Скиталец чужих миров (СИ) - Иевлев Геннадий Васильевич - Страница 168

Прошёл ещё день и ещё одна ночь.

Вода с Креусы закончилась и теперь приходилось пить невкусную воду из регенератора левета. Из продуктов остались лишь два фрукта, которые Олита спрятала себе в карманы одежды, с тревогой ожидая наступления ещё более мрачного времени. За ночь она не сомкнула глаз, да и сын, практически, не спал, постоянно хныча и требуя воды, отталкивая руку Олиты, которая протягивала ему ёмкость с водой из регенератора. Антон молчал, что раздражало Олиту ещё больше и ей уже становилось всё равно в каком он состоянии, а хотелось подойти и врезать ему по голове чем-либо тяжёлым, чтобы попытаться как-то вывести его из состояния полной апатии и заставить начать хотя бы что-то делать. Один раз она даже садилась в кресло пилота и тыкала пальцами во все клавиши, которые были на пульте управления, но никакого эффекта это не возымело и она вернулась в своё кресло.

Окончательно вывело её из себя то, что сын, видимо, окончательно замученный жаждой, наконец напился воды из регенератора и его тут же вырвало. Он заревел во весь голос. Олита, буквально, вскипела и вскочив, подбежала к креслу, в котором сидел Антон, с силой ударила кулаком ему в плечо.

— Хайра! Сделай же что-нибудь! Ты же когда-то управлял им! — Выкрикнула она, постучав кулаком по спинке кресла пилота.

Видимо не ожидая такой выходки от женщины, Антон резко отшатнулся и тут же острейшая боль ворвалась ему в мозг, в глазах потемнело. Он громко простонал и обмяк.

Беззвучно ойкнув, Олита закрыла лицо руками и вернувшись в своё кресло, откинулась в нём. Её плечи задрожали так, будто к ним подключили вибратор.

Прошло достаточно долгое время, прежде, чем она успокоилась. Её руки безвольно сползли с лица и она забылась.

Ант стремительно перемещался в странном пространстве, в тесноте какого-то странного летательного аппарата, называемого штурмом. Пространство перед глазами Анта было испещрено красными сполохами. Несомненно, в пространстве происходило сражение, участником которого он тоже был.

Штурм горел, но это не останавливало Анта. У него была цель и он упорно посылал штурм вперёд, намереваясь во чтобы то ни стало достичь своей цели. Целью был вражеский корабль. Транспорт. Он был, практически, рядом. Видимо транспорт смог избавиться от последствий атаки на него штурма, так как никаких видимых повреждений на его корпусе не наблюдалось, как не наблюдалось и никаких ярких кругов на нём, показывающих, что он доступен орудийным излучателем штурма.

— Огонь! — Прохрипел Ант голосовой приказ системе управления штурма.

Отказ системы ведения огня. Тут же получил он острую мысль напрямую в мозг.

— Огонь! — Вновь прохрипел Ант, будто не осознав смысла полученной мысли.

Отказ! Острая мысль острой иглой ткнулась ему в мозг, заставив его лицо исказиться гримасой боли.

Кресло, в котором сидел Ант, в очередной раз тряхнуло и так тряхнуло, что у Анта, буквально, потемнело в глазах. Кресло пошло вперёд и вдруг, описав пируэт, опять заняло горизонтальное положение.

Пелена тьмы с глаз Анта исчезла и он вновь видел…

Глаза Антона были открыты. Он сидел в том же самом кресле летающего вагона.

Проклятье! Прикрыв глаза, Антон провёл рукой по влажному лбу. Я ведь пилот космического флота. Я принимал участие в космической войне между цивилизациями. Почему же тогда я не в состоянии управлять этим летательным аппаратом? Ну и что, если это не штурм, управляемый мысленными командами. Болван! Его лицо исказила гримаса досады. Нужно было не сидеть истуканом, а смотреть, как им управляет трак.

У него, вдруг, потемнело в глазах и его так тряхнуло, что он невольно выбросил руки в стороны. Темнота ушла и Антон вновь видел.

Проклятье! Что это за чёрные провалы? А что если они стимулируют возврат моей памяти. Проклятье! Почему память возвращается такими небольшими фрагментами? Сколько же тогда должно быть таких провалов, чтобы память вернулась полностью? Цивилизация траков. Я пилот цивилизации траков. Я хорошо знаю язык этой цивилизации и мне не составит труда разобраться в управлении этим летательным аппаратом.

