Досье Дрездена. Книги 1 - 15 - Батчер Джим - Страница 220

С другой стороны, я впервые участвовал в заседании Совета в качестве полноправного чародея, а он, как ни крути, был все-таки сам Мерлин. И вид у меня, и правда, был тот еще. К тому же Эбинизер предостерегающе покосился на меня. Я сдержал готовый сорваться с языка колкий ответ и постарался напрячь все мои дипломатические способности.

— Э… — начал я. — Ego sum miser, Magus Merlinus. Dolor diei longi me tenet. Opus es nihi altera, э… vestiplicia. Типа, прошу прощения, Мерлин. У меня выдался тяжелый день. Мне стоило одеть халат пристойнее.

Точнее сказать, я надеялся, что сказал именно это. Должно быть, я все же ляпнул что-то не так, потому что Мерлин выпучил на меня глаза.

— Quod est? — поинтересовался он.

Эбинизер поморщился.

— Хосс? — спросил он шепотом. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я переводил тебя?

Я отмахнулся.

— Сам справлюсь, — буркнул я и нахмурился, подбирая нужные слова.

— Excusationem vobis pro vestitu meo atique etiam tarditate facio. Прошу простить меня за опоздание и внешность.

Мерлин смерил меня бесстрастным взглядом; похоже, мои потуги в латыни его вполне устроили. Эбинизер закрыл лицо руками.

— Что? — спросил я свирепым шепотом.

— Ну, — Эбинизер отнял руки от лица и нахмурился. — Сначала ты сказал: «Я жалкое извинение, Мерлин, долгий день имел меня. И я стоил поменять прачку».

Я зажмурился.

— Что-что?

— Именно так ты и сказал. А потом добавил: «Прошу прощения, что я одет, и я делаюсь поздно».

Я почувствовал, что щеки и уши мои пылают. Большая часть зала смотрела на меня как на буйнопомешанного, и до меня дошло, наконец, что многие из собравшихся здесь чародеев не знают английского. Так что стоит ли удивляться: на слух я таким и был.

— Чертова латынь, — выдохнул я. — Пожалуй, лучше вам перевести.

В глазах Эбинизера заиграли искры, но он кивнул с серьезным выражением лица.

— С радостью.

Я плюхнулся на стул, а Эбинизер встал и извинился от моего имени на безупречной латыни. При его словах выражения лиц собравшихся несколько смягчились.

Мерлин кивнул и продолжил на своей образцовой как в учебнике латыни.

— Спасибо, Чародей МакКой, за помощь. Первый вопрос, связанный со стоящим перед нами кризисом — это восстановление Совета Старейшин до его полного состава. Как уже наверняка знают некоторые из вас, член Совета Старейшин, Чародей Петров убит два дня назад при нападении Красной Коллегии в Архангельске.

По залу прокатились потрясенные ахи. Мерлин помолчал, дав шуму в зале утихнуть.

— Предыдущие стычки с Красной Коллегией не отличались подобной жестокостью, и это может означать изменение их обычной тактики. Как следствие этого мы должны быть в состоянии быстро реагировать на подобные подвижки, а это требует дееспособного руководства, обеспечиваемого Советом Старейшин в полном составе.

Мерлин продолжал говорить что-то еще, но я повернулся к Эбинизеру.

— Я правильно понимаю? — прошипел я ему на ухо. — Он хочет заполнить брешь в Совете Старейшин, чтобы иметь гарантированный перевес в голосах?

Эбинизер кивнул.

— Так он будет иметь три, а в большинстве случаев и четыре верных голоса.

— И что нам с этим делать?

— Тебе — ничего. Пока ничего, — он внимательно посмотрел на меня. — Держи себя в руках, Хосс. Я серьезно. У Мерлина три плана убрать тебя.

Я тряхнул головой.

— Что? Вы-то откуда знаете?

— Он всегда поступает так, — буркнул Эбинизер. Взгляд его разом посуровел. — План, резервный план и туз в рукаве. С первым я разберусь и помогу тебе справиться со вторым. Но третий — целиком на тебе.

— Что вы хотите сказать? Какие планы?

— Т-сс, Хосс. Не мешай слушать.

Сидевший напротив нас лысеющий чародей с белоснежными бровями и кустистой, иссиня-черной бородой, а также с татуировкой на черепе, повернулся и шикнул на меня.

Эбинизер кивнул ему, и мы оба повернулись к сцене.

