Город чудес - Беннетт Роберт Джексон - Страница 30

«Другими словами, — думает он, — Шаре здесь понравилось бы куда больше».

На последней ступеньке он вытаскивает водонепроницаемый фонарик. Включает, направив луч на пол. Открывает и освещает покои для слуг.

Первым делом он видит длинный коридор, но, в отличие от других, не пустой: вдоль стен выстроились высокие книжные шкафы, и каждый забит толстыми, древними томами. Сигруд идет по коридору, светя себе фонарем, и видит, что каждая комната для слуг — маленькая, с единственной дверью — также заполнена книжными шкафами, не говоря уже о бесчисленных мягких креслах и столиках, покрытых старыми чайными салфетками.

Он подходит к одному столику и берет салфетку. Она старая, мятая, в пятнах — ее явно следовало бы сменить и отправить в стирку, но человеку, который здесь жил, явно было не до этого.

Он прижимает салфетку к лицу и нюхает. Сильные ароматы чая бьют в нос: сирлан, почо, жасмин.

Его глаза наполняются слезами.

— Привет, Шара, — шепчет он.

Чуть меньше чем в пятистах милях к северу, по другую сторону Южных морей, в темном подвале небольшого, но хорошо охраняемого дома в Аханастане, капитан первого ранга Кавита Мишра барабанит пальцами по столу и морщится.

«Хм. Это плохо, — думает она».

Она смотрит на зеркала перед собой. Их всего шестьдесят одно, разных размеров, все висят на плесневеющей кирпичной стене подвала. Здесь довольно темно, горит одна свечка; но, несмотря на недостаток освещения, шестьдесят зеркал отражают вещи, которые на самом деле не могут отражать.

В большинстве — пустота. В других — залы заседаний, дверные проемы, коридоры, спальни, гаражи, а одно отражает линзу телескопа, направленную, похоже, на балкон квартиры по другую сторону улицы. Зеркало находится так близко к телескопу, что Мишра может заглянуть в него и увидеть увеличенные окна той квартиры.

Все это невозможно, разумеется. Не существует никакого разумного, логического объяснения того, почему, к примеру, одно зеркало отражает лесную дорогу, когда рядом с его поверхностью и в помине нет лесных дорог. Оно должно отражать Кавиту Мишру, которая сидит за столом с маленькой горящей свечой, хмурится и думает, что делать. Но не отражает.

Она знает, как работают эти особенные зеркала. Это чудо, разумеется, — и она совершала его десятки раз.

Но такого никогда раньше не случалось.

«Он меня увидел? — думает она. — Я достаточно быстро его вырубила? Он понял?»

Мишра тяжело вздыхает и откидывается на спинку стула. Ей понадобилось почти три года, чтобы должным образом расположить зеркала по Континенту и Сайпуру: к примеру, поместить ручное зеркало в ящик стола в конференц-зале Парламента, или подвесить зеркальце к стволу дерева вблизи казарм, или подсунуть узкое зеркало за картину на стене в штаб-квартире крупной финансово-торговой компании. В министерстве у Мишры маловато близких соратников, но для такого их хватило. А зная, что делают или думают важные шишки в любой момент, горстка людей может стать куда эффективнее целой армии.

Впрочем, им пришлось проявить осторожность с тем, куда именно помещать зеркала — ведь это, в конце концов, двусторонняя связь: так же, как Мишра видит и слышит, что происходит на том конце, люди у отдаленных зеркал могли бы увидеть и услышать ее в подвале. По большому счету в основном зеркала действуют исключительно в качестве подслушивающих устройств, спрятанные в темных местах вблизи важных точек.

Мишра вспоминает, что сказал куратор, когда впервые поручил ей это задание: «Винья Комайд постоянно использовала зеркала, когда была в министерстве. Они все использовали, они все были лицемерами — проповедовали страх перед божественным, а сами не чурались его. Но это конкретное чудо, Великий мороз, позволило ей обрести власть над всем министерством и большей частью сайпурского правительства, подглядывая издалека через оконные стекла и зеркала, следя и подслушивая… И ее племянница, конечно, почти наверняка делала то же самое…»

Эта мысль в тот раз глубоко обеспокоила Мишру. Пусть она и знала, что куратор несравнимо сильнее, чем Винья или Шара Комайд когда-либо были.