Ты же, уже когда-то управлял им. Острая мысль больно кольнула мозг Антона.

Проклятье! Это не моя мысль. Кто вложил её мне в мозг? Он принялся водить рукой по лбу. Чем я уже управлял? Что нужно сделать, чтобы память вернулась вся и сразу, а не такими крохотными фрагментами. Так можно сойти с ума.

Посидев некоторое время в ожидании очередного провала и так не дождавшись его, Антон опустил руку, поднялся и пересев в соседнее кресло, подался к пульту управления и принялся изучать его устройство, пытаясь понять смысл его работы и чем больше всматривался в его терминалы и клавиши, тем больше у него появлялись образов, выстраиваясь во что-то понятное, будто его память выстраивала картину из мозаик образов, всплывающих откуда-то из глубин его мозга.

Олита вздрогнула и открыла глаза. Ей показалось, что кресло под ней странно шевелится, будто кто-то пытается выбросить её из него. Она ошалело закрутила головой, пытаясь осознать происходящее: снаружи, скорее всего была середина дня, так как Мирана виднелась высоко над летательным аппаратом; сын спал в соседнем кресле, продолжая всхлипывать даже во сне; впереди, на пульте управления, где она безуспешно нажимала на клавиши, светилось несколько разноцветных индикаторов. Сердце Олиты затрепетало так, будто норовилось вырваться из грудной клетки.

Вернулся! Радостная мысль, буквально, захлестнула весь её мозг.

Вскочив, она бросилась к креслу пилота, но подбежав, замерла, будто окаменела: в кресле пилота сидел Антон и медленно водил раками по пульту управления, что-то бормоча себе под нос.

— Возьми! Это тоник. — Вдруг, достаточно чётко произнёс он фразы на языке траков и поднял руку над головой, в которой была зажата баночка с тоником.

— Ты-ы-ы! — Протянула Олита, механически отступая от кресла.

— К сожалению, это единственная баночка, которую мне удалось найти. — Продолжил говорить Антон на хорошем языке траков. — Бери же! — Произнёс он, повысив голос.

Будто заворожённая, Олита протянула руку и взяв баночку, пятясь, вернулась в своё кресло. Тут же проснувшийся сын, повис на ней.

— Пить! — Буквально простонал он.

Механически открыв баночку, Олита молча протянула её сыну. Ей показалось, что прошло лишь мгновение, как баночка вновь вернулась ей в руку. Она повернула голову в сторону сына, тот уже спал без всхлипывания, свернувшись в своём кресле. Закрыв глаза, Олита тряхнула головой и вновь открыла глаза — никаких изменений вокруг неё не произошло. Бросив баночку в пустую сумку, она поднялась и направилась в сторону кресла пилота. Подойдя, она села в кресло, которое прежде занимал Антон и повернулась в его сторону, который продолжал водить руками по пульту управления летательного аппарата, не обращая на неё внимания.

— Извини! — Заговорила она негромким голосом. — Я причинила тебе боль. Я была в отчаянии и не осознавала, что делала.

— Это было, скорее, видение… — Заговорил Антон, не поворачиваясь к Олите. — Я управлял летательным аппаратом, похожим на этот, только с двумя залами управления. Интерфейс взаимодействия с летательным аппаратом был мысленный и потому мне нужно некоторое время, чтобы, понять систему управления этого летательного аппарата. Надеюсь, что я разберусь в ней.

— Ты приходил на таком же летательном аппарате в мою деревню. Мы ещё провели в нём вдвоём счастливую ночь. Потом у меня родился ребёнок. Твой сын, Влад. — Негромко произнесла Олита.

— Влад! — Вдруг произнёс Антон и Олите показалось, что он вздрогнул. — Влад! — Повторил Антон и откинувшись в кресле и закрыв глаза, покатал по его спинке головой. — Он погиб. Я вспомнил. — Заговорил он, не открывая глаз. — Мы были в связке и управляли штурмом. Был бой. Штурм был обстрелян. Он погиб, а я смог катапультироваться. Потом темнота. Проклятье! — Произнёс Антон последнее слово на незнакомом Олите языке.