— И в этой связи, — продолжал Мерлин, — я прошу Клауса Шнайдера, хорошо известного, старейшего чародея с безупречной репутацией, принять на себя обязанности члена Совета Старейшин. Все за?

Марта покосилась на Эбинизера.

— Минуточку, почтенный Мерлин, — негромко произнесла она. — Мне кажется, протокол требует предоставить время для дебатов.

Мерлин вздохнул.

— При обычных обстоятельствах, Чародей Либерти, разумеется, требует. Но увы, у нас нету времени на обычные процедуры. Речь идет о самом нашем существовании. Посему, спрашиваю еще раз: все за?

— Чародей Шнайдер, — вмешался в их спор Индеец Джо, — замечательный заклинатель, славный своими мастерством и честностью. Однако он слишком молод для подобной ответственности. В зале присутствуют чародеи, превосходящие его опытом и мастерством. Они более заслуживают избрания Старейшинами.

Мерлин одарил Индейца Джо хмурым взглядом.

— Спасибо за напоминание, Чародей Слушающий Ветер. Однако, хотя твое замечание и уместно, к нему нет оснований. Здесь не присутствует ни одного чародея старше Чародея Шнайдера, которые не отказывались уже занять место в Совете Старейшин. Посему, дабы избежать лишенных смысла выдвижений кандидатур и последующих самоотводов, я намеревался…

— Ты намеревался, — вмешался Эбинизер по-английски негромко, но так, чтобы слышал Мерлин, — затолкать своего любимчика всем в глотки, пока все слишком встревожены, чтобы заметить это.

Мерлин осекся, уставив в Эбинизера пристальный взгляд. Потом заговорил — так же негромко, с сильным британским акцентом.

— Возвращайся к себе в горы, Эбинизер. К своим овцам. Ты нежеланный гость здесь, и никогда не был таким.

Эбинизер отозвался Мерлину ослепительной улыбкой.

— Ага, Альфред, парниша, — в голосе его зазвучал явственный шотландский акцент. — Сам знаю, — он снова перешел на латынь и повысил голос. — Каждый член Совета имеет право высказаться по этому поводу. Вам всем известно, насколько важным и ответственным мероприятием является назначение членом Совета Старейшин. Скажите, кто из вас согласен с тем, что это достаточно серьезное дело, чтобы вынести его на всеобщее голосование?

Зал откликнулся почти единогласным «Да», к которому я присоединил и свой голос. Эбинизер окинул собравшихся взглядом и вопросительно посмотрел на Мерлина.

Я увидел на лице старикана плохо скрытую досаду. Больше всему ему явно хотелось хлопнуть кулаком по трибуне, но он сдержался и кивнул.

— Очень хорошо. В таком случае, в соответствии с установленными правилами мы предложим этот пост старейшему из присутствующих здесь чародеев, — он покосился в сторону примостившегося в уголке сцены старичка-чародея сушеного вида с пером, чернильницей и кипой пергаментных листов. — Чародей Пибоди, будь добр, огласи список.

Тот кивнул, полез под стол и вынырнул оттуда с объемистым чемоданом. Потом буркнул что-то себе под нос, потер лоб пальцем, перепачкав его чернилами, и открыл чемодан. Он вытянул из стопки, как мне показалось, первый попавшийся лист, положил его перед собой на стол, удовлетворенно кивнул и дребезжащим голосом принялся зачитывать список.

— Чародей Монтрой.

— В научной экспедиции на Юкатане, — отозвалась Марта Либерти.

Пибоди кивнул.

— Чародей Гомес.

— Все еще не проснулся после приема того эликсира, — сообщил стоявший у стены Страж в сером плаще.

Пибоди кивнул.

— Чародей Лукоцци.

— В академическом отпуске, — сказал чернобородый, татуированный чародей, сидевший за нашим столом. Эбинизер нахмурился и нервно дернул щекой.

Так продолжалось примерно четверть часа. Наиболее любопытные причины отсутствия звучали вроде: «женился по любви», «живет под полярной ледяной шапкой» или «сидит на пирамиде».

Наконец Пибоди покосился на Мерлина.

— Чародей МакКой.

Эбинизер фыркнул и встал. Пибоди перечислил еще с полдюжины имен.

— Чародей Шнайдер, — возгласил он, наконец.

Маленький круглощекий человечек с седым пухом на голове и хорошо заметным даже под просторным балахоном округлым брюшком встал и коротко кивнул Эбинизеру. Потом он повернулся к Мерлину.