Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 93

— Конницу Горгота могла бы повести я, — спокойно сказала Лирамель, поднимаясь со своего места.

Удивленно повернувшись, Тарэм взглянул на нее и беззвучно рассмеялся.

— Сядьте, Ваше Величество, — раздраженно ответил он, успокоившись. — В условиях войны вы исполните свой долг так, как велит вам Совет. А именно — примете посвящение. Или же отречетесь от своего первородства, чтобы Параман стал Главой Рода. К счастью, подобная формула существует, хотя и не применялась пока на практике.

Выпрямившись, как струна, Лирамель презрительно улыбнулась.

— Не забывайтесь, Тарэм. По праву и закону я все еще королева, приняла я посвящение или нет. И отречься я тоже могу исключительно добровольно, — с нажимом сказала она. — Мой брат, к счастью, был так любезен, что предупредил и о такой возможности и об условиях, которые ей сопутствуют.

— Лирамель… — Предупреждающе подняв руку, Кристиан покачал головой, прося ее замолчать, а затем взглянул на жреца: — Простите, Ее Величество еще слишком молода, чтобы понимать всю возложенную на нее ответственность. Я уверен, ваши замечания не найдут никаких возражений.

— В таком случае, — после продолжительной паузы сказал Параман, — будет разумно, если первый удар возглавит генерал Аармани.

— Я против, — молчавший до сих пор генерал Тира, Морлот, пожал плечами. — Бартайота — наш северный оплот, и каковы бы ни были планы врага, оставить ее без генерала мы не вправе. Считаю, что приграничные крепости следует подготовить к длительной осаде на случай, если первоначальный план потерпит неудачу.

— По правилам, Первый стопник Бартайоты, Гайд Валлор, не должен вызывать никаких возражений. — Натянуто улыбнувшись, Советник Эликар откинулся на спинку кресла. — Мой сын достаточно опытен, чтобы справиться с этой задачей.

— Одобряю, — согласно кивнул Тарэм и, благодарно взглянув на него, повернулся к Лирамель: — Ваше Величество?

Поколебавшись, Лирамель тоже кивнула.

— Одобряю, — устало вздохнул Кристиан.

— Ну и я, пожалуй, одобрю, — согласился с ними Лафаст. — Итак, кворум есть, решение принято. Что с остальной частью плана?

Наступившая тишина была столь красноречива, что генерал Горгота не выдержал и громко рассмеялся.

— Что ж, будем считать, что на сегодня основной план мы выработали. Детали каждый обдумает самостоятельно. — Повернувшись к сосредоточенно нахмурившемуся Кристиану, который, отвлекшись от обсуждения, внимательно изучал карту, Лафаст положил руку на его плечо и тихо произнес: — Ваше Высочество, объединенный Совет принял решение.

Подняв голову, Кристиан мельком взглянул на Лирамель и, дождавшись, пока она кивнет, сказал:

— Тогда я отдаю приказ гарнизонам Тира и Бартайоты оставаться на местах. Гарнизонам Сапфора и Ровмэна выдвигаться в сторону северных границ по северо-восточному тракту. Гарнизону Горгота, исключая конницу, выходить по западному торговому пути к побережью. Лафаст?

— Мои воины готовы, Ваше Высочество, — коротко ответил генерал.

— Тогда отправляемся сегодня же. Погода ждать не будет.

— Конницу Горгота до Бартайоты поведу я, — подняв руку, Параман решительно встал. — Есть кое-какие детали касательно главного сражения, которые мне необходимо уточнить на месте. Думаю, пары дней на подготовку нам хватит.

Одобрительно взглянув на герцога, Лафаст кивнул.

Тарэм тяжело вздохнул и снова поднялся. Оглядев Советников, он тихонько постучал рукой по столу, привлекая их внимание, а затем сказал:

— Совет в полном составе отправится в Бартайоту немедленно. — Не обращая внимания на поднявшийся среди остальных Глав Десяти родов возмущенный шепоток, он вышел из-за стола и, не соизволив что-либо объяснить или попрощаться, шаркающей походкой направился к открытой потайной двери.

— Я присоединюсь к герцогу Параману, — встала Лирамель, отметая раздавшиеся со всех сторон возражения. За шесть часов совещания она устала так, что едва держалась на ногах, да и Кристиан тоже с трудом сидел: он не спал уже третью ночь, а впереди их с Лафастом ждал трудный и опасный путь. — На этом давайте и закончим, — громко сказала она. — Желаю всем доброй дороги и чистого неба.

