Творец (СИ) - Тимирязев Евгений - Страница 4

Каким-то образом в прошлом году она смогла отбиться от воина-антимага и ей крупно повезло. Он был Паладином. Синтез-класс из Воина и Барда. С того дня она стала Клириком. Говоря просто, это полноценный маг, который мог лечить и сразу отбиваться боевыми заклинаниями.

Джокер снял заклинание с двери и нажал на ручку. Она мягко поддалась, пропуская хозяина в закрытый коридор с одной дверью в сам кабинет. Магистр снял с себя черный пиджак и повесил его на вешалку, поправил чистую белоснежную рубашку и растянул тугой синий галстук. За окном виднелся весь большой приморский город, мигающий мириадами огней. Ночь уже вступала в свое право на улицах. Магистр не торопился в свой кабинет, а просто присел на единственное кресло в прихожей, больше не было ни стульев, ни другой мебели, кроме вешалки. Каждый Творец должен уметь остановиться, выйти из обычного течения мира и просто оглянуться. Джокер приподнялся в кресле, открыл окно и плюхнулся обратно. Обивка мягко приняла обратно форму тела уставшего Древнего. Всего тысяча лет. И вот ты уже тот, кого зовут Древним. Победитель Воителя, второй Магистр темного ордена и, явно, последний. Он знал: в будущих событиях, если он погибнет, то орден падет тоже. Грустно.

Он вытащил из инвентаря готовую кубинскую сигару и зажигалку. Аккуратно закурив, он обдумывал все свои сегодняшние действия, смотря в окно. Все, в общем, прошло не плохо. Правда, если на месте Голода был бы Чума, то Джокер попал бы в идеальную ловушку. Надо быть осторожней. Когда сигара закончилась, он тяжело поднялся и поплелся в кабинет. Надо идти спать, но еще остались незаконченные дела. Резная дверь из красного дерева с изображением карточного джокера легко открылась, пропуская Магистра в темный зев кабинета. В этой комнате не было ни одного окна, а только две картины с изображениями четырех всадников Апокалипсиса и битвы ангелов. Все потому, что иногда темному Древнему хотелось посидеть в кромешной тьме кабинета и отдохнуть от суеты, дневного света и людей.

Стоило сделать шаг в зыбкую темноту, как ноги Джокера напружинились, а в руках появилось два ятагана. Зрение обострилось во тьме. Это и позволило ему увидеть на своем стуле темную фигуру, только алый огонек сигареты горел звездой. В кабинете витал дым со знакомым сладким запахом карамели. Лишь секунду стоило подумать об этом, и гость, заговорив, выдал свою личность. Джокер облегчённо вздохнул.

— Неужели не узнал меня, старый друг? — усмехнулся гость.

Магистр прошел к кожаному дивану, стоящему напротив стола, и, кряхтя сел него. Он провел рукой по мягкому покрытию, на что то отозвалось мягким шорохом.

— Узнал учит… Аграил, — поправился Джокер.

Когда-то этот старый Древний принял ныне Магистра "Темного Знамения", а в прошлом испуганного мальчишку, в ученики, потому что узрел на нем прикосновение всех стихий. И он был не просто универсалом. Джокер был Полиморфом. Творцом с огромным потенциалом во всех стихиях. В особенности, в школе Пространства. У юноши была большая любовь к темноте и ночи, что в будущем сказалось на его магических предпочтениях.

Аграил был Хранителем. Великим Хранителем Тьмы. Скорбь. Он был самым добрым и приземленным из всех Хранителей. Его Талант позволял принимать вид других объектов, существ, предметов. Его мастерство позволяло превращаться не только в живых, но и в мертвых. У него было с этим связано специфическое хобби. Он обращался в умерших родных и близких какого-нибудь человека, который не успел попрощаться или что-то сказать. Чистыми эмоциями, которые источал человек, видя родных, Аграил напитывал свой камень. Поэтому он Скорбь. Поэтому он обособлен от всех остальных Хранителей.

— Знаешь, зачем я здесь?

— Догадываюсь.

— Озвучь, — щелкнула кнопка на настольной лампе и лампочка озарил часть стола и лицо Аграила.

Джокер еле узнал в этом лице того жизнерадостного и полного сил разумного. Раньше подтянутое лицо покрылось сетью морщин, на висках пробилась седина, в глазах читалась бесконечная усталость. В них еще было кое-что страшное: желание умереть.

