Восприятие Яна (СИ) - Шайсултанов Ильяс - Страница 22

Списав уничтожение ночи на очередной лионский теракт, правительство Общины чувствовало, как из-под ног уходит почва, и опасалось восстания. Центр Политического Регулирования Общины (ЦПРО) располагался в самом центре Арста. Само здание ЦПРО имело форму треугольной призмы, которая встала на основание. Оно примыкало к площади, и красная мощеная дорожка вела от него прямиком к трибуне для публичных выступлений. Власть над подземным царством принадлежала дочери Виктора Эры (именно под его руководством строилась Община) — Ируте.

Через несколько месяцев Исай наконец дождался внеочередного собрания «Глас Общины». Ирута Эра, первый лидер, вышла на площадь в полдень, за ней следовали остальные другие члены Центриссиума ЦПРО. Первый лидер имела едва ли не диктаторскую власть. Ирута обладала харизмой, присущей главе тоталитарного государства. Взгляд её выражал холодную расчетливость и спокойствие, но народ знал, что за этим спокойствием кроется сила и ярость. Спустя пять лет после смерти отца и прихода Ируты к власти, Норсор-2 попытался отнять у неё бразды правления. Несколько влиятельных господ собирали тайные встречи в подпольном баре, произнося пламенные речи и убеждая простой народ избавится от бессменной власти семейства Эра. «Времена монархии давно прошли. По какому праву власть заняла эта девчонка?! Наш народ достаточно пострадал. Не хватало сгинуть под юбкой выскочки-молокососки! Люди, не дадим себя в обиду! Не будет нам жизни под её покровительством!» — Кричали заводилы.

Взойдя на престол, первым делом Ирута опутала Общину паучьей сетью из спецагентов и доносчиков. О предстоящем путче ей стало известно уже ко второму собранию тайной организации. Тогда Первый лидер обрадовалась представившейся возможности показать себя. Двадцать третьего ноября 2015 года, на все той же площади перед Центриссиумом, выстроили близких родственников заговорщиков и самих зачинщиков переворота, последних было пятеро. Несколько дней несчастные подвергались пыткам и методично накачивались наркотиками. К моменту показательного наказания, они едва различали реальность и галлюцинаторный бред. Люди, что собрались на площади, ещё не знали своего нового правителя, поэтому пришли многие, и привели детей. После, они пожалели об этом.

Для начала близких родственников путчистов, около двадцати человек, поместили в большую камеру из прозрачного, но прочного материала. Их рты были заклеены. Затем камеру заполнили смертельным газом. Когда несчастные умирали, сотрясаясь в конвульсиях и кашляя кровью, простой народ начал уходить с площади, не в силах смотреть на это. Но их остановил вооруженный гарнизон личной охраны первого лидера. Стоит ли говорить о том, что никто из обвиняемых не ушел с площади живым. Их повесили, следуя старым традициям. Действо транслировалось на всю Общину. Народ всё запомнил.

Ирута приняла пост в 25 лет. Теперь, в свои 40, она обладала абсолютной властью, но добиться абсолютного порядка ей не удавалось. Большинство жителей Общины были теми самыми неугодными элементами для общества, которых не приняла к себе Лиона, и сделала она это неспроста.

Глас Общины, несмотря на внеочередность, проходил как обычно: избранные люди задавали заготовленные вопросы, Ирута на них отвечала, затем она задавала вопросы, а люди предлагали пути их решения. Через два часа среди присутствующих прозвучал вопрос:

— Первый лидер, как вы прокомментируете взрыв, потрясший нас несколько месяцев назад? А ещё отсутствие ночи и дефицит продуктов?

Взгляд Ируты превратился во взгляд хищника, щелочки глаз искали задавшего вопрос, однако её голос оставался спокойным и даже дружелюбным:

— Я огорчена произошедшей аварией и терактом против привычного нам жизненного устоя, но, к счастью, подобные случаи предусмотрены ЦПРО, и вскоре мы уладим сложившиеся трудности, — ответ Первого лидера и её тон не предполагали продолжения дискуссии. Её взгляд смягчился.