** *

Не обращая внимания на грязные скользкие ступени, Али-Нари бежала вверх по лестнице, то и дело касаясь рукой мокрых перил. Вокруг было тихо, не считая воркования голубей и шуршащего по ступеням подола платья. Никто не гнался за ней, никто не следил, но от этого было не легче. Она знала, что если обернется и задумается, то повернет назад и больше никогда не поднимется сюда.

Голубь, прибывший из замка, был помечен красным кольцом. Зловещий знак расплылся на белоснежном крыле и смотрелся уродливо и странно. На свободной лапке в маленькой черной трубочке ждало послание. Читать его Карл запретил, да она бы и не дерзнула: слишком боялась, что прочтя, не сможет сделать того, на что с таким трудом решилась.

Сняв трубочку, Али сжала ее в ладони и нервно обернулась. Клетка, которую передал ей гонец сразу же после отъезда Лирамель, стояла в самом углу. Сев на грязный пол, Али-Нари поджала под себя ноги и, наклонившись, проверила, наполнена ли кормушка. Птица должна была хорошо подкрепиться и набраться сил.

Слухи, доходившие до Лаусенса, настолько противоречили друг другу, что Али уже не знала, чему верить. Написать брату и спросить прямо она не смела, а Лирамель на все ее письма отвечала слишком кратко и сухо. По ее словам, с Карлом все было хорошо и он ненадолго отбыл в Бартайоту. О войне она не писала совсем, только в последнем письме посоветовала уехать куда-нибудь на юг, к Ровмэну.

Голубь нетерпеливо дергался в руках, перебирая по воздуху лапками. Он просидел в клетке гораздо дольше, чем должен был, и теперь изо всех сил рвался в небо.

— Ну, лети уже, лети! Так уж и быть. — Встав, Али подошла к открытым перилам и неловко подбросила птицу в воздух.

Громко захлопав крыльями, почтовик взмыл ввысь и, сделав несколько широких кругов вокруг башни, уверенно повернул на север.

Часть 3 Голос крови Глава 1

24-25 августа 3133 года по исчислению Малого Мира. Княжество аллотаров, Черная Крепость; Королевство, Северный тракт

До гор, темнеющих остроконечными вершинами на севере, было всего пару дней пути. Там, у восточных склонов, укрытый от сторонних глаз, белел под солнцем родной Шанфар — город, где сама Дарита четверть века назад родилась на свет и где остались мать с отцом. С тех пор как она видела их в последний раз, прошло уже столько лет, что дорогие сердцу лица почти стерлись из памяти. Долгие мучительные годы рабства, с утра до ночи наполненные кровью, потом и ужасом, вытеснили из души Дариты даже мысли о неповиновении. В Черной Крепости страх был повсюду: он словно сочился из стен, стекал по полу, обволакивал и душил. Дарита знала его вкус и запах с самого детства, с того дня, как высокий светловолосый мужчина с черными как ночь глазами пришел и увел за руку ее сестру, ее любимую Дэру. Он убил ее в это же новолуние, как убивал до этого всех первенцев их народа — раз за разом… так долго, что никто уже не помнил, когда все это началось, и не верил, что когда-нибудь закончится. Миэль был их Князем, бессмертным богом — далеким предком каждой, в ком текла кровь Дэйн.

Камень, которого касались ладони, был еще теплым. Солнце, теперь уже севшее за горы, палило днем так, что над степью стояло марево, но к вечеру снова похолодало и все окутал густой серый туман. Дарита терпеливо ждала: так велел князь. Он приказал ей стоять на страже до тех пор, пока она не увидит скачущего по степи всадника — чужака, которого Миэль ждал много дней. Дарита должна была встретить его и проводить в башню.

Сухой степной ветер спутывал ее рыжие волосы, бросая их на лицо. Сняв с запястья черную веревку, она заплела косу и перебросила за спину. Князь уверял, что Королевство падет к ногам аллотаров, как сбитый стрелой ястреб. И Дарита знала, что так и будет, поскольку все, о чем говорил Миэль, сбывалось. Поэтому она всегда старалась, чтобы он был доволен ею — ради своих людей, которые зависели от его милости, и ради самой себя, ибо она хотела жить и надеялась, что, родившись в век Великой Войны, успеет увидеть исполнения слов праматери, которые втайне пели своим дочерям женщины Княжества.