Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 42

— Так она же взрослая! — резко возразила ему Таня, но на лице ее впервые появилось выражение трезвой сосредоточенности.

— Там детьми тоже занимаются, — твердо ответил Анатолий, не сводя с нее пристального взгляда.

— Ты уверен? — прищурилась она.

— Сейчас позвоню Марине, чтобы она меня… с Кисой связала. — Он вытащил телефон. — Но я в этом практически не сомневаюсь.

— Даже если так, — не сдавалась она, — тебе в тот раз сколько — полночи понадобилось, чтобы все, что нужно, найти?

— Так мы же тогда не знали, к кому обращаться, — пожал он плечами, нетерпеливо вертя в руках телефон. — А сейчас Киса нас прямо на нужного… врача выведет.

Несколько мгновений Таня в упор смотрела на него. Я уже совсем запуталась: говорили они так, словно в каждой фразе подразумевалось больше, чем слышалось, но если тот случай благополучно закончился, так какая разница, если через знакомства или взятку? Наконец, Таня отчаянно тряхнула головой.

— Звони, — выдохнула она.

Анатолия словно ветром из комнаты выдуло. Через пару минут он просунул голову в дверь.

— Я поехал, — произнес он скороговоркой. — Думаю, через час буду.

Мы с Таней провели этот час в полном молчании, сидя возле Игорька и прислушиваясь к его хриплому дыханию. Температура у него больше не поднималась, но и не падала — чем мы только его не обтирали. Он не плакал, не капризничал, лежал неподвижно в полузабытье, и когда открывал глаза, у меня прямо сердце заходилось — так смотрят, также не издавая ни единого звука, очень больные животные.

Вернулся Анатолий действительно через час и не один. Вот еще раз спасибо тебе, Мариночка, за то, что ты тогда и доктора этого нашла, и лекарство к приезду Анатолия уже купила, чтобы он время не тратил на его поиски! Доктор мне очень понравился: высокий, худощавый, волосы аккуратно подстрижены, очки почти без оправы — ну, ни дать ни взять, настоящий земский доктор! И манеры такие спокойные, голос негромкий, ненавязчивый — сразу видно, что не красоваться человек приехал собой и своими знаниями, а больному помочь. У него даже имя располагающим оказалось!

— Ипполит Александрович, — представился он, протянув мне руку, и прошел к кровати, на которой лежал Игорек.

А Таня даже в такой момент без фокусов своих не обошлась. Уставилась на него подозрительно, коротко поздоровалась, перевела взгляд на Анатолия — тот успокаивающе кивнул ей — и тут же присела на другую сторону кровати, рядом с Игорем, словно для того чтобы в любую секунду выхватить его из рук врача. Тот даже взглядом не ответил ей на такую грубость, а принялся выслушивать Игорька. Долго он его слушал, внимательно, даже глаза временами прикрывая и замирая в сосредоточенности. Наконец, он отложил стетоскоп, с явным облегчением вздохнул и с легкой улыбкой глянул на Таню, а потом и на меня.

— Ну что ж, особых причин тревожиться нет, — негромко, чтобы не беспокоить Игорька, проговорил он. — Лекарство, которое вам прописали, вполне подходит, но я бы существенно уменьшил дозу — я, знаете ли, не сторонник увлечения химическими препаратами.

Я с готовностью закивала. Таня, поджав губы, внимательно следила за каждым его словом, словно на противоречии каком-то поймать его хотела.

— Сейчас, в остром периоде, — продолжал тем временем он, — пусть, разумеется, примет его, и завтра еще три раза. А затем я рекомендую вам перейти на общеукрепляющие средства — рецепт я Анатолию оставлю — не стоит со столь раннего возраста ослаблять иммунитет ребенка.

Он пробыл у нас еще почти час, пока не убедился, что принятое лекарство подействовало — жар у Игорька явно спал, он вспотел и наконец-то по-настоящему заснул. Только после этого Ипполит Александрович уехал — Анатолий отвез его в город, сказав, что по дороге купит все, что тот порекомендовал.

