Вход не с той стороны - Башибузук Александр - Страница 115

     — У меня палец в норму приходит! — радостно заявила Инга и заметив недоуменные взгляды торопливо сказала: — Я как все. Да я и не несу ничего.

     — Я тоже. Втянулась уже, — подвела итог Мари. — Лучше любого фитнеса.

     — Хорошо. Лаборатория за тем холмом, — я показал рукой на пересекающую плато возвышенность. — Даже можно будут с него наблюдение организовать. Расстояние с километр будет. Мари, тебе не удалось проследить движение оборудования на эту базу со складов ордена? К примеру, охранные системы, тепловизоры?

     — Я пробовала. Все тепловизоры, что поставлялись, остались на Нью-Хэвене. Если сюда чего и привозили, то без остановки на острове. Здесь все частное. Орден имеет к лаборатории только косвенное отношение. Какое именно — неясно. И ответ на это там, внутри.

     Мне вдруг пришла в голову тревожная мысль, и я сразу спросил Мари:

     — Ты говорила, что Орден разгромил уже две базы.

     — Да.

     — И к ним имел отношение один человек.

     — Да. Он сам же их и сдал, выдав за данные своей разведки, когда понял, что их существование раскрыто.

     — И к этой он тоже имеет отношение?

     — Да… а почему ты спрашиваешь?

     — Так он же знает, что эту базу тоже раскрыли? Почему он ее не сдал?

     — …ты имеешь в виду… специально? Засада или эвакуация?

     — Именно эти варианты. Если оборудование и персонал ценные, их эвакуируют и устраивают засаду, с целью выяснить, откуда ноги растут. Он, скорее всего, понимает, что людям, которые хотят его достать, нужны живые доказательства, а не кучи пепла, так что они не станут присылать сюда роту патрульных сил с вооружением, а отправят небольшой отряд для скрытной операции.

     — Логично… но нам надо знать это наверняка, — решительно заявила Мари. — Логика в таких действиях есть, но, возможно, он думает, что мы не знаем про эту базу. Хайрулла ему не сказал, про что мы спрашивали, такое я ему условие поставила, а он свою жизнь бережет. Выдал он свои базы еще тогда, когда только узнал, что с арабом встречаются неизвестные представители ордена. На всякий случай. А здесь, возможно, очень ценные исследования проводятся, уничтожать жалко, а эвакуировать невозможно.

     — Слишком много неясного… не переживай Мари, мы уже здесь и пока все не выясним, не уйдем, — посоветовала француженке Герда. — А выясним мы все элементарно.

     Я так не думал. Если засадой руководит грамотный специалист, то он быстро просчитает все возможные пути подхода к лаборатории, даже возможные пункты наблюдения просчитает. Далее организует грамотное скрытное наблюдение, дождется, пока мы проникнем на территорию, и постарается взять живыми, ему тоже нужна информация. Все очень просто. Я был уже практически уверен, что не ошибаюсь в предположениях. Все складывалось в четкую картинку, и недооценивать противника я не хотел. Чревато.

     Но мысли свои озвучивать не стал, идти все равно придется, а лишняя нервозность нам не нужна. Я вытащил из кармана футляр с тепловизионным прицелом, взятым трофеем еще на плато, из лагеря экскурсоводов, вытащил и включил. На камнях и земле все подернулось розово-красным маревом. Не работает, не остыли ещё. И это ещё у меня тепловизор лучший из ныне существующих. Следовательно, они нас сейчас засечь тоже не могут. Значит, мы можем относительно безопасно наблюдать за лабораторией, пока земля не остынет. Если они, конечно, объёмных датчиков не понатыкали вокруг. Если такие есть, то шансы благополучно провести операцию уменьшаются с космической скоростью.

     — Мари, а у вас есть вообще такое понятие, как посты радиоперехвата? — поинтересовался я у француженки.

     — Есть, конечно, почти во всех представительствах более-менее крупных городов. Если ты по поводу радиоперехвата из этой лаборатории, то сразу скажу, ничего не было. Их местные переговоры мы, естественно, не можем слышать, а дальних передач не было. Совсем. Или эти данные сразу вырезаются из отчетов, что маловероятно, такого количества верных ему людей не может быть, или лаборатория вовсе не выходит на связь. Да это, кстати, и проблематично, связь с островами ордена перекрывает хребет, надо ставить мощные ретрансляторы и вообще много мороки. Ты просчитываешь вероятность засады?

