Моя судьба с последней парты (СИ) - Фарди Кира - Страница 30

— Вот и нужно ее переубедить! — горячился Илья. — Даже если нам не суждено быть вместе, ты хотя бы не будешь ненавидеть меня.

Телефонный звонок перебил его пламенную речь. Илья не обращал на вибрирующий в руках телефон внимания: Оля сейчас была важнее. Но абонент на другом конце провода не сдавался.

— Ответь, — сказала Оля и медленно пошла по дорожке в сторону больницы.

— Я потом перезвоню, не волнуйся, — настаивал Илья. — Ну, как, договорились?

— Не знаю. Я хочу подумать.

— Обменяемся номерами?

— Хорошо. Да ответь ты уже наконец! — сердито прикрикнула она. — Вдруг что-то случилось.

— Да что в моей безоблачной, как ты сказала, жизни могло произойти! Не выдумывай, — с досадой произнес Илья, но провел пальцем по экрану, принимая вызов. — Да! Алло! Мама? — в голосе появилась тревога. — Мама, не плачь! Что случилось? Я сейчас! Я еду! Через несколько часов буду дома.

Илья отключил вызов и побежал к больнице, на ходу набирая чей-то номер. Уже на краю дорожки повернулся к растерянной Оле и крикнул:

— Жди меня! Я вернусь за тобой!

Оля проводила встревоженными глазами Илью. Куда он так заторопился? Что Если так разволновался, значит, дома что-то случилось? Казалось бы, давно не виделись, она не должна реагировать на его проблемы, пусть сам справляется, но сердце невольно сжалось.

Оля вздохнула и шагнула в сторону, пропуская Опель с Мишкой за рулем. Расстроенное лицо Ильи мелькнуло за окном. Он разговаривал по телефону и не заметил девушку.

— Оль, куда это парни рванули? — спросила любопытная Варя, которая опять болтала на крылечке. Воскресенье. Планового приема нет, только срочные больные. Вот девушка и расслабилась. — Это ты так их напугала?

— Нет. Илье позвонили из дома.

— А ты откуда ребят знаешь? — не отставала медсестра. Она пошла за Олей в отделение неврологии, куда увезли маму.

— С Ильей мы учились в школе, — уклончиво ответила Оля, мечтая избавиться от назойливой сменщицы. — Извини, я к маме.

Галина Семеновна уже проснулась.

— Мамочка, как ты себя чувствуешь? — спросила она, забыв на секунду, что у матери нарушение речи.

— Нор-маль-но, — по слогам с трудом произнесла Галина Семеновна, и Оля расцвела счастливой улыбкой. Как здорово, что она отделались небольшими повреждениями!

— Я поговорю с врачом и вернусь.

Оля выбежала в коридор и направилась в ординаторскую. Радость, что мама не сильно пострадала, заслонила собой переживания за Илью. Если бы беда случилась с его семьей шесть лет назад, возможно, Оля бросила бы все и была рядом. А так… Мама и Венька на сегодня дороже бывшего возлюбленного.

«Неужели я так очерствела душой? — думала Оля, пока ждала заключение врача о здоровье мамы. — А, не знаю!» — мысленно махнула она рукой и сконцентрировалась на своих проблемах. Невролог обнадежил. Он сказал, что восстановление пройдет быстро, так как первая помощь была оказана быстро.

— А речь у мамы улучшится?

— Конечно. Скоро все придет в норму. Иди домой. Мама пока будет на успокаивающих препаратах. Ей нужно не волноваться, а побольше спать. Не переживай, девочки присмотрят за ней.

Оля поговорила с дежурными медсестрами и побежала домой: Венька уже несколько часов сидит у соседки. Хотя… возможно, придется ее нанять в качестве няни, пока она будет дежурить.

Сынишка бросился к ней, только увидев ее у калитки.

— Мамочка? Куда бабуля ушла? Я ее жду, жду, а она не приходит.

Оля обняла сына, звонко чмокнула его в вихрастую макушку.

— Веня, бабушка заболела. Сейчас она в больнице. Вечером мы ее навестим.

— Это те дядьки на машине сделали? Я меч возьму и к-а-а-а-к дам!

— Ох, Венька! — Оля присела рядом с сыном. — Дядьки, как ты говоришь, не виноваты. Просто бабушка старенькая, вот и заболела.

— Оля, ты приводи сына, не стесняйся. Он мне скучать не дает, развлекает. Мои внуки далеко, так я хоть с твоим мальчишкой понянчусь.

