Ректор по семейным обстоятельствам - Никитина Анастасия - Страница 56

Карна проводила взглядом уплывшую посудину:

— Ваш запрет на доставку обедов из города меня приятно удивил. Наконец-то бедные ребята-переселенцы перестали чувствовать себя изгоями в столовой. Теперь всем приходится есть одно и то же. Но отпрыски благородных семейств, разумеется, недовольны.

— В ближайшее время разберусь и с кухней, — вынуждена была ответить я. Подобный побочный эффект отмены «групп обеспечения» мое замороченное странными нововведениями высочество не предусмотрело. — А пока желающие могут питаться по вечерам в городе, если их что-то не устраивает.

— Всецело вас поддерживаю! — воскликнула она, заставив меня неверяще сморгнуть: Карна, и поддерживает мои начинания?! В горах передохли все тролли?! — У вас ко мне какие-то вопросы?

— Нет, — недоуменно покачала головой я, не понимая, откуда такая предупредительность.

— Слава Создателям! — выдохнула посетительница, окончательно загнав меня в ступор: что вообще происходит?!

— В каком смысле?

— Ах нет, — Карна заметно смутилась и отвела взгляд. — Просто к слову пришлось. Я вот по какому вопросу.

На столе передо мной оказался увесистый свиток.

— Что это?

— Доклад по поводу необходимости ремонта в общежитии переселенцев, — гордо вздернула подбородок профессор.

Припомнив убористый бисерный почерк профессорши и оценив объемы свитка, я не рискнула тронуть удерживающее плетение:

— Хорошо. Просмотрю в ближайшее время.

— Я вам больше не нужна?

«Что это? Карна мне поклонилась? Действительно, нормально поклонилась? В горах сдохло что-то гораздо более вонючее, чем тролли. Хоть я и не представляю, что бы это могло быть», — мое потерявшее дар речи высочество смогло только кивнуть.

Профессор Карна с заметным облегчением на худосочной физиономии наконец убралась восвояси.

«Ну, и что это было?» — совершенно не аристократично почесала в затылке я. Но на захлопнувшейся створке двери, на которую пялилось мое оторопевшее высочество, ответа не наблюдалось. Пришлось оставить странное поведение профессора истории на ее совести и приниматься за ежедневную рутину.

Рутины хватало: свитки почты и учебных планов завалили большую часть стола. Но сосредоточиться на работе не удавалось. В голове роился хаос разрозненных мыслей. Поймав себя на том, что в пятый раз перечитываю короткое письмо и никак не могу понять, что от меня хотят, я отодвинула бумаги.

Заговор… Что я знала о заговорах? Да ничего. Официальная история, которую мне преподавали наставники во дворце, а потом и в Академии, сообщала лишь о редких попытках переворота, организованных зарвавшейся знатью. Разумеется, все они потерпели громкое фиаско, виновные понесли заслуженное наказание, справедливость восторжествовала… Все по законам патриотизма и верноподданнических настроений. А вот о существовании нетерпеливых наследников среди своих предков я впервые услышала от Па несколько часов назад. И, судя по тому, с какой горечью он говорил о последствиях, эти как раз увенчались успехом. Ну по крайней мере в той их части, которая касалась захвата короны. Но чтобы чем-то подобным занялся Макса?! Бред!

Не усидев на месте, я вскочила и заметалась по комнате: «Макса — заговорщик? Да он о том, что однажды придется принять корону, думает исключительно с ужасом. Как Па вообще мог себе подобное вообразить?!»

Суматошные мысли налетали одна на другую, путались, сплетаясь в совсем уж невнятный клубок. Наконец, вдоволь набегавшись по кабинету, мое ошалевшее высочество запнулось о край истоптанного на пять лет вперед ковра и едва не растянулось на полу. Это слегка привело меня в чувство, и я снова обрела способность нормально мыслить.

