Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 263

— Давай поговорим там, в атриуме, и не будем мешать девчонкам. А то у Рениты времени мало, она же кормит ребенка постоянно, крошечный родился.

Дарий просто кивнул и спокойно пошел за другом, и был удивлен тому, как снова изменился взгляд Кэма — в нем уже не было той холодной ярости. Он не заметил, как Гайя побледнела и попыталась снова рвануть с кровати, но Ренита удержала ее довольно жестко:

— Не смей. Они сами разберутся.

— Кэм убьет его. А виновата я. Я же специально его дразнила! Хоть чем разбить ту скорлупу, в которую он погружался.

— Не убьет. Он же тебе обещал.

— Когда?

— Только что. Он же кивнул тебе. Вот что, голубушка моя. При твоей то наблюдательности… Все, лежать дней семь без движения, без разговоров лишних, и никаких тренировок, борьбы…

Волк, остававшийся все это время в атриуме, увидел, как дверь спальни распахнулась, и оттуда вышел сначала Дарий, а следом и Кэмиллус. Мужчина не стал сразу вмешиваться, хотя и понимал, чем все может закончиться. Но, щадя гордость обоих друзей, решил предоставить им возможность поговорить самим — по крайней мере до того момента, когда Кэм не потеряет власть над собой и не начнет убивать Дария.

Волк остался там, где и сидел — за колонной, в полутемном углу, полуоткинувшись головой на высокую спинку греческого кресла. Он оказался там, когда услышал голос Рениты на крыльце. Встречаться с врачом ему совершенно не хотелось не только потому, что они не нашли общий язык еще тогда, когда он лежал в госпитале после того неприятного случая с иголкой, а Ренита каждый раз терзала его и без того дважды уязвленную гордость своей излишней, до приторности, заботливостью. Он тогда зверски злился на себя, что подпустил близко коварную жрицу, и вдобавок опасался, что не тело не сможет вернуть себе привычную силу и ловкость. Волк мучился от необходимость оправляться на подставленный капсарием, а часто и самой Ренитой горшок, а она еще и называла его «милым маленьким зайчиком» и гладила по голове. Он был безмерно благодарен друзьям, которые помогли ему перебраться к ним выздоравливать и восстанавливаться дальше.

К тому же он только в атриуме, оставшись один, заметил, что правая рука, которой он сшиб тренировочный столб, покрыта кровоточащими еще ссадинами. Волк сообразил, что придирчивый взгляд Рениты может не увидеть горсть сестерциев у себя под ногами, но малейшую царапину она заметит сразу же и начнет кудахтать и мазать.

Хотя, увидев, что Ренита все же согласилась оставить новорожденного ребенка ненадолго на попечение рабынь и приехать к Гайе, его очень обрадовало — он знал, что ребята выздоравливали под руками невзрачной и ворчливой женщины быстро и без последствий. Знал, что и Гайю Ренита несколько раз ставила на ноги, да и всех его друзей.

На счастье, Ренита пронеслась мимо так быстро, что не заметила его вообще, и Волк вздохнул с облегчением. Но вот увидев выражение лица Дария — обреченное принятие судьбы — действительно испугался за молодого воина.

Дарий повернулся к шедшему следом Кэму:

— Чтобы ты не решил сделать, я это заслужил. Защищаться не стану.

Кэм вздохнул и покачал головой, ничего не ответив Дарию.

Волк покинул свое убежище и едва слышно произнес, размышляя сам с собой вслух:

— Жаль, что не встретил ее раньше… — и уже обращаясь к Дарию, прибавил громче: — Она таки вправила тебе мозги, хоть и дорого за это заплатила.

Дарий вскинул на него свои серые глаза, расширенные от внутренней боли. Волк внимательно взглянул в эти глаза и перевел взгляд на Кэма:

— Тебе ж на утро завтра, оставайся с Гайей, я тебя подменю.

Дарий совсем побледнел — ему было бы легче, если бы Кэм сейчас его избил, и он не удивился бы, если бы к Кэму присоединился и Волк — хотя знал, что против них не выстоит. А сейчас друзья переговаривались о своем, а ему достались короткие презрительные фразы и испытующие взгляды. Ему было невыносимо больно слушать, как они, словно позабыв о его присутствии, говорят о ребенке Рениты, которого мельком увидел Кэм, и о том, что сейчас Ренита выйдет и перечислит перечень продуктов и процедур, и им придется лететь на рынок за свежими фруктами и мясом — они обсуждали, как им лучше разделить свои усилия и что лучше купить не отдельно мясо и печенку, а живого ягненка, чтобы убедиться в его здоровье. А уж зарезать живность дело пары мгновений.

