Невеста смерти (СИ) - Скрипник Людмила - Страница 105

Марс смотрел на это восхитительное зрелище поблескивающей от масла гладкой девичьей кожи, упругой под чуткими пальцами врача. И не выдержал — посмотрел на Рениту умоляющим взором, а она ому так же точно глазами показала, что нет, не пустит его массировать Гайю, слишком важно то, что она сейчас делает.

Этот безмолвные поединок глаз продолжался довольно долго, и наконец, Ренита, закончив основные приемы, кивнула Марсу.

Он перехватил движение ее пальцев и задохнулся от счастья — сейчас для него высшей наградой было находиться рядом с любимой, прикасаться к ней, наслаждаться видом ее постепенно крепнущего снова тела.

Ренита, понаблюдав немного за Марсом, убедилась, что Гайя в надежных руках и вполне справедливо подумала, что, наверное, там, в бешеных скачках и переходах по чужим тропам, в часы отдыха и затишься легионеры помогали друг другу размять затекшие мышцы, избавиться от боли в пояснице после прорубания сквозь чащу или строительства форта.

Гайя все же почувствовала изменения и обернулась:

— Марс? Надо же. И как ты здесь успел оказаться?

Он, совершенно опьяненный ее близостью, наклонился и поцеловал эти пухлые губы. И уже не смог остановиться — разве что одна мысль сдерживала его от решительного натиска: страх причинить боль в только начавшей наконец-то заживать ране. Отдых, сырая печенка и спелые фрукты в сочетании с заботливым уходом и чистотой делали свое дело, помогая ее крепкому организму быстро набрать необходимую боевую форму.

И Марс с тоской подумал, что вот скоро она уже окончательно встанет на ноги, и это с одной стороны, радовало его безмерно — потому что видеть любимую бледной и умирающей было невыносимо для него. Но еще более болезненной и невыносимой была мысль о том, что, едва встав на ноги, Гая вновь станет не его нежной возлюбленной и желанной гостьей, а боевым офицером, которого слушаются и уважают воины и уже начали бояться поганцы всего Рима.

— Ренита, — как-то во время массажа решилась заговорить с подругой Гайя о том, что уже давно сложилось в ее голове, в особенности после встречи с Кезоном. — Ты теперь свободная женщина. Я очень благодарна, что ты там помогаешь мне сейчас. Но отпуск неумолимо подходит к концу, и через несколько дней мы с Марсом вернемся на службу. А ты? Насколько я поняла, ты же попыталась вернуться на осторов Эскулапа. Тебе там хорошо?

Ренита задумалась — Гайя со своим вопросом попала в точку. Она сама не была теперь уверена в том, что очень хочет быть храмово целительницей. Бесконечная, монотонная череда боли и страданий вызывала оцепенение. Если в лудусе она лечила молодых мужчин с тренированными телами, лишь ненадолго ставших ее пациентами перед тем, как снова вернуться на арену за новыми ранами, то на осторове столкнулась с безнадежностью в другом виде. Старость, неизлечимые болезни — от этого не было способа избавить людей, лишь поддержать теплющуюся жизнь и ем самым растянуть во времени страдания. Да и триумфальное явление Марса, выдернувшего ее прямо с приема, не могло не отразиться на ее репутации, и она откровенно боялась возвращения в храм Эскулапа. Но что еще она могла для себя предположить? Замужество — разве что какой вольноотпущенник позарится, и этого она совершенно не хотела, хотя и не имела ничего против Тараниса как такового. Но что он мог ей предложить? И Рените было мучительно тягостно на душе отттого, что она начала осознавать, особенно после того, как стала окончательно близка с красивым и отважным кельтом, что вряд ли у них может быть общее будущее.

— Ренита, — окликнула задумавшуюся девушку Гайя. — Так что ты молчишь? Скажи мне, тебе есть, куда идти? Или, может, мне есть смысл поговорить с Марсом, чтобы он разрешил тебе пожить в этом доме?

— Кем? — с горечью переспросила она. — Домоправительницей? Приживалкой?

— Что ты сразу так? — успокоила ее Гайя. — Я пытаюсь помочь тебе найти как раз достойный способ продолжать жизнь. Мы с тобой еще не так стары, чтобы не намечать свой жизненый путь всерьез и надолго.

