий свет машин за окнами. Николай никогда особо не умел в то, чтобы высказывать свои чувства, привыкнув держать их глубоко внутри.

— Не могу уснуть. И от всего происходящего чутка жутко.

— Ну, я вполне живой.

— Отличные новости!

— Или ты теперь веришь, что я умер там? А теперь перед тобой говорящий призрак?

— Да нет! Скорее, это всё стражеская чертовщина. К ней стоит привыкнуть.

— Не хочешь поспать?

— Пожалуй, стоит. Тогда и ты тоже не будешь наедине с дурными мыслями.

Она выключает планшет и идёт вместе с ним в гостиную. Только сейчас Николай замечает, что вместо запаха крови – запах старой кожи и табака и ещё что-то такое… будто кристаллы на подушечках пальцев.

Наверное, всё дело в амулетах Лизы, которые легонько стучат.

Он не замечает, как моментально проваливается в сон.

***

До Службы недалеко, и Николай предлагает прогуляться в сумрачном утре по переулкам и улочкам города. Свежий прохладный воздух бодрит, хотя Кирилл всё равно выглядит хмурым и неразговорчивым в такое раннее время.

Зато по дороге отличная кофейня, в которой Николай поставил бы печать «одобрено» каждой чашке кофе. И её преимущество в том, что к миру магов она не имеет никакого отношения. Тут обычные люди, торопящиеся по своим делам, с заботами о повышении цен, о планах на отпуск и бурными мечтами. Возможно, кто-то из них хотел бы прикоснуться к магии или сочиняет историю о них самих.

Улыбчивая девушка в зелёном фартучке его знает, звонко приветствует и неизменно пишет свой номер на тёмном картоне стаканчика с громким шёпотом «наудачу». Задорно подмигивает и зовёт следующего.

Николай с двумя стаканчиками подходит к высокому столику, ставит один прямо перед Кириллом на раскрытую папку с документами: биографии ребят, погибших в Академии, и документы с допросом Анны. Садится рядом на стул, одна нога упирается в пол.

Прихлёбывая кофе с запахом грецкого ореха и корицы, Николай терпеливо ждёт информации. По окнам тихий перестук холодного дождя, и он с тревогой думает о Лизе, выскользнувшей рано под утро из дома по делам.

На мгновение в струях дождя Николай видит женщину на другой стороне улицы, так похожую на Киру. Но мутная серая пелена тут же смазывает и растворяет её зыбкий силуэт, как пустое видение или фантазию.

Кирилл хлопает рукой по папке и хватает стакан с уже остывшим кофе.

— Ага, я нашёл! Указана информация только в разделе «прочее» среди мероприятий Академии. Все трое участвовали в прошлом году в конференции.

— А Кристина?

— Тоже. Там многие в списке. Но почти все студенты в чём-то участвовали. Не знал, что Академия так популярна. То съезд ментальных магов, то исследование фауны Сибири.

— Что написано в досье?

— Научный форум: «исцеление, новые практики и зелья».

Николай берёт протянутый листок бумаги со скупой информацией из досье Хлои со списком активных мероприятий, среди которых короткая строчка про волонтерские программы. Факультет лекарей, очевидно, что она помогала бы с форумом.

Организатор — научно-исследовательская лаборатория «Месяц» без контактов или координат.

Академию пока не стоит ворошить, нужно больше информации, к тому же, теперь меры безопасности усилены, и в лесу и вокруг зданий патрули стражей. Возможно, и сам Малди, причастен к смертям студентов.

Никаких доказательств, а на его стороне наверняка Яков с отрядами боевых милинов.

Тонкая грань перемирия и дипломатии. Николай отлично понимает, что война или боевое взаимодействие сейчас сделают только хуже. Факты, как можно больше фактов.

Николаю кажется, что он рассыпается и крошится на мелкую пыль, и от него ничего не останется. Он сам станет костяной пылью, развеянной по ветру, и растворится в нём навсегда.

Внезапная мысль осеняет, пробивает почти электрическим током до того, что он хватается за стол и едва не проливает кофе на коричневые брюки. Кирилл с удивлением смотрит на него и отодвигает подальше документы.

— Эй, что с тобой?

— Дурные мысли. Кирилл, а как твоя мама справляется с отсутствием магии? У неё ведь отняли весь огонь?

— О, с чего вдруг такой вопрос? Да, был длительный восстановительный период, но огонь так и не вернулся, только земля. Но хотя бы не всё сразу, иначе это смерть. От избытка магии можно сгореть или утонуть, задохнуться, наверное. Не знаю, как у милинов. Но если отнять всё…

— То смерть.

— Да. Так почему ты спросил?

У Кирилла пальто нараспашку, как и воротник рубашки, по пальцам порой еле заметно проскальзывают искорки, а за плечами словно клубится серый сумрак осеннего утра. Огонь и тень, неизменные. Он уже не мёрзнет после похода в тени. Может быть, не та мощь, как прежде, но не только земля. Гармония двух стихий.

Николай передвигает сахарницу, ставит её на место на деревянную подставку, поправляет торчащие вверх пакетики с зубочистками.

— Просто стало интересно, учитывая всё, что творится вокруг с магией крови и нашими стихиями.

— Ну, ты всегда можешь ей позвонить. Она и так жалуется, что мы почти не приезжаем. А ты знаешь, как она к тебе относится ещё со Школы.

— Так вроде твой отец собирался приехать в составе Комиссии, но его не было на встрече Бюро, Аманда мне шепнула.

Кирилл вместо ответа пожимает плечами и, затянув папку резинками, одним махом допивает кофе.

Всё, что касается его отца, болезненно и немного странно. Но что отец, что сын предпочитали не видеться лишний раз. Часто их встречи заканчивались бурями в прямом смысле этого слова. И страдала от этого, в первую очередь, Изабель Ард, которая одинаково любила обоих.

— Не знаю, мне он не рассказывал. Поехали в Службу?

— Да. Я хочу поговорить с главой печатников.

Николаю не даёт покоя странное спокойствие в городе и окрестностях. Словно сами тени затаились в своих сероватых и пыльных просторах, не торопясь снова к магам и их силе, не мечтая попрать пару горячих жизней.

В Службе непривычно пусто и тихо — многие на усиленных патрулях города, другие на прогулках по миру теней рядом с печатями. Расставляют ловушки и ищут новые прорывы. Правда, возможно, все просто сбежали подальше от Шорохова, прикрываясь какими-нибудь инструкциями и правилами, выученными на зубок за все два года Николая как начальника Службы.

Но, кажется, благодаря усилиям Вари с группой энтузиастов, у которых просто не было выбора, даже в Службу прокрался кусочек яркой осени. На светлых диванах теперь жёлтые и оранжевые пледы, на стойке информации корзинки с декоративными тыквами и несколько свечей.

Они с Кириллом ждут главу печатников в одной из переговорных. Здесь нет окон, а вместо яркого электрического света приглушенный огонь в стеклянных плафонах по стенам.