— Хотелось бы прояснить ситуацию… — Исай сделал шаг на мощеную площадь. Яркие лучи солнца, проникающие сквозь голубизну искусственного неба, создавали, как многим казалось, ореол вокруг головы парня, — По нашим сведениям, вы, Ирута Эра, вознамерились получить путевку в Федерацию.

На площади стояла гробовая тишина, ни перешептываний, ни возгласов, ни вздохов. Ирута изменилась в лице настолько, что её трудно было узнать, правый глаз задергался, но тон она сохраняла спокойным:

— Попрошу объяснить, молодой человек, чувствую здесь недоразумение. Кому «нам» стало известно? Кто вы сами, прошу прощения?

Толпа, не было видно края, обратила свои взоры на молодого человека. Кто он такой, этот смельчак и наглец? Сейчас его повесят, четвертуют турбинными ранцами или еще чего похуже. Площадь снова, как и в давние времена, придется вычищать от крови и кишок. Люди, смотревшие на Исая, заметили, как он будто к чему-то или кому-то прислушивается, было похоже, что у него в ухе наушник.

— Нам прекрасно известно, что федерация Лиона имеет виды на Общину, как на колонию. А всеми нами уважаемая и почитаемая Ирута Эра, которой поднадоело гнить в подземельях, с отбросами, коими она считает всех жителей Общины, вознамерилась продать свою родину за сладкую жизнь в Федерации.

Ирута вскочила со своего места уже на середине фразы. Правый глаз теперь едва открывался. Она не помнила себя от злости и чувства несправедливости. Каждый день она трудилась на благо Общины, продолжая дело отца и порой вовсе не жалея себя. А этот наглец! Да как вообще можно такое сказать или подумать?! Она лично его четвертует, но сначала заставит испытать всю доступную человеку боль!

— Взять его! Схватить предателя! Живым! — даже если в головы этим людишкам и придет мысль о правдивости его слов, они шага не ступят, пока она — первый лидер, не позволит этого.

Приказ был отдан, но никто не спешил с его выполнением. Нечто странное произошло на площади, будто невидимая волна прокатилась среди людей. Ирута тоже что-то почувствовала, но не придала этому значения. А ведь именно в это мгновение, в сознании всех жителей Общины, за исключением самой Ируты и Исая, поселилась одна мысль, которая заслоняла собой остальные. Мысль, которая несла в себе одно: «Этот парень, кем бы он ни был, говорит правду». Никто не сомневался в правдивости слов Исая, а на фоне этой правды и измученности последних месяцев, страх перед первым лидером померк, словно кто-то переключил тумблер. Страх заменила необъяснимая ярость.

Площадь ожила. Толпа хлынула, собравшись в бурный поток, к памятнику Виктора Эры, и трибуне Ируты. Словно орда бездумных зомби. Люди кричали, голоса слились в ужасающий гул. В их глазах читалась злоба, ярость, но они не топтали друг друга, а двигались как бы организованным строем. Перед тем, как её схватили первые руки (пятерых её же советников), Ирута лишь удивленно и растерянно посмотрела на памятник отца. Тот грозно глядел в сторону толпы, но защитить свою дочь, увы, не мог. Яростный рокот людского потока был на мгновение разбавлен воплем раздираемой на части Ируты. Вскоре толпа разошлась в разные стороны, а на месте мученицы осталось лишь огромное кровавое пятно. Кто-то утащил её голову. Толпа успокоилась так же внезапно, как и начала самосуд. Люди будто проснулись и совершенно не помнили про совершенное ими только что зверство. Ярость в головах людей сменило новое чувство: любовь и доверие к Исаю — их избавителю и путеводному свету. Под нарастающие радостные крики толпы Исай был признан первым лидером.

Правда

— Я все помню, — Ян пришел в себя после гипноза и укладывал в голове увиденное за последнее время. — Та девушка вампир, во сне, хотите сказать, что это не просто сон? А этот парень — Исай, все происходит на самом деле?

— Именно так, — Гаспар заваривал очередную порцию чая. — Катаклизм прошлого повторяется. Если ничего не предпринять — жизнь на планете будет уничтожена. Это лишь предпосылки. Вестников «апокалипсиса» должно быть четверо — ты видел только двоих.