— Ну, у тебя-то все как раз размечено, — вздохнула Ренита. — Старший центурион, трибун, легат… Когда-нибудь ты с триумфом приведешь в Рим свой легион, и за твоим белым конем будут вести знатных пленников и нести вражеские знамена.

Гайя искренне рассмеялась — картина, нарисованная Ренитой, как нельзя больше соответствовала ее самым дерзким мечтам, хотя вообще-то она была почти уверена, что не доживет до таких высот, получит рано или поздно копье в живот.

— Ренита, а тебе не нравится такая возможность?

— Командовать легионом?! — вот тут уж настал черед Рениты хохотать от души.

— Не хочешь, не командуй. Но в каждом легионе есть врачи. И стать старшим врачом легиона ты вполне бы могла.

Ренита задумалась, не переставая разминать оживающие и крепнущие день от дня мышцы Гайи.

— А пожалуй что и нет.

— Почему? Конечно, с тобой обошлись жестоко, и мне стыдно, как римлянке, что это были наши с тобой сограждане и соотечественники. Но это были всего лишь отдельные люди, и ты же любишь Рим, и доказала всеми своими делами, что готова рискнуть многим для его безопасности и процветания.

— Рим я люблю. И действительно помогала тебе искренне. И еще помогу. Но легион. Кто меня пустит? Да и не выдержу я. Легион…

— А что тебя пугает? Длительные переходы, холод и зной? Опасности войны?

— Да, — просто и легко сказала Ренита. — Я всего лишь женщина, умеющая лечить.

— А победа над Вульфриком? Подруга, задумайся! Он был грозным противником, и победить его мечтали Таранис и я. А удалось тебе, причем легко и красиво.

— Ты прекрасно знаешь, — Ренита закончила массаж и устало опустилась на ложе рядом с Гайей. — Что в это заслуга только твоя. Ты целенаправленно готовила меня к бою с Вульфриком, исподволь показывая его излюбленные приемы. Я только на арене оценила это. А до того никогда не смогла бы и поверить, что такое вообще возможно.

— Но ведь вышло? Вышло. И в следующий раз выдет.

— На арене? Нет! Надеюсь, этот кошмар у меня позади. И вообще, Гайя, к чему весь этот разговор. Я в нем запуталась, как мышь в горохе. Легион, Вульфрик, остров…

— Причем тут арена, если мы о службе в Римской армии? Положим, легион ты сама упомянула. Пока что я легионом не командую, и предолжить тебе должность легионного врача не могу. А вот в нашей когорте вполне. Если ты хотела бы, мы с Марсом поговорили бы с префектом. Пока что у нас один врач, и, как назло, у меня с ним отношения не сложились. Ты и сама видишь, — Гайя кивнула на свой бок, украшенный свежим розовым шрамом, с которого только утром Ренита сняла наконец, швы.

— Вижу. И не понимаю, что же все-таки с тобой произошло. Мне сказали, что тебя увез Марс. И я же видела, как он, целуя и обнимая, уносил тебя с арены. Порадовалась за тебя. За вас обоих. И вдруг такое… Армейские врачи славятся своим мастерством. И даже по шрамам твоим и Марса я убедилась в справедливости этого утверждения.

— Кезон это отдельная песня… Грррр, — рыкнула яростно Гайя и рассказала Рените про свою встречу с этим чудо-эскулапом.

Ренита слушала, округляя глаза.

— Но ведь первая заповедь нашей клятвы «Не навреди»! И он не должен был, не имел права издеваться над тобой словами!

— А я ему и не дала! Смылась…

— Но это же не лучший выход! Вот и растравила рану!

— А надо было выслушивать гадости?!

— Ой, ну не знаю, — Ренита пожала плечами. — Но и какой-то Дарий, наматывающий тебе бинты в полутемной палатке… В голове не укладывается…

— Дарий, положим, не какой-то. А наш с Марсом боевой товарищ. И в палатке не темно, там же полог поднимается, — бодро отозвалась Гайя, понимая, что сейчас творится в голове у подруги. — Вот я и предлагаю тебе идти к нам врачом когорты спекулаториев.

— Что?! Мне?! — всплеснула сначала руками Ренита, а затем сникла. — Нет, не могу… Опять эти иссеченные мечами мужские тела, крошащиеся от сдерживаемых стонов зубы, кровь, смерть… Я так устала от этого всего в лудусе…