Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 43

— Ты это о чем? — не поняла она, забрав обратно ключ.

Скинув теплый плащ, Параман перебросил его через руку и, стряхнув налипший на сапоги снег прямо на белый ковер, неспешной тяжелой походкой направился в гостиную. Уже в дверях он обернулся и с какой-то непонятной ей злостью ответил:

— А спроси у своего брата. Если, конечно, ему не привиделось. В этих стенах всякое бывает. У страха глаза велики.

Удивленно моргнув, Лирамель наклонила голову, чтобы скрыть растерянность. Параману не следовало лишний раз убеждаться в своей правоте.

«Значит, ничего не случилось?» — мысленно спросила она у Карла и непроизвольно сжала в ладони ключ.

** *

Кристиан нетерпеливо мерил шагами комнату. Камин громко гудел, и высокое пламя металось из стороны в сторону. В приоткрытое окно залетали редкие мелкие снежинки, падали на пол и сразу таяли, оставляя на белом мраморе капельки воды.

Полтора года разъездов вымотали его до предела, и вот теперь все было кончено, а результат поисков нес для Лирамель еще большую опасность, чем вариант пророчества, который подсунул им Тарэм. Летопись, представленная Орденом в качестве первоисточника, как и подозревал Карл, им не являлась. Брат, как всегда, оказался прав. По его приказу во всех крупных городах Королевства были подняты архивы, Кристиан лично объехал библиотеки и убедился, что документы находятся в очень плачевном состоянии, но в их подлинности сомневаться не приходилось. Тем не менее большинство свитков уступало в возрасте пергаментам Ордена. И только в Пате удалось найти более ранний оригинал и с ним — свежий список, датированный зимой 3084 года. Последний был сделан покойным герцогом Керном Валлором, сыном их с Карлом двоюродного деда по отцу и двоюродного брата бабки Айраны. Разумеется, Кристиан провел необходимые исследования, благо опыт в палеографии[1] он имел немалый, но итог все равно оказался неожиданным: пергамент Ордена был намного моложе аналога в Пате. Кроме того, по всему выходило, что пророчество действительно относилось ко времени Арматея. Сам ли король произнес его или ему приписали эти слова, оставалось загадкой, но допускать такую вероятность Кристиан теперь мог — и это было очень, очень плохо. Намного хуже, чем страшилки, которыми пугал их Орден.

Непривычная тишина давила на уши. Остановившись, Кристиан посмотрел на дверь и, сев в кресло, требовательно позвонил в колокольчик. О его возвращении в замок, кроме брата, знали только несколько стражников и слуг. Лирамель он попросил пока не оповещать: ему хотелось прежде переговорить с Карлом, чтобы не сказать ей лишнего.

— Простите за ожидание, Ваше Высочество, — едва приоткрыв дверь, пожилая женщина глубоко поклонилась и, дождавшись позволения войти, выпрямила спину. — Мне приказали вас не беспокоить.

Вглядевшись в узкое скуластое лицо, Кристиан молча кивнул. За время, которое довелось провести в замке после коронации сестры, Хашша представила им с братом всех слуг, которым дозволялось входить в Белый коридор. Большинство из них родились в семьях, служащих Ведущей поколениями, но этой женщины Кристиан не помнил.

— Как ваше имя? — Зажав в руке колокольчик, он взглядом велел ей подойти ближе. — Откуда вы?

Оправив передник, служанка сделала несколько шагов и вновь остановилась.

— Я — Мэрис. Мэрис Валлор-Тэрма, дочь травника Рамиса из Вертама. Мой двоюродный племянник — подмастерье вашего брата, господин. Меня взяли ему в помощь.

О том, что Карл собрал по Королевству всех, кто мало-мальски разбирался в лекарском деле и был готов учиться, Кристиан наслушался во время своего странствования достаточно. Слухи разлетались быстро. Реформы, которые проводил новый регент, понимали пока только Советники да знать, а вот о том, что в стены Белого Замка, в свои личные покои, брат королевы допускал безродных, простой народ судачил на каждом углу. На лекарскую школу возлагали много надежд, особенно там, где врачей не было вовсе: в мелких деревнях и далеких от дорог захолустных вотчинах.

