Путь отречения. Том 1. Последняя битва (СИ) - Шевцова Анастасия - Страница 100

«Как давно это было…» — с тоской подумала Лирамель, мысленно отсчитав время, и вдруг замерла, так и не успев сделать очередной вдох.

За стеклом пылал город. Расплавляя воздух, языки пламени вздымались над крышами домов, а знойное небо было затянуто черно-серой дымкой, сквозь которую отчетливо виднелся контур стоящего в зените солнца.

Едва не упав, Лирамель вскочила на ноги и, не веря глазам, схватилась за стену.

На площади царил хаос: кричали дети, женщины, сверкали в красных отблесках клинки. Толпа беспорядочно перемешивалась, словно чудовищное море. Сама не зная зачем, Лирамель упала животом на подоконник, с силой рванула на себя оконную ручку и распахнула ставни. В лицо дыхнул теплый влажный ветер…

— Господи, что это было? — испуганно прошептала она, неотрывно вглядываясь в темноту. С неба по-прежнему равнодушно и холодно светили звезды, жалобно скулила под домом собака…

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы унять сердцебиение, Лирамель закрыла ставни и прижала пальцы к вискам: боль пульсировала, мешая сосредоточиться.

— Все в порядке, Ваше Величество? — раздался позади тихий голос.

Резко обернувшись, Лирамель в ужасе застыла. Высокий и худощавый, с бледно-рыжими волосами, Фирсар смотрел на нее чуть прищуренными блестящими глазами. Его вытянутое лицо было искажено кривой улыбкой, а на лбу блестели капельки пота.

— Лорд Фирсар? Что вам нужно? Как вы вошли? — Не сводя с него глаз, она потуже затянула пояс халата и скользнула рукой по предплечью. Стилет был на месте.

— Вы неправильно сформулировали вопрос: нужно не мне, а вам. Тарэм проявил великодушие, приняв решение предупредить вас в третий раз. Поверьте, Лирамель, четвертого уже не будет.

— Говорите, — немного успокоившись, кивнула она, прекрасно зная, что услышит.

Задумчиво хмыкнув, Фирсар слегка наклонился вперед.

— Как вы знаете, король Арматей созвал Первый совет, будучи слугой Ордена. Покорным и верным слугой. Совет помнит свой долг и готов снова встать на защиту Королевства, если королева призовет его согласно заключенному договору.

— То есть, если я приму посвящение и стану «покорной и верной», как Параман? — уточнила Лирамель.

— Естественно.

— А в ином случае? — она медленно вытянула стилет и зажала в руке миниатюрную рукоять.

— Вероятно, детям Рода придется разбираться с аллотарами самостоятельно. Арматею это не удалось, а Миэль, насколько известно, превосходит своего пращура и силой, и знаниями, и опытом. Без Тарэма Королевство не сможет отразить его удар. Это понимают все Посвященные, Лирамель, поэтому если вы не призовете силу Совета, ваше право перейдет герцогу Лаусенса, как и было решено перед походом. Итог будет один. Таково окончательное решение Десяти. Если откажетесь от последнего шанса, у вас останется два пути: умереть или отречься от трона и жребия Главы Рода.

— Хорошо, лорд Пата, — кивнув, ответила Лирамель, внутренне недоумевая, зачем Тарэму вновь потребовалось повторять то, что ей и так было хорошо известно. — Благодарю за разъяснения. Я приму решение и сообщу о нем Главе Совета.

— Неужели? — Фирсар зло усмехнулся и порывисто шагнул вперед.

Вздрогнув, Лирамель машинально вскинула руку. Тонкое лезвие стилета замерло у его горла, едва не задев кожу.

— Повторяю, вы свободны. Покиньте мои покои. Немедленно!

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. Лирамель почти не дышала. Она чувствовала, что этот человек был совсем не тем, за кого себя выдавал. Его поведение шло вразрез со здравым смыслом и сейчас, и в их первую встречу.

Словно в ответ на внезапную догадку, виски пронзила знакомая боль.

— Я тебе не верю, дочь Лирдана, твой разум закрыт! — прошипел лорд и, отшатнувшись, сжал ее запястье. — Тарэм стар и глуп, он недооценивает опасность! Пророчество должно быть исполнено!

— Не волнуйтесь, так оно и будет! — сама не зная почему, с ненавистью выпалила она, почувствовав, как разжались от боли пальцы.

