Я спас СССР! том 2 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 47

Вслед за мной это упражнение осваивают парни. И снова подбадривающие крики и хлопки. А за ними приходит очередь девчонок. Последние падают в воду еще и с громким визгом, что привлекает внимание людей, отдыхающих по соседству. На берегу постепенно начинает скапливаться народ. Пока не много – человек десять. Наблюдая за друзьями, думаю, что такими темпами мы скоро поймаем волну. При таком-то энтузиазме и серьезном подходе к тренировкам.

А вообще такие закрытые водоемы, как местный лиман очень хороши для обучения парусным видам спорта. Для начинающих виндсерферов здесь вообще раздолье – можно заходить в лиман, где угодно, и выходить где угодно. Лишь бы ветер был. Осенью нужно будет покопаться в собственной голове – помнится, я в каком-то журнале и способ крепления паруса на доске видел. А потом обязательно переговорить с мужиками с ЗИЛа – со всеми этими досками такие перспективы открываются, что дух захватывает.

Мои далеко идущие планы прерываются с появлением Ваньки. Парень машет нам рукой, мы заканчиваем тренировку. Идем в лагерь, оставив на растерзание отдыхающим говорливого Когана с доской. Вот даже не знаю, как относиться к такому быстрому появлению зрителей. С одной стороны – серфингу нужна реклама, а с другой… Это ведь красиво смотрится, когда опытный серфингист скользит по волнам. А когда новичок барахтается, постоянно падая в воду – весело только глазеющей публике, которая горазда давать советы, стоя на берегу. Но для осваивающего доску в таком публичном цирке ничего приятного нет – девчонки вообще могут застесняться и бросить заниматься. Женское самолюбие оно такое ранимое…!

Наш новый дружок Ванька пришел не с пустыми руками – кроме специй для мидий притащил еще и большую миску оладий. Причем миска эта своими размерами напоминает маленький тазик. Шмыгнув носом, сунул ее в руки опешившего Кузнеца.

– Это баба Ганя для вас на ужин напекла, держи!

– Ух, ты… гуляем, девчонки! Ставьте быстро чайник.

– Дима, какой чайник? – смеется Ленка – Мы не в Москве.

– Ну, котелок вешай на огонь. Главное – сгущенку не забудь достать из багажника.

Полдник у нас получается мировой. Народ сметелил оладьи в один момент, сгущенкой полирнул, чайком запил. Вкуснота! Вот теперь можно и ужином заняться. Девчонкам поручаем перебрать и перемыть мидии, на раковинах которых и водоросли есть, и песок может попасться. Мужская часть коллектива отправляется за мамонтом – то бишь за рыбкой. После короткого совещания решаем с серьезной рыбалкой сегодня не затеваться, оставить ее на раннее утро. А сейчас просто сходить на скалы, размяться и для начала половить ставридку. По Ванькиным словам до скал отсюда идти недалеко – минут двадцать-тридцать от силы, так что к ужину должны уже вернуться.

Ставридка и правда клюет здесь, как ненормальная, мы с Левой только и успеваем ее вытаскивать. Что не заброс – так сразу несколько рыбешек сидят на крючках «самодура». Не очень больших по размеру, зато ведерко быстро заполняется, прямо не рыбалка, а конвейер какой-то. А вот у Димона добыча посерьезнее – он ловит рыбу на закидушку и уже нескольких морских окуней подцепил. Чтобы не мучить девчонок чисткой и не привлекать к лагерю наглых чаек, рыбу потрошим прямо на месте, промывая морской водой. И когда на закате приносим свой улов, нам остается только нанизать ставридок за головы на шампуры, а потом подвесить их на рогатинах ровными рядами над раскаленными углями очага. Окуня девушки жарят на сковороде, на плитке, мидии, отмытые и перебранные к нашему приходу, закидываем в кипяток со специями.

Остается только разлить вино по стаканам и подать богатые дары Черного моря к столу. Вечерняя прохлада превращает наш ужин в удивительно приятную дружескую пирушку. А что происходит после удовлетворения первичных потребностей? Правильно! Удовлетворение вторичных. Товарищи как-то быстро и дружно расходятся по палаткам. Ага… якобы спать. Но судя по вздохам и скрипу надувных матрасов, ребята там вовсю занялись любовью. Сдерживаясь и шифруясь.

– Ты тоже это слышишь? – тихонько прыснула от смеха Вика.

– Слышу! – я засовываю руку за спину подруги, пытаюсь тремя пальцами расстегнуть верх ее купальника. Не получается. Приходится задействовать вторую руку.

