Ангел-наблюдатель (СИ) - Буря Ирина - Страница 174

В четвертых их пытались замаскировать, спрятать в толпе сверстников, и — при малейшем ущемлении их прав со стороны тех или взрослых — привлечь к таким случаям максимально пристальное внимание всевозможных обществ защиты детей, заранее обеспечивая широчайшую огласку любым, подчеркиваю, любым выпадам против них.

И многие из таких семей — в первую очередь, их ангельская часть, конечно — активно общались между собой. А в странах с развитыми технологиями коммуникаций так и вообще двадцать четыре часа в сутки. И не только друг с другом — нам удалось зафиксировать несколько фактов привлечения к такому общению и взрослых полукровок.

Когда ко мне поступили эти данные, я прямо кулаком по столу грохнул. Если мы такие контакты обнаружили, то наблюдатели и подавно. Почему до моего сведения не довели? Через мою голову компромат собирать? Не допускать меня к его проверке, чтобы и дальше нагнетать панику в нашем сообществе? Только избранные умы допускать к оценке мелких — а рукам, которым, в случае чего, ими заниматься придется, думать не положено?

Впрочем, после длительного и скрупулезного наблюдения за немногочисленными взрослыми ангельскими потомками, я с облегчением убедился, что никакие противоправные действия в вину им поставить как-то не получается. Обвинить, может, и можно, а вот уличить — не очень. Не нашлось ни одного неопровержимого свидетельства в пользу того, что они знают о своей сущности. Более того, знакомясь с материалами по их жизни на земле, я едва успевал давить ростки крамольных мыслей в голове.

Неприкаянными какими-то они оказались. Словно им места на земле не было. Среди людей чувствовали они себя неуютно — и дружеские и семейные связи рвались у них, как паутинка, если ею лодку к причалу привязать. И на работе — если им случалось, редко, правда, не свободными художниками, а в коллективе трудиться — их как будто вакуумная оболочка окружала.

Не то, чтобы люди к ним не тянулись — все они были, как на подбор, личностями яркими и талантливыми. Особо ушлые человеческие экземпляры частенько пытались определить их в лидеры очередного духовного/философского/религиозного движения. Но они, вскипев энтузиазмом, так же быстро остывали и уставали от земной суеты — и снова в себя уходили, глядя поверх голов окружающих и слушая их пламенные речи с отсутствующим видом. А люди такого не любят.

И начал я задумываться. Непорядок, знаете ли. Вроде как наше продолжение, а зависло между небом и землей — и здесь, и там без надобности. Зачем было их на свет производить, зачем было им способности наши по наследству передавать, которые многие из них потом вообще в уникальные таланты развили? Может, лучше их нам на пользу поставить? Может, лучше эти шары воздушные, которые туда-сюда ветром без толку гоняет, к себе привязать? Потихоньку, с самого детства, обучая их и приучая к мысли, что где-то они очень нужны? А где, необязательно сразу рассказывать — подрастут, поймут, что среди людей им тесно, тогда можно и все карты на стол.

Кстати, ответственно заявляю, что и среди мелких не удалось нам с ребятами выявить ни единого случая нарушения режима секретности. Молодцы, хранители — букву закона держали железно! С соблюдением его духа мы разбираться не рискнули — издалека наблюдение вели, чтобы не провоцировать их. Но из опыта общения с той моей ненормальной троицей почти уверен, что они и в мысленном общении не оплошали, оправдали доверие.

К ним я тоже, конечно, наведывался — редко, но нужно же было течение наших дел с Мариной контролировать. И инспектировать состояние морального духа среди прикомандированных сотрудников. И отслеживать, чтобы они не дали внештатникам повода уничтожить мою единственную возможность сбора сведений о мелких из самых, что ни на есть, первых рук.

Видел я их не чаще, чем пару раз в год, и потому, наверно, перемены в них мне так в глаза бросались. И все прочнее в голове у меня укоренялись те самые ростки. Уже сомнений. В правильности нашего исходного отношения к ним, ограничивающегося пассивным за ними наблюдением. К другим мелким мне подступиться не удалось, признаю, но все равно — эти, по-моему, от всех остальных отличались.

