Сломанный Клинок (СИ) - Корзун Кирилл - Страница 63

— Дразнишь меня?

— Да. — не стала скрывать она, пожав плечами и мило улыбнувшись. — Теперь у нас ничья. Ты ведь обещал мне что-то объяснить на первом свидании, заставил девушку мучиться от любопытства. Негодник!

Не понимаю женщин, хоть убей. Но, кажется, ещё не всё потеряно… А вот за её поведение придется взяться отдельно. И я уже знал как именно.

— Алекса? Здравствуйте! Да, это Леон. Вы, если я правильно припоминаю, хотели встретиться? Замечательно! Скажите, как вы относитесь к официальным мероприятиям и танцам вцелом?

***

В основе каждого события лежит причина. Вот только для большинства из тех, кто интересуется ей, хватает лишь повода, который очень часто выдают за неё. Поверхностный взгляд свойственен всем — старым и молодым, опытным и ещё совсем "зелёным", наивным и циничным. Зачастую всё зависит от заинтересованности, желания постичь истину, а не довольствоваться одной из многих правд. Так, например, для всего мира причиной Троянской войны до сих является женщина, Елена Прекрасная, в то время как она — всего лишь повод для того, чтобы у ахейских царей появилась возможность избавиться от государства-таможенника, задирающего чрезмерно высокие пошлины на стратегический ресурс того времени — олово, необходимое для получения бронзового сплава. Повод и причина. Иллюзия и реальность…

У дуэли с Войтовым был повод — его оскорбление и мой категоричный ответ. А причина так и осталась неизвестной. Чтобы быть честным перед самим собой, стоит признать, что мне по началу повод казался причиной. Не могу сказать, что меня это как-то беспокоило, но…требовало обязательных разъяснений. Их я собирался получить непосредственно у Хельги. Интуиция подсказывала, что у него я смогу почерпнуть именно те знания, которые смогут помочь сложить весь паззл.

Больничный корпус встретил меня неприветливо — строгие доктора и слышать не хотели ни о каких посещениях больных. Однако, волшебное средство в виде коробки шоколадных конфет с коньячной начинкой растопило сердца этих добрых в глубине души женщин и позволило найти точки соприкосновения. Совет Алексея сработал на все сто процентов и я помянул друга добрым словом — Лёха сраза после занятий отправился досыпать, категорично заявив, что на благотворительную миссию в медчасть у него нет ни сил, ни желания.

— У тебя большое сердце или расчетливый и холодный ум, Лео. Даже не знаю, что было бы предпочтительнее. Я бы его так быстро не простил. — сказал он, отчаянно борясь с зевотой. — Раз уж ты так категорично настроен причинять добро, захвати с собой еды. Он оценит это выше, чем чтобы то ни было. Ну, ты и сам должен помнить, как там ужасно кормят, а жрать ему хочется сейчас неимоверно. Регенерация — она такая прожорливая сука…

Поступая согласно его мудрым советам, в палату к варягу я проник, нагруженный двумя пакетами с различной снедью, не мудрствуя лукаво, скупив большую часть ассортимента в школьной столовой. Пациент выглядел…голодным, но вполне здоровым. Нанесенные гравитационными ударами внутренние повреждения организма уже успели сойти на нет, Хельги выспался и вполне мог бы выйти из медчасти, если бы не распоряжение его отца.

— Хэй-хэй, болезный! Как ты тут? — поприветствовал я недавнего противника, сверлящего меня внимательным взглядом. Пакеты с пищей я выгрузил ему на кровать, с краешка, отгородив его ими от себя и предоставив ароматам ещё теплых блюд достигнуть его носа и сделать за меня половину дела. — На своей шкуре знаю, как здесь бывает несладко. Это всё тебе…

Парень смутился и сел на кровати, поджав под себя ноги. Взъерошил распущенные против обычного волосы на затылке, окончательно превратив прическу в воронье гнездо, задумчиво посмотрел на меня и сказал:

— Мне жаль, что я наговорил тебе лишнего. Это недостойное поведение. Я был неправ. Примешь ли ты мои извинения?

— А это твои извинения или твоего отца? — уточнил я, не удержав язык от колкости.

