Июнь-декабрь сорок первого - Ортенберг Давид Иосифович - Страница 54

- Тихона Бумажкова я знаю, - сказал поэт. - Это один из секретарей райкомов партии. С удовольствием напишу о нем.

Вечером Бровка принес свое стихотворение "Партизан Бумажков". Мы поставили его на первую полосу, сразу после Указа. Непритязательные строки, а запомнились:

А на следующий день мы уже развернулись пошире: Василий Гроссман и Павел Трояновский прислали из Гомеля подборку разных материалов. В ней беседа с секретарем ЦК партии Белоруссии Г. Б. Эйдиновым о подвигах партизан, отмеченных наградами, очерк о Бумажкове и Павловском...

Чутье подсказывало нам: вероятно, скоро последует еще один Указ - о награждении украинских партизан. Чтобы он не застал нас врасплох, заблаговременно дали задание корреспондентам по Юго-Западному фронту: срочно сделать полосу о партизанах Украины.

Они сработали оперативно. Все материалы передали по телеграфу. Здесь и статья члена Военного совета фронта дивизионного комиссара Е. Рыкова, и дневник партизанского разведчика Николая Хромова, большой очерк Бориса Лапина и Захара Хацревина "Лесная армия" и др.

По общему мнению, полоса - от первой до последней строки - была, как у нас говорили, читабельной, то есть интересной, впечатляющей. Особенно хотелось бы отметить писательский очерк "Лесная армия". Лапин и Хацревин рассказывают о своих встречах с партизанами:

"Это было при разных обстоятельствах: на опушке леса, где появлялся бородатый крестьянин с косой на плече, прошедший в расположение Красной Армии; на траве у полевой кухни, где партизаны кормились после нескольких дней блужданий по лесу на самой линии фронта; в деревенской хате перед обратным уходом "туда"; ночью при свете пылающего пожара, на окраине села, в трагический и полный величия момент, когда только что организованный отряд колхозников прощался с красноармейцами, переходившими на новые позиции..." То есть оставлявшими это село.

Один из отрядов писатели провожали в тыл врага. Десять дней спустя им удалось снова встретить двоих партизан этого отряда:

"В дубовом лесу, невдалеке от переднего края, они сидели на траве. Парень и девушка... Сегодня ночью они пришли из фашистского тыла. Через час им предстояло снова вернуться к своим... Они приобрели все навыки старых бойцов "потайной войны". Они научились ориентироваться в темноте, спали под дождем, укрывшись ветками, пили болотную воду, перекликались друг с другом птичьими голосами..."

И дальше - рассказ о первых боевых делах отряда. И прощание с партизанами - щемящая душу пророческая концовка:

"В глубоком волнении мы глядели ему вслед. Придет время - его имя и имена боевых его товарищей будут названы перед лицом всего народа - на вечную славу..."

Однако и эта полоса, и все прочие наши публикации о народной войне в тылу врага делались не так, как мы привыкли делать для газеты фронтовые материалы, по крайней мере большую часть из них. Те писались, как правило, под впечатлением лично увиденного корреспондентом, а здесь пока только с чужих слов.

Начал я подумывать: не забросить ли кого-нибудь к партизанам? Случай такой подвернулся. Работал у нас корреспондентом по Юго-Западному фронту лейтенант Евгений Свиридов. Разговаривая с ним однажды по телефону, я высказал недовольство тем, что он не пишет о партизанском движении.

- Пошлите меня к партизанам, напишу, - отвечает Свиридов.

- Хорошо, подумаем, - пообещал я.

В тот же день позвонил в Военный совет фронта, дивизионному комиссару Рыкову, попросил его организовать переброску Свиридова через линию фронта. Рыков обещал мне сделать это и обещание свое выполнил. Первая попытка не удалась: немцы обнаружили лодку, на которой корреспондент переправлялся через реку, и потопили ее. Свиридов вернулся обратно вплавь. Через несколько дней его посадили на самолет и сбросили с парашютом далеко от линии фронта в какой-то лес. Увы, ему не повезло и в этот раз. С партизанами он связаться не сумел и вернулся с пустыми руками...

* * *

Через некоторое время получили телеграмму от нашего корреспондента по Южному фронту: "Выехал в специальную командировку. Вернусь - доложу. Лильин". Тщетно пытались мы разгадать, что это за "специальная командировка"? Через неделю все разъяснилось само собой. Лильин прислал четыре очерка под рубрикой "Письма из партизанского отряда".

Раньше чем знакомить читателей с этими очерками, хочу рассказать немного об их авторе - Теодоре Яковлевиче Лильине. Он был, кажется, единственный среди сотрудников "Красной звезды", кому довелось начать свою журналистскую деятельность еще в годы гражданской войны в армейской газете "Красный боец" на врангелевском фронте. После разгрома Врангеля были долгие годы работы в местной печати, затем более десяти лет Лильин работал корреспондентом "Правды" на Украине. Незадолго до Отечественной войны перешел в "Красную звезду" и возглавил у нас отдел информации.

Немало сделано им для привлечения к сотрудничеству в нашей газете видных советских писателей, о чем свидетельствует хотя бы такая записка:

"Уважаемый тов. Лильин! Очень обрадовало меня Ваше любезное письмо. С удовольствием буду сотрудничать в такой замечательной газете, как "Красная звезда"... Привет тов. Ортенбергу.

С искренним уважением М. Бажан".

Когда началась Отечественная война, удержать Лильина в Москве не удалось - выпросился на фронт. Писал оттуда немало, но еще больше добытых материалов передавал в редакцию для писателей, хотя мог бы и сам написать. Но Лильину было чуждо тщеславие. Он заботился прежде всего о том, чтобы выступление газеты получило бы наибольшее общественное звучание.

Вот еще одна из характерных записок Лильину:

"Дорогой товарищ Лильин! Хочу Вас поблагодарить за присылку интересных материалов. Все то, что я не использую для "Красной звезды", даю в заграничную печать. Ваши материалы о Франции и Бельгийских легионах имели успех во Франции (даю через радио и газеты де Голля). Всегда с увлечением читаю Ваши корреспонденции.

С приветом Илья Эренбург".

Хорошо известна храбрость Теодора Яковлевича в боевой обстановке. Мне довелось видеть его при форсировании Днепра войсками 6-й армии южнее Днепропетровска. Выдержка у него была подлинно солдатская!

Дочь Лильина, писательница Лариса Исарова, рассказала мне о любопытной ее беседе с одним из бывших фотокорреспондентов "Красной звезды". Когда она назвала фамилию отца, собеседник ее отозвался о нем так:

- Жестокий, беспощадный человек! Всех нас гнал в огонь. Ему, видите ли, нужны были только подлинные боевые кадры.