Эльфийская сага. Изгнанник (СИ) - Марлин Юлия - Страница 4

Ни в богов, ни в демонов, ни в чертей темные не верили, хотя последних часто упоминали в суйе, ибо черти или как их еще величали «те, кто стоит у черты» являлись хранителями Обители Предков Арвы Антре, и стояли на страже черты, разделяющей мир живых и мир усопших. А вот три Закона чтили свято. Они были приняты темным эльфийским народом в дни его начала, и гласили о беспрекословном подчинении, о безмерной преданности и о вечном огне битвы, который должен пылать в сердце темного воина каждый миг его существования.

Символом Трех Закон считали три пальца левой руки — большой относился к первому закону, указательный символизировал второй, а среднему оставили — третий. В знак уважения, приветствия, сочувствия, подчинения, все темные прикладывали вытянутые большой палец, указательный и средний к правому предплечью, подгибая при этом безымянный и мизинец. Прикладывали именно к правому предплечью потому, что верили: только правой рукой воин способен вершить справедливый и честный бой и карать отступников истиной веры, дарованной Луноликой Иссиль.

Обдумав, что Три Закона помогли покорить очередной город и мысленно возблагодарив их величие, Брегон легким, непринужденным жестом махнул, приглашая за собой, и тронул поводья. Конь ударил хвостом и пошел рысью. Молчаливо ожидавшая позади придворная свита по первому зову последовала за своим господином. Осеребренные каймой черные знамена с луной и месяцем взметнулись на ветру переливчатыми языками змей. Карающая врагов своего народа длань потекла по поляне к погибшему и растоптанному Эбертрейлу.

* * *

Последний из чародеев Эбертрейла — Алиан Горный Лис нервно взирал, как с каждым увесистым ударом дубовая дверь с золоченым орнаментом и выпуклыми литерами, вздрагивая, выскальзывает из петель. Он отчаянно обдумывал пути к спасению, но надежды спастись таяли, как снег под горячими весенними лучами.

Библиотеку освещали факелы, разбросанные вдоль стеллажей. Чего здесь только не было: и древние эльфийские трактаты, и гномьи манускрипты, и книги-заклиналки древесных цвергов и иные не имевшие цены собрания народов Верхнего Мира. Но все это меркло по сравнению с важностью одного-единственного свитка.

Входивший в королевский совет Лесного города чародей являлся так же и смотрителем библиотеки. Король Аннориен наложил на него указ строгого послушания — хранить тайну древнего свитка, открывавшего путь в Иссиль Итин — Лунный город, куда по преданиям эльфийских саг захоронили останки Верховного короля и четырех его братьев, а с ними упокоили их короны. Наибольшей силой обладала Неугасимая Звезда, дарившая обладателю великую и могущественную силу; по легендам она обращала долгоживущего эльфа в бессмертного бога. Оставшиеся четыре короны: Огненный Щит, Земная Твердь, Воздушный Предел, Водная Бирюза подчинялись Звезде и отдельно не имели ни власти, ни могущества.

Чародей прерывисто вздохнул и провел рукой по волне золотых волос, лежавших на белой мантии. Он знал — ему не спастись. Принц Брегон ступил на тропу войны из-за свитка, способного изменить равновесие сил двух противоборствующих миров. Как принц прознал, что свиток спрятали в Лесном городе, чародей мог только гадать, но в другом был уверен — заполучи его Брегон, — Верхний Мир падет, свет обратиться во тьму, а всякая жизнь сгинет в пасти порожденного темными эльфами хаоса.

Зная о безвыходном положении, чародей позвал:

— Эридан! Эридан!

Юный эльф с пепельными волосами и изумрудными глазами в светлой рубашке, жилете, темно-зеленых штанах, мягких эльфийских сапогах, подвязанный широким поясом из темного золота, подбежал поступью горного ручейка.

— Вы звали меня, учитель?

Чародей вынул из белоснежного рукава маленький резной ключ, сверкнувший платиной в пламени огней.

— Возьми его, Эридан. — Молвил он. — За третьим стеллажом с ведовскими заговорами на урожай и усмирение разгулявшейся стихии есть дверь, а за ней потайной ход. Он выведет тебя к Горскому Броду. Уходи.

— О чем вы? — Эридан принял ключ дрожащими руками. — Я не могу оставить вас один на один с захватчиками. Вы единственный оставшийся в живых Страж Семи Хрустальных Пик. Единственный, кто еще носит в памяти путь к Иссиль Итину. Они не пожалели Лесного города, что им ваша жизнь? Они с вас кожу живьем сдерут.