Возможно, в связи с тем, что они с самого рождения в компании себе подобных росли. И имели возможность, не дожидаясь ничьей помощи, заниматься без излишнего шума и суеты самообразованием — в то время еще трудно было однозначно судить, но, как по мне, младшая девчонка еще проще старших к окружающей среде адаптировалась. А у меня и от тех дух захватывало.

Среди людей они вели себя практически безукоризненно — невооруженным взглядом от обычных человеческих детенышей не отличишь. Утомившись от них, они не замыкались в гордыне и одиночестве, а уединялись вдвоем где-то в сторонке и продолжали оживленную беседу — обычное среди людей дело. Они не противопоставляли себя им, не кичились своими отличиями, несли их уверенно и естественно, как свою неотъемлемую часть. А цельные натуры люди всегда принимают — пусть и не сразу, но зато прочно. И даже стараются им следовать и подражать — что, по-моему, вовсе не противоречит нашей миссии на земле.

С ангелами они тоже держались дружелюбно. Открыто, но без панибратства. Уважительно, но без заискивания. С сонмом своих родителей — понятное дело, но они и Кису, вечно в свой панцирь, как черепаха, все конечности втягивающего, распечатали. И Анабель, которая и спит, наверно, в своем строгом мундире хранителя, в их присутствии пару пуговиц на нем расстегивала и позволяла себе время от времени подышать прерывисто и плечиком дернуть. Про себя я уже сказал.

Но самое главное — Дара наблюдателей таки расколола! Те, которых к ней и ее сестре приставили, уже давненько перестали жаром ненависти исходить. Любопытство в них появилось, настоящий интерес к порученному делу, открытость восприятия, готовность изучить, понять, а там, глядишь, и принять не вписывающиеся в исходную концепцию факты. Третий наблюдатель, правда, так на ней и остался, но согласитесь, две пораженные цели из трех — для новичков, да еще и самостоятельно стрельбу изучивших, результат весьма недурственный. Мелкие на него просто внимания не обращали — без типичwasного человеческого раздражения, а очень даже с нашим спокойствием, выдержкой и достоинством.

А теперь подведем итог. Существа, связанные с нами плотью и кровью. Унаследовавшие от нас весьма полезные на земле качества. Способные к развитию этих качеств — в том числе, своими силами. Проявляющие доброжелательность в равной степени как к нам, так и к людям. Не теряющие самообладания под стрессовой нагрузкой. Обладающие врожденным чувством меры, чутьем на острые ситуации и умением их разруливать. Склонные к работе в команде и распределению обязанностей по способностям. Да-да — главную скрипку у них с виду Дара играла, но я не раз замечал, как она перед каждым своим выступлением на Игоря вопросительные взгляды бросает.

Да у меня уже руки чесались их обоих к себе в отдел взять! И я ничуть не сомневался, что при возможности, как следует, присмотреться и в других мелких масса достоинств обнаружится. Их бы поизучать попристальнее, да с практической точки зрения, в смысле профориентации и с прицелом на будущее прикрепление к тому или иному подразделению, да инструкторов оттуда, чтобы на профессиональные тонкости сразу же их настраивать…

Вооружившись данными наблюдений и своими выводами, я сунулся было с этой идеей в Высший Совет. Послали меня — куда я еще никогда не ходил. А именно, отдыхать. От не имеющих ко мне никакого отношения вопросов. Отвлекающих меня от добросовестного выполнения своей собственной работы. И велели впредь выступать с предложениями исключительно в ее рамках.

Хорошо, что я в докладе не успел до фактов, свидетельствующих об усилении напряжения вокруг мелких, дойти. С таким отношением могло сразу к распоряжениям принимать меры перейти. Минуя мои предложения.

Ладно, не созрела еще ситуация для открытых действий. Можно бы ее, конечно, создать, но в окопной войне выигрывает тот, у кого терпения и средств для маневров больше. А в этом у наблюдателей еще нос не дорос со мной тягаться. Плотный надзор за мелкими я снял, оставил только ребятам регулярные инспекционные проверки обстановки, чтобы руку на пульсе ее развития держать. И сам своих психов время от времени навещал — не по одним же докладам подчиненных картину себе в голове рисовать, нужно же ее и личными впечатлениями оживить.