Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 67

Когда же сокрушены будут древние алтари, восстанет в гневе великий Земар-ар и откроет свой глаз, чтобы покарать врагов, и месть его будет ужасна. Он взыщет жертву свою, и она падет перед ним. Тогда поднимется рука Тара, чтобы отомстить за предательство. И прольется последняя кровь, изменив неизменяемое и предотвратив неизбежное.

И настанет время великого выбора, и все вернется к своему истоку — и сделанное однажды повторится, как и было завещано. Тогда клинок, принесший победу, потерпит поражение, а луна станет алой от крови. То будет время великой печали и великой радости — концом и началом конца.

Так видел я, и сердце мое трепетало от страха и надежды. Да не сбудутся слова, сказанные врагом моим, и да не коснется его тень Рода моего! Арматей Валлор».

Соловей, певший все время за окном, вдруг замолчал. Утих и ветер. Лирамель сидела неподвижно, как статуя. Свеча в руках Кристиана догорела, и чернильные тени тут же заполнили углы. Только рядом с хрустальным графином на столике возле кресла еще дрожали три крохотных огонька. В их желтом пульсирующем свете застывшее лицо сестры казалось неживым. Высокий прямой лоб с небрежно зачесанными прядями темно-серых волос, ввалившиеся щеки, сжатые в тугую линию бледные губы… Сейчас Лирамель выглядела настолько старше своих лет, что Кристиану стало не по себе. Он смотрел на нее и больше не видел жизнерадостную порывистую девочку, какой она всегда для него оставалась.

— Я мало что понимаю. — Напугав его, сестра резко встала и в два шага подошла к распахнутому окну. — Все слишком туманно и запутано, впрочем, на то это и пророчество… — в ее голосе послышался сарказм. — Но как мог Карл? Как он мог поверить в эту чушь! Нет, должно быть что-то еще… Какое-то разумное объяснение.

— Если оно есть, то мне не известно, — задумчиво ответил Кристиан и неуверенно добавил: — Поговори с Параманом — он сейчас к брату ближе всех. Возможно, что-то и подскажет.

Зло рассмеявшись, Лирамель оперлась о подоконник и, слегка подавшись вперед, взглянула вниз.

— Герцог хороший человек. — Ее голос звучал глухо и низко. — Но он не настолько дорожит мною, чтобы играть в ущерб себе. Ты ведь знаешь, наш кузен — один из Посвященных, верный слуга Ордена… Как и Якир. — Выпрямившись, Лирамель обернулась и с горечью бросила: — Мне никто не поможет! Без поддержки Карла я не выстою и пары месяцев. Да и ты тоже.

Осторожно положив свиток на тумбочку, Кристиан лег и вытянул ноги. Что ответить сестре и как облегчить ее горе, он не знал. Ночь уже клонилась к утру, и усталость все больше давила на плечи, увлекая и маня в сон.

— Не преувеличивай, — сказал он, укрывшись свободным концом одеяла. — Брат вспылил, но, глядя правде в глаза, не на пустом месте, ты и сама это понимаешь. И причины, как мне кажется, кроются отнюдь не в пророчестве, а в беспокойстве за тебя. Брак с Якиром действительно решил бы все наши проблемы. Честно сказать, я тоже не понимаю, почему ты так упрямишься.

— Не понимаешь?! — с горечью воскликнула Лирамель. — Конечно! Вы все считаете меня неспособной мыслить самостоятельно! Однако у меня достаточно ума, чтобы осознавать, какую власть будет иметь Орден, посадив рядом со мной своего ставленника!

— Но ведь Карл сказал прямо, что контролировать Якира ему по силам, — возразил Кристиан, уже досадуя, что затронул эту тему. — Да и себя со счетов не списывай.

Вновь рассмеявшись — как ему показалось, несколько истерично, — Лирамель прикрыла окно.

— Я мало знаю о чудовище, которому поклоняется Орден и все Королевство вместе с ним… — Обойдя кровать, она легла на свободную половину и тяжело вздохнула. — Но совершенно ясно, что это просто страшная выдумка, ширма. Конечно, можно закрыть глаза и отдаться чувствам, но…

— Что «но»? — улыбнулся в темноте Кристиан.

— Я не уверена, что имею на это право, — помедлив, ответила сестра. — Не уверена, что это правильный путь.

Удивленно подняв брови, он повернул голову. В полумраке Лирамель почти не было видно, но Кристиан чувствовал, что она тоже смотрит на него.