Стилет со звоном упал на каменный пол.

Помедлив мгновение, Фирсар отпустил ее руку и вычурно поклонился:

— Что ж, желаю доброго пути, моя королева!

Застыв, она безмолвно смотрела, как медленно закрывалась за ним дверь, а затем, подождав несколько минут, подошла и задвинула железный засов. Ее трясло от гнева и страха. Такого унижения Лирамель не испытывала ни разу в жизни: в нее словно плюнули.

Чувствуя, как навернулись на глаза слезы, она размахнулась и ударила себя по щеке. На запястье, которое Фирсар едва не сломал, виднелись алые отметины, но от переполнявших ее чувств боли она почти не чувствовала.

«Зачем Ордену предлагать мне сделку, когда есть более простой выход? — успокоившись, подумала Лирамель, вспоминая колкий взгляд Главы Совета. — Чего они боятся?»

Невольно дотронувшись до висевшего на серебряной цепочке креста, она сосредоточенно нахмурилась. Ответ был слишком очевиден.

«Моя смерть может вызывать ропот среди детей Рода… — По ее губам скользнула грустная усмешка. — Валлоры не настолько терпеливы… Ордену сейчас не нужны проблемы».

Сев на пол, Лирамель прислонилась спиной к двери и обхватила колени руками. Ей следовало понять, как использовать свое положение, и еще раз поискать выход. Параман советовал сдаться и выиграть время, но раз на хороший исход почти не оставалось шансов, кривить душой и лгать она не хотела. Соглашаться на предложение Тарэма или отрекаться от трона Лирамель тоже не собиралась. Она не могла объяснить себе, почему была так уверена, что должна стоять на своем до конца, но чувствовала, что права. Как и в случае с Карлом, множество не связанных друг с другом нитей кричали о чем-то важном, но соединить их в единое полотно пока не удавалось.

«Если откажу Совету и дам понять, что отрекусь от короны, им будет легче списать мою смерть на превратности войны. — Почувствовав, как в душе загорается призрачный огонек надежды, она встала на ноги и глубоко вздохнула. — Маленькая победа и поддержка войск — вот и все, что нужно. Так я выиграю даже больше времени, чем в случае согласия».

Хотя Лирамель и сумела успокоиться, всю ночь до самого рассвета ей снились жуткие черно-белые кошмары, в которых неизменно присутствовал Карл. В самом последнем брат стоял на какой-то пологой горе и смотрел на юг. Взгляд его серых глаз был пустым и бездонным, а черты лица заострились и приобрели неестественную жестокость. Таким она еще никогда его не видела, и это было страшно.

Закричав, Лирамель резко проснулась и села на постели. В окно ярко светило солнце, а в камине весело танцевал огонь. Испуская терпкий аромат, на подносе у изголовья постели дымился кубок с желудевым кофе.

Удивленно нахмурившись, она оглянулась на дверь: засов был по-прежнему закрыт. Со стороны Фирсара это уже походило на открытую провокацию, особенно после того, как Лирамель заверили, что в этих покоях нет другого входа. Теперь она была вынуждена просить Парамана убрать стражу Пата и приставить к дверям своих людей, выказав ответное неуважение.

«Что ж, так тому и быть», — решила Лирамель и, наскоро одевшись, отправилась на поиски кузена.

Сын Кайла, по словам слуг, сидел над картами всю ночь, безуспешно пытаясь вычислить местоположение легендарной Черной Крепости аллотаров. Древние летописи, подобранные для него Кристианом перед тем, как они покинули замок, были настоящей головоломкой: в них содержалось довольно описаний, которые подчас противоречили друг другу, но не было ни грамма нужных сведений. Только здесь, в Пате, в заброшенных архивах, Параману наконец удалось обнаружить несколько старых карт, сплошь исписанных незнакомыми координатами. Кто их туда занес и откуда взял, выяснять уже было поздно.

В ответ на нарочито громкое приветствие кузен неохотно кивнул и что-то недовольно буркнул себе под нос. Обойдя стол, Лирамель пробежала глазами по картам и наспех составленным таблицам. Алгоритм решения был ей знаком. Быстро окунув перо в чернила, она записала на листе несколько формул и подставила выведенные Параманом значения. Судя по результатам, древнее логово Морло располагалось где-то в сорока милях на северо-восток от границы — напротив Тира.