Хочу сейчас еще раз его поблагодарить — тогда-то на радостях я все слова растеряла. Может, ты, Мариночка, ему как-то передашь, а если нет — так доброе слово так или иначе все равно до человека дойдет. Редко мне такие душевные люди встречались, от Бога он врач — понимает, что больного не только лекарствами, но и тоном, и взглядом лечить нужно, и общим настроем на одно только лучшее.

Я и Тане так сказала, когда мы вдвоем с Игорьком остались. И попеняла ей, что если уж согласился доктор ночью за город ехать, чтобы ее собственному ребенку помочь, то она могла бы хоть о вежливости, если уж не о признательности, вспомнить.

— Мам, отстань, — нагрубила она и мне, не поднимая глаз от уже не столь раскрасневшегося личика Игорька. — Посмотрим еще, как это общеукрепляющее лечение подействует.

А вот мне слова Ипполита Александровича крепко в душу запали. Я ведь и сама уже давненько к понятию о гармонии приобщилась, открыла вдруг для себя, что не только в здоровом теле — здоровый дух, но и физическое самочувствие в значительной степени и уверенностью в себе, и душевным спокойствием определяется.

И вот со следующей недели… На те выходные Таня с Анатолием никуда, конечно, Игорька забирать не стали — так и не отходили от него ни на шаг, хотя уже к вечеру в субботу было видно, что он явно на поправку пошел. Так вот — со следующей недели взялись мы с Игорьком за упражнения: по правильному дыханию, по расслаблению мышц, по раскрепощению сознания от всяких тревог и волнений. Я показала ему, как нужно сидеть, как спинку держать, как дышать — не грудью, а животом, как закрывать глаза и представлять себя… да хоть бабочкой, порхающей под потолком…

Особенно ему последнее понравилось — он потом частенько и в другое время вдруг заглядывался в какой-нибудь угол, склоняя голову то к одному, то к другому плечу, затем подходил к нему, садился на пол и закрывал глаза с выражением радостного ожидания на лице. Но самому долго сосредотачиваться у него, похоже, еще не получалось — через какое-то время у него обиженно надувались губы, и он вставал и уходил к своим игрушкам.

Тане я об этих упражнениях не стала говорить — вспомнила вовремя, как она скептически посмеивалась, когда я сама ими только заниматься начала. И сколько я ей потом ни рассказывала, насколько глубже и полноценнее они помогают почувствовать жизнь и весь окружающий мир — когда это она мне на слово верила?

На новогодние каникулы Игорек на целую неделю уехал с родителями в город, и нам с Сергеем Ивановичем взгрустнулось — каким-то пустым показался нам вдруг наш дом. Но, так или иначе, прошла эта неделя, и на Рождество они все вернулись, и Игорек прямо с порога бросился к нам с такой радостью, беспрестанно повторяя: «Баба! Деда! Баба! Деда!», что не только у меня, но и у Сергея Ивановича влажный блеск в глазах появился. И после Рождества вернулась наша жизнь к уже привычному для нас ритму.

Вскоре к нашим упражнениям мы с Игорьком и закаливание добавили. Сначала обтирание, потом обливание, а там и до короткого контрастного душа дошли. И что вы думаете — за всю зиму он больше ни разу не то, чтобы заболел, даже не чихнул! Сергей Иванович временами ворчал, что парню более активный образ жизни требуется, а потом решил и свою лепту в его оздоровление внести, хотя мне кажется, он скорее оттого дуться начал, что Игорек со мной больше времени проводил. Вот он и стал забирать его с собой на улицу — то снеговика во дворе лепить, то кормушки для птиц в саду строить, то дорожки перед домом и гаражом от снега расчищать. В дом после таких трудов они всегда возвращались довольные, голодные и с крепким румянцем во все щеки.

А там и весна пришла, и все зацвело, и птицы вернулись, и всякие жучки-паучки опять появились, и мы снова большую часть времени вне дома проводили. Игорек запоминал все больше и больше слов, и все лучше произносил их, и вскоре одних названий ему уже не хватало. Разные движения он больше звуками изображал — жужжал, если жук мимо пролетал, языком цокал и чирикал, если птица рядом на ветку садилась, а при виде машины и вовсе утробно рычать начинал. А когда по телевизору всяких животных видел, то довольно похоже их имитировал.