     — Ну да. На них должны были выйти и предупредить, хотя могли просто прислать команду на транспорте без предупреждения. Ладно, пока не увидим, не поймем наверняка. Вперед, девы, хватит отдыхать.

     В 29:00 мы взобрались на возвышенность и, наконец, увидели лабораторию. Освещение там уже было включено, мощные фонари, укрепленные гроздьями поверх вышек с часовыми, заливали мертвенно-бледным светом все пространство на десятки метров вокруг.

     Со своей позиции, а мы находились в километре от лаборатории, хорошо рассмотреть можно было только ближнюю к нам сторону базы. Две угловые вышки, забор из металлического профиля, обтянутый поверху сеткой с колючей проволокой, пара сарайчиков и торец основного здания. Хорошо различались пулеметы на турелях, установленные на вышках, и сами часовые.

     Мы поднялись еще выше в гору и продолжили движение по узкому карнизу в сторону базы. Наконец подобрались на триста метров, но все равно видели только три вышки, четвертую закрывала крыша здания.

     — Синие. Остаетесь здесь, разбираете между собой часовых на ближних вышках. Мы выдвинемся метров на триста вперед и сможем контролировать остальные вышки. Режим наблюдения, все действия только по моей команде, — отдал я команду и пополз с Ривой по карнизу дальше.

     Группу я разделил на две команды. «Синие» — Герда, Инга и Мари и «Белые» — соответственно я и Рива. Я планировал, в случае решения на штурм, снять всех часовых с помощью бесшумного оружия и выдвигаться с двух сторон к базе. Внутри тоже разделиться, мы с Ривой захватываем помещение научного персонала, вторая группа все минирует и прикрывает нас во время отхода. Это все, естественно, предварительные наметки, и только в случае, если нас там не ждут. Что делать при подобном обороте событий, я пока не представлял.

     По краю карниза со стороны лаборатории были беспорядочно навалены камни, и в некоторых местах можно было даже идти пригнувшись. Понемногу мы приближались к нашей точке наблюдения.

     — Стой! Замри! — зашипела сзади меня Рива. Я внимательно осмотрел все впереди себя и понял, что охрана базы не оставила это место без внимания. Впереди зеленели тонкие проволочки растяжек.

     — Вроде только растяжки, — продолжила Рива и аккуратно переместилась вперед. — Точно. И даже не мины, а гранаты. А вот это сигнальная ракета. Специалист ставил, красиво заплел. Снимать ночью чревато. Разве… вот эту…

     Рива присела, и через минуту раздался легкий щелчок.

     — Вот так. Смотри, идти надо под стеночкой. По большим камням. На гравий не ступай, туда могли мины нажимного действия поставить. Видишь. Я пройду, а ты шаг в шаг за мной. Понял?

     — Понял, — я подождал, пока Ревекка пройдет вперед и двинулся следом. Пакостное испытываешь чувство, когда вокруг разбросаны смертоносные игрушки, а тебе приходится в кромешной темноте прыгать над ними, как горному козлу. Опасный участок прошли благополучно, но сразу за ним обнаружился еще один, и через десять метров — третий. Я выглянул с карниза — вышки и хороший участок двора уже просматривались полностью.

     — Рива, дальше не пойдем, устраиваемся здесь. «Синие», мы на месте. Начинаем наблюдение, — я расстелил коврик, и мы устроились между большими глыбами. Часовые нас теперь заметить не могли. Это возможно только при наличии мощных тепловизоров, а таких у них не было. Это довольно массивная аппаратура, она бросается в глаза сразу, а у часовых на вышках были только очки ночного видения, и то они ими не пользовались, подняли на шлем.

     База оказалась побольше, чем я себе представлял. Ближний к нам угол занимал небольшой ангар из металлического профиля и вольер, огороженный сеткой. Сразу за ним два жилых домика и строение вроде казармы или караулки. Как раз перед ней стояли БТР-60 и четыре военных грузопассажирских «Шеви-Блейзера». Дальше под навесом были припаркованы два американских армейских грузовика и небольшой автобус Вольво — «Лапландер», полный аналог отечественного УАЗа «буханки», только, по отзывам, более надежный.