Мэй vs Хорн (СИ) - Хитч Джулиан - Страница 18

— Да-а… Кажется, во мне проснулась романтическая нотка. Придётся с этим смириться, милый, — стоит огромных усилий сказать это, а уж тем более подойти к нему и поцеловать. Знаю, что это не обязательно, но, если и так вокруг творится цирк, почему бы не продолжить представление.

Губы касаются его, и Лукас притягивает к себе, задумавшись только на пару секунд, которые замечаю только я. Он сначала легко, а потом страстно обнимает за талию, благодарю его за то, что он хоть не опускает руки на ягодицы. А то откачивал меня ещё с неделю. Замечаю, как на меня смотрит подозреваемый, видимо, думает, может ли доверять, искренняя ли я? Ведь если запись использована, то человек знал, что говорила я про другого.

Мама нам аплодирует и даже плачет. Отстраняюсь от Лукаса, и кажется, что он слегка краснеет, но я не успеваю внимательно его рассмотреть, потому что родители подходят ближе, и мама обнимает со словами:

— Какая вы волшебная пара!

Обращаю внимание на то, что на минуту лицо Пат проясняется, она хочет что-то сказать, набираясь сил и делая шаг в нашу сторону, но её касается Кеннет, и она снова становится той грустной девушкой, от которой, если честно, мороз идёт по коже.

Отец жмёт руку Лукасу, жмёт очень крепко, а из левого глаза стекает одна слеза, а усы как-то смешно поддергиваются. Моя внутренняя богиня [1] кричит, умоляет остановиться, потому что она, как и я, больше не видит дороги назад, в спокойное царство, где реальные мужчины занимали для меня одно из последних мест.

Когда папа подходит ко мне, то первым делом просит пройти вместе с ним в его кабинет, в который, к слову, я заходила несколько раз в жизни. И что-то не припомню, чтобы очень уж радовалась после этих визитов.

— Иди-иди, — воркует сзади мама, подхватывая под руку Лукаса и уводя в гостиную, куда уже под руку направляются Кеннет с Патрисией. А я в последний раз бросаю взгляд на младшего-Мэя, окидывая взглядом и понимая — что-то поменялось. Между нами почти устанавливается ментальная связь, и он как будто спрашивает, нужна ли помощь. Отрицательно качаю головой, потому что здесь я должна справиться без него.

Тихонько плетусь за отцом, обдумывая план побега. Уж что-что, а вариантов сбежать предостаточно, но почему-то заталкиваю свой внутренний голос куда подальше. Отец открывает дверь и включает свет, я прохожу следом в кабинет из красного дерева — единственная комната в доме, которая заслуживает высшей похвалы. Кабинет полностью сделан силами папы, спустив на отделку просто немерено денег, но оно того стоило, если это не произведение искусства, то я не знаю.

Здесь установлена необходимая влажность и температура, чтобы дерево оставалось в идеальном состоянии. Тут просто страшно находиться, оставлю свой жирный отпечаток, и, не дай бог, от него пойдёт трещина.

Фигура отца садится за стол, а я всё не знаю, стоя в проёме, проходить ли внутрь так или всё-таки снять уличную обувь.

— Садись, Лорин, — указывает на стул передо мной, и я через силу двигаюсь вперёд, слегка улыбаясь, потому что он глаз с меня не сводит. Стоит опуститься в кожаное кресло, и отец начинает:

— Твоя сестра сейчас грустная, ты наверняка это заметила. Не думай, что она не рада за тебя — боится, что всё это обман. Что это очередная твоя шутка или розыгрыш, который, в конце концов, разобьёт ей сердце.

У папы легко получается правда, только она не объективна — всё не совсем так. Не думаю, что её состояние депрессии случилось по моей вине, но могу ли говорить об этом ему?

— Поэтому скажи, серьёзна ли ты на самом деле? Действительно любишь Лукаса и готова выйти замуж? Всё так быстро происходит, пойми, я не знаю, чему верить. Пат тоже немногословна о ваших взаимоотношениях, такое чувство, словно она о них и не знала, — отец впивает свой острый взгляд, я уже привыкла, поэтому умею не проявлять истинные чувства, просто накидываю задумчивый вид, давая себе время найти слова.

