Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 101

Удивленно хмыкнув, кузен внимательно перепроверил ее расчеты и сердито насупился.

— Откуда ты взяла формулы? — недовольно спросил он, сравнивая полученную карту с древним аналогом. По ландшафту и описаниям координаты походили идеально.

Лирамель снова улыбнулась и невольно вспомнила день, когда герцог преподал ей первый урок фехтования. Что ж, так или иначе, она сумела взять реванш.

— Ты рано списал со счета половину моей жизни, — снисходительно ответила она. — Не забывай, наши миры очень разные.

— Наши?

— Не придирайся, Параман, это всего лишь слова… — Досадливо поморщившись, она пожала плечами. — Расскажи-ка лучше о Фирсаре. Он имел наглость угрожать мне вчера, если ты, конечно, еще не в курсе.

Кузен на секунду замер, а затем поднял голову и внимательно взглянул на нее.

— Несмотря на примесь нашего Рода, лорда Пата считают преемником Тарэма, Лирамель. По крайней мере, лучшей кандидатуры Каэлам не найти: он пользуется большим авторитетом среди Посвященных и, по некоторым слухам, обладает редким даром. По линии Каэлов мы с ним принадлежим к одной семье, да и тебе он не чужой. Будет разумнее иметь с этим человеком хорошие отношения. Его необходимо держать в поле зрения, тем более что через пару лет вам, возможно, придется сотрудничать.

Лирамель задумчиво хмыкнула и чуть отошла. Подобное следовало ожидать, иначе Фирсар не вел бы себя так вызывающе. Отдельные моменты начинали проясняться.

— Как я понимаю, ты в курсе всех планов Тарэма? — утверждающе спросила она.

Параман выдержал паузу. Было видно, что отвечать ему не хотелось.

— Не думаю, что всех, но многих. — Голос его прозвучал спокойно, но немного напряженно.

— И ты знаешь, что Орден не оставит мне шансов, что бы я ни решила?

По бесстрастному лицу кузена скользнула тень. Опустив взгляд на карты, он некоторое время молчал, а затем, будто решив что-то, тихо ответил:

— Не совсем так. Если примешь посвящение и возглавишь Совет… Особенно если вы с Кристианом одержите победу… Не думаю, что Тарэму будет выгодно что-либо сразу предпринимать. Скорее всего, он выждет время, присмотрится. И если ты найдешь общий язык с Десятью и будешь править под их указку, как наш дед Аритон… или я в бытность наследником, то шанс у тебя будет, Лирамель. Ты — не самая худшая перспектива.

— И тем не менее я не стану принимать посвящение, — тихо, но твердо сказала она, хотя внутри все вибрировало от волнения и еле сдерживаемого гнева.

Параман молча сложил карты и, не глядя, убрал их в седельную сумку, подвешенную на спинке стула. Тщетно стараясь понять его мысли, Лирамель внимательно наблюдала за каждым выверенным движением.

— Твой ответ окончателен? — Резко встав, он подошел к ней и, взяв за подбородок, не дал отвести взгляд.

— Да.

— Ты понимаешь, какие последствия это может повлечь для тебя и твоего народа?

— Понимаю…

Хмыкнув, он убрал руку, позволив Лирамель опустить голову, и, сощурив глаза, процедил:

— Лжешь, дорогая. Хотя я не удивлюсь, если Карл успел промыть тебе мозги и ты с ним заодно.

Отшатнувшись, она едва не задохнулась от гнева и возмущения.

— Карл тут ни при чем! — на выдохе прошептала Лирамель, чувствуя, как похолодели руки. — Я знаю, что меня ждет, и знаю, что Совет не позволит начаться хаосу!

— Глупо. — Его лицо вдруг осунулось, а в глазах отразилась усталость. — Нам сейчас необходимы и Совет, и Глава Рода, а не политические встряски. Быть может, твое решение и было бы на руку Ордену, но только не теперь. — Он задумчиво взглянул на нее и добавил: — Я подозреваю, что в этой войне ты с рождения являешься разменной монетой. Пророчеству можно верить, можно не верить, но оно сбывается. Или ему помогают сбыться те, кому это на руку. Второму я верю охотнее.