– Леша! Стыдно же! – девушка пытается увернуться, но лишается уже не только верха, но и трусиков.

– Стыдно, когда видно – я валю Вику на спину, начинаю ласкать ее потрясающую грудь – А нас сейчас не видно!

Дикий отдых определенно начинает приносить большое, а главное – разнообразное удовольствие…

За следующие несколько дней у нас с друзьями вырабатывается определенный режим дня. Встаем рано, по утренней прохладе пробежка вдоль прибоя. Девчонки, когда ленятся, когда бегают вместе с нами, но мужская часть коллектива никогда не филонит, даже Левка втянулся. Иногда идем с парнями на рыбалку на рассвете – если всем захотелось свежей рыбки. Тогда вместо бега можно поотжиматься на берегу или сделать зарядку в перерывах между поклевками. Потом легкий завтрак и, пока народ поглазеть на нас не приперся, первая тренировка до наступления полуденной жары. В жару на солнце не лезем, если только поплавать кто-то захочет. Да, и зачем нам солнце – за несколько дней мы все уже успели хорошо подкоптиться, не прикладывая к этому особых усилий. Тренировки на воде – самый лучший способ получить красивый равномерный загар. Юлька вон хотела ускорить процесс, так ее погоня за красотой чуть ожогами не обернулась – хорошо хоть отделалась небольшой температурой к вечеру и краснотой на спине, как у вареного рака. Вика ей потом быстро мозги вправила.

После обеда, приготовленного бабой Ганей, у нас полуденная сиеста. Полежать в теньке и прикорнуть часик-другой, пережидая саму жару – это святое. Ну, а потом снова в бой. Жаль только доска у нас всего одна на шестерых желающих. Нет, даже на семерых, считая и неугомонного Ваньку. Но он вообще молодец – сидит, внимательно за нами наблюдает, с просьбами и комментариями не лезет. Зато, как только мы заканчиваем, он тут как тут – и доска переходит к нему. И ведь шельмец какой – всего за пару дней на волну встал, упорный до невозможности!

А вот вторая тренировка – та что проходит ближе к вечеру – зачастую превращается в бесплатный цирк. Зрители на нее собираются со всей Оленевки. Хорошо хоть мы все уже на доске прилично держимся – не стыдно показаться. Но все равно, чужое внимание раздражает. Особенно когда кто-то из отдыхающих меня узнает: «Да это же поэт, как его… Русин! Помните, Мгновения. Говорят на его слова песню сделали, Кобзон поет». Градус ажиотажа нарастает, просят дать посмотреть доску.

И главное, ладно бы хоть молчали и смотрели издалека, так нет – еще и постоянно с расспросами лезут, причем прямо во время тренировки: что это, где взял, а как сделал, из чего сделал? Иногда от этой простоты, больше на беспардонность похожую, взвыть уже хочется. Сразу вспоминаются кадры из фильма «Его звали Роберт» – как народ там толпами за героем Пуговкина ходил, думая, что он робот. Вот и мы уже в местных знаменитостей превратились. На рынок приходим за фруктами, так на нас только что пальцами не показывают. Ленка с Викой еще держатся, а Юлька уже огрызаться начала, хоть с собой ее не бери. Мы и так-то своим видом здесь выделяемся, а еще серфинг…

Сегодня вообще в обед делегация местных мальчишек заявилась. Ванька как увидел их – сразу виновато потупился. Понятно …дружки его пожаловали. Самый старший из пацанов, и не по годам наглый шкет прямиком направился к столу, за которым мы обедали, остальные скромно остановились на границе лагеря. Ни «здрасьте» вам, ни «приятного аппетита» – нахалюга прямо сразу перешел к делу:

– Дядь, покататься дай!

Юлька аж поперхнулась от чужой наглости! И зашипела не хуже королевской кобры:

– Пацан, а может, тебе сразу ключ от квартиры, где деньги лежат?!

Ого… а девушка-то наша книжки, оказывается, читает! Фильм про Остапа Бендера только через несколько лет выйдет, но «Золотым теленком» сейчас вся Москва зачитывается. Добрая Юля уже и рот открыла, чтобы послать наглеца в пеший тур, но я покачал головой, останавливая ее. У меня таких борзых щенков в прошлой жизни пол школы было. Поэтому доел спокойно, отставил тарелку сторону, не спеша повернулся к мелкому паршивцу. С ленинским прищуром окинул его с головы до ног: