Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 231

Элейн тихо чертыхнулась.

— И что нам делать?

— Гм, — сказал я.

Она вопросительно посмотрела на меня. Я нахмурился.

— Я думаю. Думаю. Гм.

Она встала и несколько раз возбужденно прошлась по комнате.

— Должно же найтись что-то… какой-нибудь выход из этого. Боже, порой меня просто тошнит от их чувства юмора. То-то Мэб с Титанией смеются над нами сейчас.

Останься у меня еще хоть немного сил, я тоже наверняка забегал бы по комнате. Вместо этого я зажмурился и попытался думать. Если мне не удастся сделать того, что от меня хочет Мэб, она не разрешит Белому Совету проход сквозь свои владения. Совет решит, что я не справился с Испытанием, перевяжет меня ленточкой и, упакованного, с поклоном вручит вампирам. Я не знал особенностей ситуации, в которой оказалась Элейн, но не сомневался в том, что условия ее сделки не менее фатальны. Голова гудела как котел.

— Ну же, Гарри, — не унималась она. — О чем ты думаешь?

— Я знаю, что если эта проблема отрастит еще хоть пару рогов, я пристрелю ее и повешу их на стену.

— Я понимаю, тебе этого в голову не вдолбить, но сейчас не время для шуток. Нам нужно придумать хоть что-то.

— О'кей, придумал, — сказал я. — Собирай свои манатки и идем со мной.

Элейн потянулась в тень за камином и достала оттуда изящный посох из светлого дерева, украшенный замысловатыми абстрактными фигурами.

— Куда мы идем?

Я с усилием оторвался от стула.

— Поговорить с Советом насчет их помощи.

Брови Элейн удивленно поползли еще выше.

— Не обижайся, Гарри, но ты, случайно, не спятил?

— Выслушай меня.

Она сжала губы, но все же кивнула.

— Все очень просто. У нас проблем выше головы. Нам нужна помощь. И потом, к Совету тебе придется обратиться в любом случае.

— С чего это?

— Ох, да пойми же: ты смертная, Элейн, и чародей. К такому они относятся в высшей степени серьезно. Они будут на нашей стороне против фей, они помогут нам найти выход из этой заварухи.

Элейн поморщилась и непроизвольно огляделась по сторонам.

— Я слыхала про этот ваш Совет совсем другое.

— Возможно, ты слышала только предвзятую точку зрения, — предположил я.

Элейн кивнула.

— Возможно. Тот Совет, о котором я слышала, едва не казнил тебя за то, что ты посмел защищаться от Джастина.

— Ну, да. Но…

— Они назначили тебе испытательный срок, и ты едва не убился, доказывая свою невиновность.

— Ну, да, но я и без того мог бы угробиться. Я хочу сказать, я и без Совета…

Она покачала головой.

— Боже мой, Гарри. Ты что, сам не видишь? Совету на тебя наплевать. Они не собираются защищать тебя. Они только терпят тебя — да и то пока ты более-менее следуешь их правилам и не становишься помехой.

— Я уже стал помехой.

— Тем более, — сказала Элейн.

— Послушай, у некоторых членов Совета вместо головы, и правда, задница. Но и нормальных людей там тоже хватает.

Элейн скрестила руки на груди и тряхнула головой.

— И сколько, скажи на милость, этих нормальных людей готовы поддержать тебя в Совете?

— Элейн…

— Нет, Гарри, я серьезно. Я не хочу иметь с ними ничего общего. Я столько прожила без их, с позволения сказать, защиты, что смогу, мне кажется, продержаться без нее и еще немного.

— Элейн, они так и так узнают о тебе, и это должно исходить от тебя. Это хотя бы отчасти снимет их подозрения насчет тебя.

— Подозрения? — возмутилась Элейн. — Гарри, я что, уголовница?

— Ты нарываешься на неприятности, Элейн.

— И как, интересно, они обо мне узнают? А? Или ты сам собираешься настучать им на меня?

— Конечно нет, — буркнул я. Но, если честно, в голове моей мелькнула мысль, сколько неприятностей свалится на меня, если кто-нибудь из Стражей пронюхает о том, что я связан с возможной нарушительницей Первого Закона и возможной помощницей Джастина Дю Морне в этом. В моем нынешнем, на редкость неустойчивом положении даже подозрений в этом хватило бы, чтобы пустить меня на дно, в какую сторону ни повернулось бы расследование. Вот класс — только этого мне еще не хватало…

— Ладно, — сказал я, наконец. — Я ничего не стану тебе говорить. Выбирай сама, Элейн. И все-таки, прошу тебя, поверь мне. Доверься мне. В Совете у меня есть и друзья. Они могут помочь.

Лицо Элейн немного смягчилось.

— Ты уверен?

— Ага, — подтвердил я. — Сердцем клянусь.

Она облокотилась на свой причудливо украшенный посох и нахмурилась. Потом открыла рот, чтобы сказать что-то — и тут моя стальная дверь содрогнулась от тяжелого удара.

— Дрезден! — рявкнул с улицы Морган. — Открывай, подлый предатель! Я хочу, чтобы ты ответил мне на пару вопросов.

Глава девятая

Элейн бросила на меня испуганный взгляд.

— Совет? — шепнула она едва слышно.

Я кивнул и ткнул пальцем в сторону стоявшего в углу посоха. Элейн схватила его и перебросила мне. Потом бесшумно прошла сквозь дверь моей спальни и исчезла.

В дверь снова ударили кулаком.

— Дрезден! — рычал Морган. — Я знаю, что ты здесь. А ну открывай!

Я распахнул дверь, не дожидаясь новых криков.

— А то что? Как дунешь, как двинешь?

Морган свирепо уставился на меня — высокий, массивный и по обыкновению с кислым выражением физиономии. Он успел сменить балахон и плащ на темные брюки, серую шелковую рубаху и спортивную куртку. На плече его висела сумка для гольфа, и мало кто из случайных зрителей заметил бы торчавшую среди клюшек рукоять меча. Он сунул голову в дверь и обшарил помещение взглядом.

— Я тебе помешал, Дрезден?

— Ну… Я как раз собирался оттянуться… припас порнуху на видео и бутылочку детского масла. Но, боюсь, на двоих не хватит.

Морган брезгливо скривился, и я испытал прилив мелкого, абсурдного удовлетворения.

— Ты мне противен, Дрезден.

— Да, я гадкий. Гадкий, гадкий, нехороший. Рад, что в этом вопросе мы сходимся. До свидания, Морган.

Я сделал попытку закрыть дверь, но Морган уперся в нее ладонью. Он был куда сильнее меня. Дверь осталась открытой.

— Я еще не кончил, Дрезден.

— А я — да. У меня был не день, а ад кромешный. Так что говори, что имеешь сказать, и выметайся.

Рот Моргана сложился в жесткую улыбку.

— Обычно я приветствую такую прямолинейность. Но не с твоей стороны.

— Тю, ты меня вообще не приветствуешь. Сейчас заплачу от досады.

Морган потеребил пальцем лямку сумки для гольфа.

— Я хочу знать, Дрезден, как вышло так, что Мэб явилась со своей проблемой именно к тебе. Единственное, что может сохранить твой статус в Совете — и это сваливается прямо к тебе в руки.

— Целомудренный образ жизни, — сказал я. — Плюс умерщвление плоти и узкая холостяцкая койка.

Морган посмотрел на меня лишенным эмоций взглядом.

— Думаешь, смешно?

— О, в том, что это смешно, я не сомневаюсь. Тебе это не нравится, но смешно.

Морган покачал головой.

— Знаешь, что я думаю, Дрезден?

— Ты? Думаешь???

Морган не улыбнулся. Сказал же я, ему это не нравилось.

— Я думаю, ты все это подстроил. Я думаю, ты заодно с вампирами и Зимней Королевой. Я думаю, это часть какого-то коварного замысла.

Я уставился на него. Я приложил все усилия, чтобы не засмеяться. Правда, я старался.

Ну, может, недостаточно старался.

Должно быть, мой смех пронял-таки Моргана. Он сжал кулак и с размаху двинул меня в живот. Я разом задохнулся и едва не упал.

— Нет, — сказал он. — Смехом ты не отделаешься, приятель, — он шагнул в комнату. Порог не заставил его даже поморщиться. Расставленные мной заговоры сработали через шесть дюймов, но предназначались они в основном для противостояния потусторонним существам, не людям. Морган крякнул, произнес несколько слов на каком-то гортанном языке — древне-немецком, возможно — и сделал рубящее движение рукой. Воздух зашипел и затрещал электрическими разрядами; с кончиков пальцев его разлетелись искры. Брезгливым движением он отряхнул руки и вошел.