— И как успехи у вашего племянника? — Чувствуя, что аппетит пропал окончательно, Кристиан вздохнул и, наклонившись, бросил в камин тонкое обтесанное полено. Вместо радости и гордости успехи брата вызывали безотчетное раздражение. Это мерзкое чувство подтачивало и без того хрупкое доверие, которое еще оставалось.

— Он старается, мой господин, — осторожно ответила служанка. — Мой отец не учил его тому, что знает Его Высочество, но мальчик одержим новыми знаниями. У него и сейчас занятие: один из стражников был ранен на тренировке — всех сразу собрали.

Рассеянно покивав, Кристиан встал и, подойдя к окну, закрыл подмерзшую створку. Снег падал все сильнее, и тропинки сада уже полностью побелели.

— Мэрис, будь так добра, приготовь мне ванну, свари кофе и подогрей вина. Потом можешь быть свободна.

— Как вам будет угодно, — тут же откликнулась служанка и поспешно зашаркала в сторону ванной комнаты.

Стряхнув с подоконника холодные капельки, Кристиан устало вздохнул и, потянувшись, расстегнул жесткий ворот камзола. Если Карл брал в руки скальпель, ждать его скоро не следовало.

Теплая вода едва уловимо пахла сандалом. Маленькая кованая полочка на стене была сплошь заставлена пузырьками с какой-то мутной зеленовато-желтой жидкостью. Думая найти мыльный раствор, Кристиан откупорил самый большой и, плеснув на ладонь. К сандаловому аромату прибавился горький запах полыни. Отвар был настолько крепким, что заслезились глаза. Тихо выругавшись, Кристиан убрал склянку на место и сполоснул руку. Зачем брат хранил свои отвары в ванной, он не представлял. Впрочем, понять его всегда было трудно, особенно после смерти отца.

«Пусть хоть что теперь говорит — никуда не поеду, — потянувшись за перекинутым через высокий табурет полотенцем, подумал Кристиан. — Хватит с меня путешествий».

Как и ожидалось, Карл освободился только к полуночи. Осунувшийся и похудевший, он, казалось, даже постарел. Велев охране никого не пускать, брат напряженно поздоровался и, налив себе остывший кофе, знаком попросил Кристиана задернуть портьеры.

— Рад тебя видеть. — Сделав несколько глотков, он поставил чашку на столик. — Как я понимаю, ты все-таки нашел текст?

— Увы, да, — Кристиан кивнул и, достав из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги, протянул брату. — Оригинал в надежном месте.

— Это лишнее, — Карл насмешливо улыбнулся. — Тарэм прекрасно знает подлинный текст. Даже я о нем догадывался, иначе не просил бы тебя затевать этот спектакль. Действия Ордена говорят сами за себя.

Нахмурившись, Кристиан сел напротив и скрестил на груди руки.

— И зачем в таком случае ты заставил меня исколесить все Королевство? — недовольно спросил он, стараясь скрыть раздражение. Постоянные недомолвки близнеца уже порядком ему надоели.

— Так было нужно… — задумчиво протянул Карл, разворачивая лист. — Иногда детали решают все. Я хотел знать, что видел Арматей и как это согласуется со всем остальным. Быть может, нашлись бы пересечения, которые могли подсказать…

— Ты о Втором пророчестве?

— Что? — оторвав взгляд от текста, Карл растерянно моргнул. — А… Нет. Да и потом, проклятие Морло и за пророчество-то считать нельзя: он был жрецом и говорил не от себя. Вопрос только, зачем и от кого. Если хочешь разобраться во всем, нужно искать ответ в прошлом — и намного дальше Первой Войны, где-то в самом начале… Только боюсь, у нас сейчас нет на это времени. Возможно, позже.

Видя, что больше все равно ничего не добьется, Кристиан развернул кресло к камину и вытянул ноги. За столько месяцев в седле он уже отвык от нормальной жизни: долгого сна, спокойного завтрака, размеренного режима… Оставалось надеяться, что на сей раз отдых будет продолжительным и братец не придумает, чем еще его можно занять, чтобы выслать из замка.

— Итак, — после получасового молчания произнес Карл. — Думаю, ты и без моих комментариев осознал ситуацию, в которую мы попали, верно?