Но первая попытка внести ясность провалилась еще на старте: от моего кристалла связи, после проявления родительской нетерпеливости, осталось только выжженное пятно на столешнице. Глухо выругавшись, как же не вовремя проклятая безделушка приказала долго жить, я снова задумалась: «Что бы ни вообразил себе Па, а Макса точно никакой не заговорщик. Все это происки проклятого Алека. Только его извращенный ум мог родить такую подлую комбинацию. И главное, туда прекрасно вписывалось и то, что пытались провернуть со мной. Точнее, в моем случае все было гораздо проще. Долго ли натянуть на морду капюшон и покрутить перед носом у Круппа перстнем, похожим на дядюшкин? Наверняка хитроштанный братец и остальным купленным женишкам, пока всякие сказки рассказывал, приметное колечко настойчиво демонстрировал. И ведь как хитро придумал, паскудник. Даже если кто-то из них вдруг расскажет мне о подоплеке своей внезапно вспыхнувшей страсти, обвинять-то я буду все равно бывшего ректора. Как, собственно, и получилось, когда разговорился Крупп».

Придя к такому выводу, мое обозленное высочество решительно потянуло к себе ремни парных мечей: «Это ты папочке нашему коронованному будешь заговорщиков подсовывать. У него профдеформация цветет буйным цветом, с ним это может прокатить. А со мной, братишка-врунишка, номер не пройдет! И с Максой тоже! Очень кстати, что государь-наследник сейчас общается с посольством троллей в Питруге, — не придется возвращаться в столицу».

С такими мыслями я шагнула в портал. Благо доступ у меня, как у королевской дочери, был ко всем портальным аркам Белого континента, кроме, разве что, незарегистрированных. Но в Малом дворце — Питругской резиденции правителя царила тишина. Ни суетливых слуг, ни бродящих или хотя бы храпящих в коридорах вечно пьяных троллей, никого… Словно перепелки склевали и свиту принца, и горное посольство.

Призвав местного духа-охранителя и в очередной раз пожалев, что эти создания не могут разговаривать, я приказала отвести себя к управляющему.

Пожилой магик в ночном халате и колпаке перепугался до полусмерти, узрев возле своей кровати девицу в боевом доспехе с мечами за спиной. Сообразив, что в очередной раз упустила из виду такую малость, как время отхода ко сну законопослушных граждан, я кое-как успокоила бедолагу.

Уразумев, что к нему явилась не убийца, а всего лишь дочь правителя, он немного успокоился, зато начал заикаться:

— Чем могу служить, в-ваше высочество?

— Где мой брат?

— Его высочество г-государь-наследник изволит ох-охотиться с лерами из посольства.

— Где?

— Там же, где и всегда. В Зеленой за-заимке.

— Спасибо, — кивнула я, одновременно стряхивая с ногтя маленькую искорку сонного плетения.

Магик плюхнулся на кровать, откуда его так бесцеремонно выдернули всего несколько минут назад, и захрапел. Хорошая штука эти сонные плетения, помогают избежать неудобных вопросов. Впрочем, именно это плетение я слегка усовершенствовала еще в бытность свою студиозой. Теперь управляющий проснется утром в твердой уверенности, что мое посещение ему приснилось. Конечно, любой менталист исправит эту неточность за пару секунд. Но для этого необходимо присутствие самого менталиста, а привычку проверять свои сны на достоверность обычные магики пока не завели. Пусть лучше грешит на ночные кошмары. Ну не нужно мне сейчас, чтобы Па узнал, как дочурка в очередной раз наплевала на его запреты. Еще меня в заговорщики запишет сгоряча.

Обезопасившись таким образом от последствий возможного служебного рвения, я спокойно вернулась в портальный зал, а оттуда на главную площадь. Общественные загоны, где квартировал мой ездовой ящер, пока хозяйка кисла в ненавистной академии, размещались на окраине. Туда я и побежала, прикинув, что успею добраться до Зеленой заимки, переговорить с братом и к утру вернуться в ректорское кресло. Конечно, мне опять придется наглотаться бодрящего зелья, чтобы не заснуть прямо на лекции у боевиков, но зато никто не заметит моего отсутствия, значит, и Па о нем не доложат. А Макса узнает о подлых интригах нашего негодного родственничка и подготовится к разговору с правителем. Да и в какую-нибудь ловушку не попадет. Мне что-то настойчиво подсказывало, что только одеждой государя-наследника в качестве доказательства его участия мерзавец Алек не ограничится. Но теперь Макса сможет защититься. Как говорится, кто предупрежден — тот вооружен.