Варяг вздрогнул как от удара, к его лицу прилила кровь, а мне стало стыдно. Очень стыдно, что я веду себя недостойно с вполне заслуживающим уважения противником.

— Отец мне всё объяснил ещё до дуэли, так что… Не сомневайся.

— Умение признавать собственные ошибки — это несомненное достоинство человека. Твои извинения приняты. — спокойно сказал я и улыбнулся, протянув ему руку для рукопожатия. Хельги ответил на жест примерения с неподдельной радостью, просветлел лицом и облегченно вздохнул. А я не выдержал и добавил: — Ешь уже, я отсюда слышу, как сильно урчит твой желудок. Сам на такой диете чуть не волком выл.

Упрашивать голодного пациента мне не пришлось — уже спустя несколько секунд зашуршал целлофан одного из пакетов и в воздухе поплыл густой аромат наваристого гуляша с картофельным пюре. Я притянул стоявший поблизости стул, уселся рядом с кроватью и внимательно пригляделся к парню, стараясь понять, что именно упустил в тот день, когда составлял о нём первоначальное мнение.

Разбираться в людях учили Леона, с самого детства, что неудивительно, если учесть, что мой отец, Хаттори Хикару, был начальником СБ рода Маэда и собирался воспитать из него достойного преемника. Психология, навыки коммуникации, внимательность, первичные навыки анализа — этим его пичкали разнообразные преподаватели, вот только толку от этого было гораздо меньше, чем ожидалось. Знания отложились, но на то, чтобы воспользоваться ими в той степени, которая необходима для прогресса, попросту не находилось случая. Далеко не всё что знал он, перешло ко мне. Не хватало опыта применения.

В Хельги я однозначно ошибся — виной тому послужило неумение отделять зёрна от плевел. Сквозь показную браваду его поведения мне не было видно насколько другим может быть этот человек.

— Не сочти за наглость. Но ведь это не твоя идея была? — задал я самый главный вопрос, не спуская глаз с наворачивающего за обе щеки Хельги. — Не верится мне, что ты мог придумать подобное сам. Не вяжется что-то…

Войтов продолжал работать челюстями, словно не расслышал, но весь его вид говорил об обратном — парень сосредоточенно формулировал максимально вежливый отказ. Мне оставалось только терпеливо ждать, расслабленно закинув ногу на ногу.

— Понимаешь, Леон, я не считаю, что тебе необходимо это знать. — осторожно начал он, прожевав очередную порцию картошки и аккуратно откладывая пластиковый контейнер с едой в сторону. — Я поговорю с этим человеком сам. Объясню ему всё, доведу…

— А он найдёт ещё одну возможность, чтобы навредить мне чужими руками, да? — лениво поинтересовался я, реквизируя из пакета пирожок и с аппетитом откусывая от него кусочек. — Вот блин, с капустой попался. Ну, да ладно… Ты мне хоть можешь объяснить чем вы там руководствовались?

Ситуация была примерно ясна — то, что Хельги науськал один из его близких товарищей, доказывала его попытка защитить соратника и попытаться всё исправить.

— Ты преувеличиваешь! Не будет он больше ничего делать. — попытался оспорить меня варяг и наткнулся на серьёзный, изучающий взгляд. — Точно не будет, я ручаюсь…

— Отчаянный поступок. — иронично заметил я, добивая пирожок и потянулся за следующим, но выздоравливающий проявил сноровку и успел переложить пакеты подальше. — Эй, тебе жалко что ли?

— Ты себе ещё купишь, а мне их тут взять негде. — вызывающе и шутливо вскинул голову Хельги, показывая мне дулю. — А сделали мы это…наверное, потому что тебя надо было проучить.

Моё непонимание было искренним и даже привело в некую растерянность.

— Проучить? С чего это вдруг? Что я вам сделал?

— Если бы сделал, тебя бы просто отметелели как следует и сделали бы это без всяких дуэлей. — ни капельки не стесняясь, парень поделился со мной настоящим шедевром подростковой логики. — Ты должен понимать. Ты же чужой для нас. Чужаков нигде не любят, разве не так?

Последний его аргумент был уже более весомым. Мне даже показалось, что я излишне себя накрутил в свете всех недавних событий, ведь, если разобраться — все причины лежали на поверхности. И всё же что-то не давало покоя. Однако это не помешало мне рахохотаться.