Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 90

Мрачное, с высокими колоннами помещение было освещено многочисленными факелами, расставленными вокруг статуи, изображающей сидящую женщину, на голове которой находились диск и коровьи рога.

В центре располагался высокий жертвенник, на котором Рагнар увидел привязанное женское тело со свисающими вниз длинными волосами, цвет которых заставил его сердце пропустить удар.

Несколько жрецов, обритых наголо, с подведенными черной краской до самых висков глазами, вещали по очереди на хорошей латыни о том, что Изида, египетская королева Нила, не побоялась стать женой своего брата, а ее магический жезл позволяет ей исцелять умерших и появляться в реальном мире, и поэтому всем разумным людям следует поверить этой богине. А для особо сомневающихся в том, что надо зачинать ребенка от брата и обманом достигать высших знаний, жрецы упорно напоминали, что Изида является еще и владычицей преисподней, получив этот пост за то, что оживила убитого собственным братом мужа.

Рагнар встряхнул головой — ему было совершено не понятно, как можно всерьез воспринять все это и как можно поверить такой богине? Тем не менее, все те, кто присутствовал на ночном ритуале, а их было не так много, согласно кивали и откликались в один голос. Мужчину удивило, что никто не повернул голову в его сторону, да и охраны не было на входе.

Жрец между тем вещал уже что-то о тяжкой участи попавшего во вражеские вероломно расставленные сети страшего брата, за которого предложил вознести молитвы Изиде, чтоб препроводила в преисподнюю всех тех, кто посмел замахнуться на ее служителей. И в заключение предложил начать ритуал очищения вражьего стана — с принесения в жертву дорогого для их главного врага человека.

— И дочь этого безумного человека, отрицающего поклонение великой нашей матери Исиде, сегодня пройдет путем очищения, приняв в свое девственное лоно мужское семя, чтобы наполненной им, подобно тому, как наполнено молоком коровье вымя, предстать перед матерью Изидой в преисподней. Мы спасем ее душу, а бренное тело вернем родителям — чтоб им было, о чем задуматься.

Рагнар выслушал достаточно, опустившись на колени среди остальных участников церемонии и опустив голову как можно ниже. Он набрал воздух в легкие, тихо, стараясь не звякать цепями, спустил их с рук легкими круговыми движениями кистей. Освобожденные от слоя металла содранные запястья отозвались жжением, но это его только обрадовало — руки не затекли под тяжестью цепей и слушались его каждой жилкой.

Он рывком выпрямился во весь свой гигантский по сравнению с невысокими сухопарыми египтянами рост и взмахнул цепями, укладывая сразу нескольких бросившихся к нему наконец-то обозначивших себя жрецов-охранников, скрывавшихся в полумраке коллонады.

Схватка оказалась недолгой — египтяне были вооружены кривыми широкими мечами, скорее похожими на ножи, и не могли подойти к нему вплотную, а его цепи, раскрученные изо всех сил, летали с такой скоростью в двух плоскостях, что отбили и пару брошенных в него кинжалов, попутно ломая руки и ребра нападавших.

Несколько посетителей храма, судя по одежде, состоятельные римляне, вооружены не были вообще, во всяком случае мечами. А про ножи, если они и были, наверное, просто забыли в этой кутерьме и, как стояли на коленях, так на коленях и расползались по темным углам за колоннами.

Он отчаянно прорывался к жертвеннику, на котором слабо трепахалось, сдерживаемое врезающимися в нежную кожу веревками, обнаженное девичье тело.

— Юлия, я здесь, не бойся ничего! — крикнул он, ужаснувшись своему хриплому от напряжения голосу, способному скорее напугать окончательно, чем успокоить.

Но девушка услышала его и, хоть и не могла ничего ответить из-за завязанного плотно рта, хотя бы перестала биться в конвульсиях.

Один из уцелевших, потому что вообще не участвовал в схватке, жрецов занес кинжал над девушкой:

— Хоть и без очищения, но ты отправишься в преисподнюю! Изида милостива, она примет тебя!

— Нет! — Рагнар, отмахнувшись от остававшихся двоих храмовых воинов, из последних сил стремящихся сдержать его натиск, метнулся к жертвеннику, на ходу подхватывая валяющийся на полу египетский нож.