— Вы готовитесь найти и посвятить Филистера, он станет вашим приемником, верно? — об этом говорили все Старейшины Коммуны. Где это слыхано? Один из Хранителей решил покинуть пост и поставить на него другого.

— Не совсем так. Но в целом правильно, — Аграил неопределенно кивнул головой. — Я его не буду посвящать напрямую.

— А как же?

— Я погибну у него на глазах от руки того, кто уже сейчас является главной угрозой как для Тьмы, так и для Света.

— Что? Вы… Умрете?

— Нет, буду подло убит ударом в спину дважды предателем.

— Голубоглазым… — Джокер опустил глаза и уставился в одну точку где-то на паркете. — Вы решили уйти? Завести приемника и уйти? Ему нужен учитель, наставник.

Аграил встал со стула, шаркая, подошел к дивану и тяжело упал на него. Пружины недовольно крякнули.

— Для этого я и пришел к тебе. У меня будет последняя просьба и задание для тебя, — бывший учитель положил руку на плечо своему взрослому ученику.

— Слушаю, — с готовностью отозвался Джокер.

— Ты должен стать наставником и учителем, пора. Как я знаю, своих приближенных в ордене ты лишь одаривал советами, но обучал их кто-то другой.

— Наставником для новичка? Принять его в орден?

— Нет. Он должен сам выбрать свой путь, а твоя задача защитить его на первых порах и дать ему знания для выживания на Грани.

— Хорошо, я сделаю это, — Магистр посмотрел в тусклые глаза Аграилу.

— Поклянись на Грани, что ты исполнишь мою просьбу.

Джокер удивился такому исходу, но виду не подал. Ведь такие клятвы давали при очень важных сделках и обещаниях. Сама Грань жестоко покарает лжеца.

— Клянусь Гранью, я сделаю все для выживания приемника Аграила и дарую ему знания для того, чтобы он сам смог себя защитить, — вокруг вспыхнули на секунду разноцветные искры и все погасло. — Все, мастер.

— Теперь наклонись, я тебе кое-что расскажу об этом мальчике, — когда Джокер послушно исполнил приказ, то Аграил еле слышно прошептал что-то ему на ухо, на что глаза темного Магистра увеличились в трое. — В будущем можешь использовать это, но аккуратнее, к тому моменту уровень будет высок, как и его недоверие и горячность.

— Хорошо, мастер, — Джокер все еще не мог переварить эту новость, но Аграил начал таять прямо в воздухе, разбрасывая вокруг клубы тьмы. — Прощайте.

— Прощай… Ученик, давно ставший мастером, — сказано это было без насмешки, а с глубоким уважением и грустью.

В памяти Джокера были свежи воспоминания о его молодости, ученичестве, ряда больных падений и головокружительных взлетов. Именно его мастер сделал его таким, какой он есть. Именно он сделал его Магистром.

ПРОСПЕКТ БЛЮХЕРА, ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО ТОЧКИ ОТСЧЕТА.

Я шел по черной шершавой поверхности тротуара и смотрел в небо. Свинцовые тучи нависали всей своей впечатляющей громадой. Грядет дождь. Что он принесет? Долгожданную сырость или зябкий холод? Дождь в такое время и при таком настроении для меня был неким посланником перемен. Он смывал весь негатив, помогал выбросить из головы и жизни весь мусор. Это был подарок для того, кто не любил людей и любил мягкий дождь. Еще не начавшийся ливень прогонял людей с улицы в свои улии, чтобы там сидеть в нескольких квадратных метрах вместе счастливой или не совсем семьей или наедине с компьютером, страхами, пороками, слабостями, внутренними демонами, или привычками.

Я подошел к одному дому ничем не отличавшимся из общей массы других жилых домов. Еще два года назад он был для меня ничем иным, как ярким и полным эмоций. Мне всегда нравилось ночевать в гостях в одной из многочисленных квартир или быть там вместе с родителями. Это была квартира бабушки и дедушки по маминой линии. А какой ребёнок не любит быть у своих бабушки и дедушки? Только тот, который знает, что бабушка умерла в конце весны, а дед сдался и сломался. Теперь это было никчемное место. То, о котором каждый человек не хочет вспоминать, но и не может выкинуть из головы.