Наконец, дверь скрипнула, выпуская Рениту:

— Все не так плохо! Лежать, правильно питаться, ничем не расстраиваться. И никаких мечей. И копий, — прибавила она с угрозой в голосе.

Кэм обернулся к Дарию:

— Завтра можешь ее навестить. И через двери зайти.

— Да, кстати, — вмешался Волк. — Как ты вообще тут оказался?! Мимо моего носа?! Тебя же не было!

— Да, и у меня вопрос тот же, — спохватился Кэм. — Ренита, можешь еще чуть с Гайей побыть? Нам интересно, как он умудрился сюда влезть.

Ренита радостно кивнула и вернулась в спальню.

— Показывай, — обернулся Кэм. — Я этот дом, естественно, с детства не помню, маму выжили отсюда со мной еще в пеленках, но за несколько дней успел все обследовать. И в первую очередь, сами понимаете, ребята, с какой точки зрения… Так вот! В окна влезь невозможно. А в спальню вообще только в крылатых сандалиях Меркурия.

— Могу и показать, — пожал плечами Дарий.

Они вышли во двор и завернули за угол фасада, где дом боковой стеной выходил на срез холма, превращавший эту сторону в неприступную крепость.

Волк и Кэм переглянулись. Волк присвистнул:

— Далеко пойдешь, парень… — в голосе опытного воина чувствовалось уважение.

Они все были обучены штурмовать крепости и пробираться горными тропами, но для этого использовались и приспособленные для этого кинжалы, и веревки. Кэм сам с Гаей и другими ребятами взобрался на маяк, но они шли босые, полуобнаженные и с двумя кинжалами каждый, которыми цеплялись за щели в камнях, а после многие залечивали сорванные ногти и ободранные тела. Но Дарий влез в обычной повседневной одежде преторианца, и не оставил на стене лоскуты кожи и туники.

Кэм рассмеялся и шутливо плнул кулаком в плечо Дария:

— Точно с отчаяния. Ладно, завтра приходи нормально, в дверь. А сейчас загляни к ней ненадолго, успокой, что жив.

Дарий обрадованно исчез, столкнувшись в дверях спальни с Ренитой.

Волк уже не стал возвращаться в дом, вскочил на ждущего его у крыльца коня:

— Ладно, привет всем, а меня служба ждет.

Волк умчался.

Ренита услышала стук копыт, и вскинула испуганные глаза на Дария:

— Кэмиллус ускакал на службу? Вызвали таки? А я? Мне ребенка кормить! — она в отчаянии заломила руки.

— Спокойно, — придержал ее за плечо Дарий. — Ты, кстати, похорошела с тем пор, когда я тебя видел крайний раз. Материнство тебе к лицу. Погоди. Попрощаюсь с Гайей и отвезу.

— А она одна останется?

— Это не Кэм, это Волк уехал скорей всего.

— Волк? А он тоже тут был?

— А ты не знала?

— Впрочем, что мне до него, — отмахнулась Ренита. — Давай, загляни к Гайе, но ненадолго и не наговори ей лишнего.

Дарий скрылся в спальне, и вскоре вышел оттуда с легкой улыбкой на лице и расправленными плечами:

— Ренита, давай я тебя все же сам отвезу, — предложил Дарий. — А Кэм побудет с Гайей.

Ренита согласилась неожиданно легко, но, оказавшись вместе с Дарием на коне Кэма, не удержалась и стала его отчитывать, как мальчишку.

Дарий не стал с ней спорить — во-первых, во многом Ренита была права, да он и сам это знал; а во-вторых, научился с ней справляться, трижды полежав в госпитале на ее попечении. Он был благодарен Рените, что и плечо, и рука сохранила привычную силу и гибкость, а живот не отзывается резкой болью на каждое движение. Как это было попервоначалу.

Подъехав к дому Гайи, он соскочил с коня и хотел уже снять Рениту, как на крыльце показался Таранис. С туго заплетенной сзади косой и в домашней тунике, открывающей одно плечо, он показался Дарию не таким суровым воином, как считали его в когорте. Недавно пришедшие воины и вовсе побаивались Тараниса, наслушавшись рассказов товарищей о мастерски проведенных им допросах.