Он взмахнул клинком и часть веревок лопнула, и перемахнул через жертвенник, лишь кончиками пальцев придержавшись за его край — махнуть цепями над Юлией он не решился.

Цепь захлестнулась за ножку лампиона, наполненного маслом, и опрокинула его. Масло с шипением разлилось по мрамору пола и стало подбираться рыжими язычками к покрывалам, наброшенным на статую богини.

Юлия, которой удалось вытащить из разрезанных веревок руки и избавиться от кляпа, закричала на высокой ноте от ужаса, Рагнар резко обернулся, решив, что ее схватил незамеченный им воин, и тут жрец полоснул его по плечу кинжалом, который собирался как раз метнуть в девушку. Юлия увидела кровь, залившую его плечо и обнаженную грудь, и снова закричала, а Рагнар, уже не оборачиваясь на нее, захлестнул цепью горло жреца.

Пожар между тем продолжал захватывать все больше и больше убранства храма, заполняя все едким дымом. Рагнар схватил на руки Юлию, завернув ее в сдернутую полотняную занавесь. Поискал глазами воды — облить бы тряпку, чтобы Юлия не надышалась дыма, но не нашел ничего, а трогать небольшие сосуды, стоящие в нише стены, он не стал сразу — потому что видел такие на ночных оргиях во дворце. Именно из таких сосудов подливали в вино себе патрицианки, становясь на глазах развязными и любвеобильными.

— Вот и все, любимая, — он сбегал по ступеням храма с драгоценной ношей, прижатой к груди.

Вслед им гудело и шипело пламя разгорающегося пожара, и уже завыл вдали сигнал тревоги вигилов — это патруль увидел дым и задудел в дудку. Где-то загрохотали окованные железом колеса тяжелой повозки сифонариев, мчащихся с насосом и бычьими кишками, чтобы заливать пожар, качая воду прямо из ближайшего водоразборника.

— Где ты живешь?

— На Пыльной улице.

— Дорогу знаешь?

— Конечно. Может, ты поставишь меня на ноги? Я вполне могу идти, — она осторожно дотронулась до его плеча. — Ты снова ранен… Очень больно?

— Царапина, — он поцеловал ее легим поцелуем в кончик носа. — Даже не думай о таких вещах. Так тут далеко?

— Не особенно. Я знаю проходные дворы.

— Так… А тетя твоя знает, что ты проходными дворами бегаешь? И, кстати, как ты вообще там оказалась?

— Пришла к тебе. Помню, что обещала не приходить. Прости. Но тебя не было в цирке, и я испугалась, что тебя убили где-то на частой вечеринке. Или ранили на тренировке. И решила придти, — девочка явно не выдерживала его темпа и начала задыхаться.

Рагнар подхватил ее обратно на руки.

— Давай-ка показывай дорогу….

Они подошли к дому с задней стороны, так и не встретив никого — Рагнар видел, что не только над храмом, но и над пристанью поднимаются зарева пожаров. Впрочем, пожары в Риме случались почти каждую ночь, и это никого не удивляло.

Юлия соскользнула с его рук и приоткрыла небольшую дверь, через которую обычно выносили отходы и принимали разносчиков продуктов. Рагнара удивило, что ключ от дома, пусть и от черного хода, самого префекта спекулаториев, хранился под кустом лаванды. Он вопросительно посмотрел на Юлию, а она с проказливым выражением побледневшего от приключений личика шепнула:

— Мой собственный. Тетя не знает.

Она запрятала ключ обратно и потянула его в дом.

— А что скажет тетя? — одними губами спросил он.

— Я не Пифия, чтоб знать заранее. Вот на то, что она скажет, мы и ответим.

Она провела его в просторное помещение, отделанное мрамором, с большой, вделанной в пол ванной из нежно-розового камня, повернула медный кран, и вода с плеском стала наполнять ее широкой струей. Юлия опустила руку под струю:

— Теплая. Ночью-то и то жарко. Жаль, совсем горячую сразу не пустить, ее над подождать, сейчас погашен огонь в гиппокаусте.

— Это что? — он устало опустился на пол у стены.