— Спасибо большое, Анастасия Ивановна. Приведу, когда на смену пойду.

— Вот и договорились. И ты смотри… Если что, я деньги не возьму. Так и знай!

Эти слова вызвали настоящую бурю в душе. Оля сразу вспомнила ядовитую старуху, Анну Николаевну, из своего бывшего дома. Ладно, гадости, которые она наговорила, Оля стерпела бы, но смерть бабушки простить ей не могла. Она шла с сыном к своему дому и думала: «Надеюсь, не доведется нам больше встретиться. Иначе… Я за себя не ручаюсь». Что она сделает бабе Ане при встрече, и сделает ли вообще, Оля не знала. Однако мечтать о том, как она ей отомстит, было приятно.

Руки занимались домашними делами: убирали, стирали, кормили Веньку, а голова думала о своем. Иногда Оле казалось, что ее части тела существуют отдельно друг от друга.

«Про какое письмо говорил Илья? Кто его, интересно, достал из почтового ящика? Неужели, мама? Тогда где оно? Сразу выкинула?» — эти вопросы мучили Олю, пока она готовила ужин. Память услужливо вывела на экран картинку: мама стоит на кухне и испуганно что-то прячет за спину. А может, она это придумала под влиянием впечатлений сегодняшнего дня, Оля не знала. Спрашивать у мамы бесполезно: если это она достала письмо и выкинула, тогда ни за что не признается.

"Да, почитать было бы интересно», — размышляла Оля. Осознание того факта, что Илья ее не бросил, а наоборот, разыскивал, грело душу и заставляло трепетать от волнения сердце.

Вместе с сыном Оля навестила вечером маму. Венька бросился к бабушке, забрался к ней на кровать и рассказывал о своих мальчишеских делах. Галина Семеновна поглаживала внука по спине здоровой рукой, криво улыбалась, а из глаз по морщинкам катились одна за другой слезы. Оля вытирала их бумажным платочком, а потом подносила его к своим ресницам и незаметно от мамы промокала.

Оля прислушивалась к своим ощущениям. Теоретически она должна была сейчас злиться и обижаться на мать, но подобных чувств не испытывала. Девушка смотрела на самых близких ей людей и представляла, как бы она поступила в такой ситуации.

А если, когда Венька вырастет, его девушка попадет в беду? Как тогда она станет реагировать? Так же, как Антон Николаевич? Заберет сына без лишних разговоров и увезет подальше от проблем? Возможно.

Или будет действовать, как мама? Наговорит гадостей по телефону, выгонит, спрячет письмо, чтобы уберечь от нежелательно знакомства? Ответа не было, поэтому в душе поселилась тоска. Говорят, когда на беду наваливаются всем миром, она уменьшается и пропадает. Конечно, в теории все выглядит красиво. А на практике, почему безобразно?

Оля гнала от себя подальше эти мысли, но они возвращались. Уложив сына спать, она прошла на кухню, налила чашку чая и села, уставившись в окно. Как же получилось, что у нее никого нет, кроме мамы и Веньки? После того случая Оля растеряла всех друзей. Или они сами куда-то пропали. Она вспомнила, как Илья рассказывал, что звонил Жанне в Москву.

— Интересно, Жанка поступила в театральный? Почему наши дороги разошлись? А если ей позвонить? Где-то был записан номер.

Оля встала, вытащила с антресолей коробку со старыми альбомами и открытками, школьными тетрадями и конспектами из колледжа. Этот хлам переехал вместе с ними на новое место. Жалко было расставаться с воспоминаниями.

— Где же он? — бормотала девушка, перебирая бумаги, и радостно улыбнулась, вытащив на свет девичий дневник. — Вот дурочки были, — шептала она, перелистывая страницы.

Каждая песенная строчка, иллюстрация, стишок, фотография — примета беззаботной юности. На обложке — номера телефонов самых близких друзей, среди которых была и Жанна.

Оля достала сотовый и набрала забытые цифры. Длинные гудки говорили о том, что хозяйка номера не слышит звонок. Девушка отключилась и нажала кнопку вызова снова.

— Да! Кто это? — резко сказал знакомый взволнованный голос.

— Это я, Оля. Жанна, ты меня не узнала?

— Оля? Какая Оля? — голос сорвался на крик. — Это ты, шлюха подзаборная? Если тебе нужен Толик, то ищи его в баре или подворотне. Мне все равно где, хоть на кладбище. И когда найдешь этого ублюдка, передай, что если покажется еще раз мне на глаза, убью. Так и передай!