Упрямо помотав головой, Лирамель резко взмахнула рукой, словно отметая его слова:

— Не хочу говорить о пророчестве. Вопрос в другом, Параман. Ты как следующий по очереди должен быть готов призвать Совет, если что-то вдруг пойдет не так. Но только в крайнем случае, когда никакой надежды уже не останется.

Герцог тихо рассмеялся.

— Думаешь справиться в одиночку? — почти тепло спросил он, вновь садясь за стол.

Растерявшись, она нахмурилась:

— Ни о чем я не думаю, Параман… Просто имей в виду.

Он кивнул:

— Хорошо. Просто буду иметь в виду. И все же, надеюсь, ты передумаешь — время пока есть.

Они еще немного поговорили о деталях оставшегося перехода и выпили по чашечке пересахаренного кофе, который по просьбе Парамана принесла служанка. Спустя полчаса, поблагодарив за понимание, Лирамель ушла, сказав, что хочет перед отъездом прогуляться по дворцу. В последние дни ей действительно пришлось думать больше, чем за всю прожитую жизнь. И было бы ложью сказать, что она не верила словам пророчеств. Верила, но не думала, что оно имеет к ней какое-то отношение. Лирамель понимала, что скорее погибнет, чем станет слепым орудием проклятия Морло или пророчества Арматея. Она искренне считала, что никто не властен поработить ее разум и волю. Только она могла дать эту власть над собой, предав веру и совесть. Когда-то давно, в другом мире, она прочла в одной книге строки, которые запали в душу. Кажется, это была история про волка: «Во время травли, когда уже некуда бежать, зверь становится по-настоящему опасен и бросает вызов за право достойно умереть». Сейчас она чувствовала себя так же, как тот загнанный волк, и поступала соответствующе. Ей чудилось, что между настоящим и прошлым — так же, как и будущим — образовалась пропасть. Она стояла посреди нее на скользком камне и не могла прыгнуть ни вперед, ни назад.

Маленький фонтан весело подбрасывал ввысь прозрачные струйки воды. Цветущий садик на фоне пасмурного неба за стеклом выглядел так ярко и весело, что Лирамель невольно улыбнулась. Присев на каменную лавочку, она зачерпнула ладонью мелкие камешки, которыми был усыпан пол, и стала бросать их в воду. Рыбки, плавающие в фонтане, проворно изворачивались, приняв игру. Было непонятно, откуда они знали, куда упадет камешек, но каждый раз стайкой бросались врассыпную буквально за секунду до того, как раздавался всплеск.

«Как бы я хотела здесь остаться», — с сожалением подумала она и закрыла глаза, чтобы не видеть стеклянного купола над головой. Цветочный аромат окутывал ее и успокаивал, а журчание воды уносило тревоги и страх.

Когда она вернулась в свою комнату, солнце катилось к зениту, и горготская конница должна была вот-вот покинуть Пат. Наскоро выпив уже остывший чай, Лирамель решила не звать слуг и кое-как уложила вещи. После визита лорда Фирсара она не доверяла никому, кого не знала в лицо.

Подойдя к окну, Лирамель взглянула вниз, где уже строились офицеры, и накинула поверх камзола белый плащ. Параман был прав, говоря, что люди нуждаются в достойном примере. Корона обязывала к силе, невзирая на пол и желания ее носителя.

Вновь потянулась бесконечная дорога. Летний вечер опустился на Королевство, и безветренная тишина нарушилась лишь конским ржанием и глухим цоканьем копыт.

До темноты им удалось отойти от города всего на двадцать миль, и до ближайшей деревни оставалась пара часов. Решив не продолжать путь, Параман объявил о привале, благо ночь обещала быть сухой и теплой.

Поля вокруг тракта вновь зажглись кострами. Правда, о развлечениях уже никто не думал: конец похода был близок, и ожидание неизвестности ложилось на плечи каждого тяжелым бременем. Лирамель тоже приуныла. Забравшись в палатку, разбитую для нее и герцога, она забилась в дальний угол и с головой укуталась в меховой плащ.

— Лирамель? — позвал Параман, заглянув внутрь. — Ты здесь?

Нехотя откликнувшись, она села и вопросительно посмотрела на него. Пламя костра не освещало занятый ею угол, зато лицо кузена было видно хорошо. Он стоял, придерживая тяжелую ткань, а над ним в черноте осенней ночи горели звезды.