— Знать, такова моя судьба, — бесцветно отозвался чародей и покосился на некогда прочную дубовую дверь, стонавшую под грозными ударами. — Беги Эридан! Беги, ученик! Найди сестру! Эльфы Верхнего Мира должны узнать, какую жестокость сотворил принц Брегон с нашей мирной столицей двадцатым днем девятого месяца Года Созвездия Серны. Он не остановиться пока не сотрет нас с лица земли. Он ищет Лунный город, жаждет владеть короной Всевластия. Ему надо помешать.

— Нет, учитель, — сопротивлялся Эридан. — Я не могу бросить вас на верную гибель…

— Все рано или поздно умрут. Не скорби обо мне. Я уже одной ногой в Арве Антре. Беги же!

Эридан сжал платиновый ключ в кулаке и, бросив на учителя взгляд полный скорби, исчез в тенях книжных стеллажей. Он нырнул в потайной ход в тот момент, когда дубовая дверь, осыпаясь позолоченными литерами, слетела с петель и в библиотеку ворвались враги, с ног до головы затянутые черными искрящимися доспехами.

Габриэл отъехал так, чтобы наблюдательный пункт и мириады знамен скрылись из виду за кронами дубов и, остановившись на краю поляны, усыпанной бурым ковром земляничных листьев, спешился. Сморщенные ягоды поблескивали в лучах жаркого солнца, плывущего в дымке медленно оседающего пепла. По камням звонко перекатывался лесной ручеек, пряча синий лик в зарослях вереска; в буйной бордово-малахитовой зелени заливались трелями соловьи, лютики смущенно покачивали увядавшими соцветиями. Погода стояла не по-сентябрьски теплой и ласковой.

Впереди шумел Белый Лес, что был древнее первых звезд. К юго-востоку вырастали дымчатые хребты скалистых гор, вспарывая облачные дали острыми, как кинжалы пиками. На северо-западе сверкало озеро, ровное и круглое, будто зеркало придворной дамы в блестящей оправе цветов и трав.

Не восприимчивый к палящим солнечным лучам, высокий статный воин сжал кулаки, бросив опротивевшие кожаные перчатки в душистую траву. На указательном пальце левой руки сверкнуло кольцо, высеченное рукой ювелира из черного кристалла и тесненное печатью семейного герба. На черном поясе, туго стягивавшем стройную фигуру, в украшенных серебром и обсидиановой крошкой ножнах покоился меч. Рукоять, вырезанная из черного вулканического стекла, мерцала, неся оттиск того же фамильного герба.

Оправив опавший волнами плащ, расшитый перламутровыми камнями и темным серебром, главнокомандующий глотнул свежего лесного воздуха и хмыкнул. Он все чаще ловил себя на мысли, что в последнее время принц ведет двойную игру за спиной отца — владыки Эр-Морвэна и действует совсем не в интересах королевства. Очередная выходка с разорением Лесного города не сойдет ему с рук. Когда Правитель узнает, что натворил его единственный и горячо любимый сынок разразится буря. Между темными и светлыми эльфами давно уже было заключено перемирие. В пятый день седьмого месяца Года Созвездия Журавля король Теобальд и король Аннориен Золотое Солнце от лица эльфов Верхнего Мира приняли Пакт Дружбы, скрепив сей договор оттисками гербов и каплями крови. Они поклялись не нападать друг на друга, по крайней мере, пока оба являются правителями и держат трон.

Сегодня Пакт был предан огню. Габриэл, как любой темный эльф с рождения ненавидел светлых, поклонявшихся Солнцу, и ничего не имел против кровопускания двоим-троим зазнавшимся выскочкам, но чтобы уничтожить целый город. Пролить кровь тысячам тысяч… пусть даже ради обладания тайными знаниями.

Глубокие размышления заставили шерла склонить голову и прикрыть глаза, дабы сберечь их от закатного зарева. Сейчас, храня гордую стать даже в безмолвии, он казался отрешенным неживым изваянием из лунного камня, пришельцем из Страны Теней, омытый льющимся сиянием и овеянный вечной славой. Но всякий, кто надеялся, что в такие мгновенья Дети Сумерек теряли контроль над душой и телом, глубоко заблуждался. Гномы, гоблины, орки, феи, ирчи, драконы и прочие расы, населявшие равнину Трион, знали — рожденные в подземельях Мертвых гор всегда начеку.