Что ему сказать? Такое чувство, словно правда разобьёт сердце не только Пат, но и моим родителям, и, если честно, то не хочу этого делать. Не хочу снова быть разочарованием. Может, фиктивный брак не так и страшно? Всё-таки Лукас не только издевался надо мной, но и помогал. Да, он поставил под вопрос наши взаимоотношения с Тоби — мысли о нём заставляют забиться сердце чаще и в очередной раз начать переживать о том, что же всё-таки творится между нами, на это не хватает времени, в конце концов, после ужина я должна узнать правду. Правду всего, что от меня скрывали эти люди. И, может, получится так, что и весь сговор раскроется, но не я буду в роли виновной? И именно эта мысль наталкивает на то, чтобы соврать родителям в очередной раз.

— Да, мы с Лукасом … Мы влюблены, — делаю эти щенячьи глаза, словно он самый прекрасный человек на земле, только вот чаще всего ведёт себя как миллион заноз в заднице.

— Хорошо, — отец складывает руки на столе. — Я верю тебе, Лорин. Может, у тебя и было превратное мнение о том, что мы с мамой относимся к тебе иначе, но это не так. Я действительно очень тебя люблю, — вижу, каких усилий стоит отцу это признать.

— Я тоже люблю тебя. И маму, — не так уж и часто выпадает шанс это сказать и не словить от них: «Что ты опять натворила?», поэтому знаю, что если не выйдем сейчас из кабинета — расплачусь.

— Милая, у меня для тебя кое-что есть, — неожиданно заявляет отец, выдвигая ящик стола, и что-то усердно там ищет. — Не знал, пригодится ли это, но давно уже запаковал, это лежало здесь несколько лет. Хотелось сразу его подарить, как только скажешь о том, что собираешься замуж.

Передо мной небольшая коробочка, размером с несколько небольших книг и обёрнутая подарочной бумагой.

— Не спрашивай, что там, когда откроешь — всё поймешь. Теперь это твоё, — отец протягивает коробку ещё ближе ко мне, я медленно забираю её из рук, практически не ощущая никакой тяжести.

— А теперь нам пора вернуться, милая. Вечер обещает быть насыщенным.

«Да уж, действительно», — проносится в голове, пока отец чуть ли не выталкивает меня из кабинета, у него как будто груз с души упал, а на меня вот навесили несколько якорей.

Стоит вернуться в комнату, и Пат преображается, не до конца, но она действительно выглядит лучше — теряюсь в догадках того, что здесь могло произойти. Сажусь рядом с Лукасом, он опускает на меня взгляд, его внимательность, может, и радует меня, но всё ещё не могу ему доверять, да и то, что не знаю, что в этой коробке, мучает меня. Уже поскорее хочу оказаться одна и открыть подарок, это явно что-то важное и ценное для отца.

Проходит ещё часа полтора прежде, чем Кеннет говорит, что они устали и хотели поехать домой, аж вся загораюсь — этот день подходит к концу. Лукас обращает на меня внимание, когда я почти пищу от удовольствия, только вот его лицо не выражает какой-то готовности. Чего это ему тут штаны просиживать? Неужели боится, что та девушка ждёт у входа?

Мы прощаемся с уходящей парой, Пат обнимает меня дольше, чем необходимо, списываю это на то, что ей полегчало. Кеннет тоже притягивает к себе, целуя в щеку, да так неаккуратно: поцелуй уходит в уголок губ, у него и мускул не дрогнул, когда он отстраняется от меня и ласково произносит: «Поздравляю». А вот Лукас явно напрягся — замечаю, как руки сжались в кулаки, а желваки бегают под кожей.

Он оттягивает меня к себе, обнимая со спины. Знаю, что это чертовски неправильно, но расслабляюсь в его объятьях, пока они прощаются с родителями и выходят на улицу. Я замечаю, как властно и спокойно Кеннет притягивает к себе сестру, а она словно растворяется в нём, оказываясь рядом. Мы машем им на прощание, как и родители, и Лукас неожиданно заявляет:

— Нам бы тоже пора идти: забыл, что завтра рано вставать.

Родители понимающе кивают и отпускают, они ещё долго стоят в дверях, обнимаясь, и смотрят на то, как наша машина уносится прочь.

— Ты молодец, — говорит он, проезжая наш поворот.

— И куда мы едем? — прижимаю подарок отца к животу.