— Разве слова Карла тебе уже недостаточно? — осторожно спросил он, ощутив, как шевельнулся в душе безотчетный страх. Если даже сестра начинала сомневаться, все действительно зашло слишком далеко.

Она задумчиво хмыкнула и молчала так долго, что Кристиан уже стал засыпать.

— Я… — Ее голос от волнения прозвучал низко и глухо. — Я не уверена, что он желает именно этого. Если бы я чувствовала наверняка, если бы он приказал мне, заставил! Быть может, ради него я бы и согласилась. — Лирамель вновь замолчала и, переведя дыхание, чуть громче добавила: — Увези меня отсюда! Карл составил маршрут, хотел, чтобы я повидала Королевство — пусть будет так. Только скорее, прошу! Завтра же!

— Как скажешь, Ли, — осторожно ответил он, стараясь не выдать беспокойства. — А теперь поспи. Утром тебе станет легче, все уладится.

Лирамель не ответила и еще долго ворочалась, то вздыхая, то всхлипывая, так что Кристиан едва сдерживался, чтобы не шикнуть на нее и не уйти. В конце концов он все-таки дождался, пока она затихнет, и, укрыв, осторожно встал. Ему нужно было переговорить с близнецом, выяснить, что на самом деле произошло. Поверить в то, что Карл мог поднять на сестру руку, было трудно, однако и Лирамель вряд ли могла бы так искренне сыграть горе и растерянность. Ее уловки Кристиан знал: она умела манипулировать чувствами, чтобы добиться своего, но эта попытка больше походила на жест отчаяния, нежели на расчет. Да и вряд ли бы ей пришла в голову мысль оклеветать брата: Карла Лирамель не просто любила — она его боготворила.

После спальни в гостиной было душновато. Скинув на пол шелковый халат, Кристиан надел жесткий камзол и застегнул пару посеребренных пуговиц. Где найти брата, он знал: если близнец не вернулся в свои покои заполночь, искать его следовало в кабинете.

В Белом коридоре было тихо и холодно. После большой уборки, которую затеяла Хашша, двери и окна пустующих покоев распахнули, и сквозняк, качая выбитые гобелены и блестящие от масла картины, беспрепятственно носился от лестницы к лестнице, выметая прочь въевшийся в стены запах мыльного дегтя.

— Регент просил не беспокоить, — глядя в пол, сухо отрапортовал стражник, как только Кристиан сделал шаг к запертым на внешний засов дверям. — Велено передать, что вас примут утром… Ваше Высочество.

Спокойно взглянув в побледневшее лицо офицера, Кристиан кивнул и молча пошел прочь. Если Карл не желал его видеть, напрашиваться он не собирался. В конце концов, Лирамель была Главой Рода, и она дала четкие указания: все вопросы с поездкой следовало решить до рассвета.

Олон, как ответил дежурный, находился на месте. Крыло, отведенное под внутренний гарнизон, было уже погружено в полумрак, и по пустым длинным коридорам эхо шагов разносилось тревожным набатом.

Трижды постучав, Кристиан толкнул незапертую дверь и вошел в небольшую комнату.

— Сиди-сиди. — Махнув рукой, он дружески улыбнулся привставшему офицеру и, взяв темнеющий у стены стул, шагнул к письменному столу. — У меня будет несколько поручений. Надеюсь, до утра успеешь.

— Слушаю, Ваше Высочество, — изобразив вежливое внимание, Олон откинулся на спинку и, не удержавшись, зевнул. — Простите.

Кристиан говорил долго. Проведя в пути полтора года, он знал достаточно, чтобы представлять, что может понадобиться в путешествии, и старался не упустить деталей.

— Мне будут нужны проверенные люди — те, на кого я мог бы положиться и кто умеет держать язык за зубами, Олон. Верные нашему Роду, — многозначительно добавил он. — Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.

Стопник вежливо кивнул:

— Понимаю, Ваше Высочество. Можете не беспокоиться.

— Благодарю. — Поднявшись, Кристиан взглянул в его серьезное лицо. Офицер не относился к Ведущей, но был сыном Рода в нескольких поколениях. Ему можно было доверять, хотя он и не скрывал своей преданности Параману и Совету. Впрочем, к кузену Кристиан относился хорошо и с уважением: взгляды Карла, о которых говорила Лирамель, он не разделял, а Параман вполне доказал и свою лояльность, и порядочность.