Мишра ждет еще немного. Потом морщится.

«Хватит тянуть. Я должна рассказать ему».

Она встает и идет к одному из трех чуланов в дальнем конце подвала. Обычно она или другой дежурный используют эти комнаты в качестве запасного варианта: если какое-то зеркало демонстрирует излишнюю активность — громкое совещание, драку или пару, которая с энтузиазмом занимается любовью, — они снимают зеркала со стены и запирают в темном, звуконепроницаемом чулане, чтобы шум не просочился в одно из оставшихся шестидесяти зеркал. Но сегодня чулан нужен Мишре не для этого.

Она открывает дверь, входит внутрь. Ее окутывает полнейшая тьма.

Она переводит дух и произносит единственное слово:

— Ноков.

После короткой паузы в чулане раздается тихий шорох, словно неподалеку что-то крадется сквозь заросли травы.

Высокий, холодный голос звучит во тьме:

— Мишра.

Он решил не появляться перед ней в физической форме. Это превращается в норму: Мишра чувствует, что с ростом силы Ноков становится все более абстрактным и трудным для понимания. Но осознание этого факта не делает происходящее менее зловещим.

Она прочищает горло и пытается сосредоточиться. Она прилагает все усилия, чтобы не обращать внимание на низкие стоны, доносящиеся из тьмы, — как будто там гнутся деревья, отягощенные льдом.

— У меня для вас новость, сэр.

— А-а. — Голос теперь прямо рядом с нею. — Отлично. Благодарю.

— Я обнаружила… нежеланного посетителя в имении Комайд в Галадеше. Его внешний вид совпадает с описанием мужчины, с которым вы столкнулись здесь, в Аханастане, на бойне.

Долгая пауза.

— Ну надо же.

— Да. Высокий. Дрейлинг. Похоже, проник туда без ведома сотрудников министерства, которые охраняют имение. Он был, э-э, мокрый — полагаю, забрался на территорию через ручей, который течет мимо дома.

Долгая-предолгая тишина. Странный низкий звук во тьме, как будто дикий кабан ворочается в подлеске.

Мишра вздрагивает. Когда она вот так разговаривает с ним, всякий раз кажется, что она одна в дремучем древнем лесу в безлунную ночь…

— Какие… какие будут указания, сэр? — спрашивает Мишра.

— У тебя есть надежные люди в Галадеше? — спрашивает голос, холодный и свирепый.

— Да. Я могу связаться с ними посредством Великого мороза. Я стала в каком-то смысле знатоком этого дела. «Еще бы, ведь мне приходится повторять то же самое тридцать — шестьдесят раз в день, чтобы поддерживать зеркала в рабочем состоянии».

— Они смогут отозваться быстро?

— Достаточно быстро, сэр.

— Сколько? Десять? Двадцать?

— Думаю, у меня двенадцать готовых контактов, сэр.

— Хорошо. Мобилизовать их всех.

— Гм. Всех до единого?

— Да. А у них есть доступ к сундуку с землей? — спрашивает голос. — Тому, который мы отослали заранее?

— Да, сэр, доступ есть, но… хотите сказать, что намерены встретиться с этим человеком лично?

— Да, если смогу, — отвечает голос. — У меня есть к нему вопросы… если он до них доживет. Он в Сайпуре, и это создает для меня сложности… Хоть я и стал сильнее после нашей с ним встречи, я все равно не могу распространить свое влияние далеко за пределы Континента. Но он знал Комайд. И кто-то из других вмешался, не дал мне с ним разобраться. Он ценен, я в этом не сомневаюсь. Мы должны относиться к нему с максимальной осторожностью. Скажи им, пусть возьмут сундук и подготовят все входы и выходы в имение Комайд.

— Конечно, сэр. Мне присматривать за ним через зеркало?

— Да. И если он попытается уйти, задержи его, если сможешь.

— Да, сэр. — Поскольку Ноков, кажется, так заинтересовался, она решает не говорить ему, что ее, возможно, видели в зеркале. «Разберусь с этим, если придется». — И… что касается наших людей и наемников, которых вы хотите мобилизовать…

— Да?