Союзник (СИ) - Таволга Соня - Страница 60

— Вы же не поделитесь с ним своей догадкой? — холодно осведомилась я.

Кеттар равнодушно дернул плечами.

— Нет, — ответил он. — Мне это неинтересно. Я просто не хочу, чтобы вы мнили себя чересчур умной.

Я смолчала, а он добавил с тягучей леностью:

— В Тиладе я ославлен как убийца королевы. Но Лилиан лишили жизни вы, ведь так?

— Если бы вдруг, когда-либо, я взялась оправдываться перед кем-то, то это точно были бы не вы, Дир.

Его лицо чуть вытянулось — фамильярное обращение постороннего человека царапнуло его раздутое достоинство.

— И вы так и не сказали мне, почему я должна лишиться своей должности.

Он рассматривал кулон, лежащий на его ладони.

— Потому что эту должность вам обеспечивает ваш любовник. Завтра он официально снимет с себя полномочия, а новый канцлер не станет терпеть ваше присутствие во дворце.

И все-таки вы не знаете меня, господин кеттар. В моих рукавах столько сведений о каждой аквариумной рыбке этого дворца, столько влиятельных должников и преданных силовиков, что нового канцлера тоже назначу я. Впрочем, лишь при условии, что решу остаться при делах.

Риель заворочался в постели, и я ощутила злость.

— Вы не могли бы уйти, и вернуться утром? — предложила я, постаравшись, чтобы в голосе прозвучало давление, но не яд.

Он посмотрел на меня с неприязнью, как на давнего соперника и врага. Это удивило меня, поскольку мы практически не были знакомы. Он отправил золотую каплю в карман сюртука, и шевельнул пальцами в заклинании. Риель тотчас проснулся, дернувшись торсом, будто его разбудил укол в грудь.

— Джани, — вяло позвал он спросонья, не найдя меня рядом.

Оглядевшись, он наткнулся глазами на кеттара, и вылетел из постели, словно она подбросила его, как трамплин. Его кожа окрасилась в серый цвет, глаза стали похожи на черные колодцы. Кеттар улыбнулся ему, как родне, мигом утратив отчужденность, деловитость и неприязнь.

— Привет, дорогой друг! — счастливо изрек он, и, вскочив, бросился к Риелю, демонстрируя желание обнять.

Тот отшатнулся от него, как от роя пчел, сорвав объятие.

— По словам тиладцев, ты сильно пострадал при побеге, — пробормотал он неуверенно, как будто сомневаясь, что перед ним настоящий кеттар, а не иллюзия или морок. — Они предположили, что ты, скорее всего, не выжил…

— И ты надеялся на это? — быстро спросил кеттар. — Или боялся этого?

Риель потер глаза, и стремительно удалился в смежную комнату.

— Я хочу умыться, — бросил он на ходу.

Из арки послышался плеск воды рукомойника. Гренэлис вновь расположился на стуле в позе властелина.

— Зачем вы пришли? — спросила я грубо.

— Не затем, чтобы отвечать на ваши вопросы, — столь же грубо откликнулся он.

Риель вернулся чуть посвежевшим. Первый шок прошел, и холодная вода придала его мыслям жизни. Он посмотрел на меня с просьбой — очевидной, единственно возможной просьбой уйти. Предлагать это вслух было бы нелепо, и он понимал это не хуже меня.

— Дай мне руки, — тихо сказал ему кеттар.

Зачем тебе это, безумец? Разве ты сейчас пуст, разве тебе не удобнее заряжаться от камней? Ты получаешь удовольствие, когда держишь человека, который почти скулит от боли, отдавая тебе силы? Это особый вид садизма, или унижения, или… Нет, кеттар, ты не садист и не безумец, ты просто любишь власть — так же, как я. У камней нет души, подключаться к ним — часть твоей будничной работы. Подключаться к магу — значит запускать руку в его суть, касаться его естества. Заявлять о своих правах на него. Это страстный ритуал обладания, и я понимаю улыбку эйфории, танцующую сейчас на твоих губах. И я понимаю, почему неразумная, эмоциональная часть твоего «я» считает меня соперником и врагом. Ведь я действительно способна побороться с тобой за место в этой красивой голове. Подумав об этом, я испытала радость и азартный подъем, как если бы меня пригласили в возбуждающую игру.

Риель долго пил воду, когда кеттар отпустил его, чутко подловив момент перед потерей сознания. Потом вновь скрылся в арке, прильнув к рукомойнику, а после — уселся на кровати с ногами, натянув на себя одеяло, как будто замерз. Я закрыла окно, хотя воздух, влетающий в него, не был даже прохладным.

— Почему ты никогда не пытался от меня избавиться? — мирно спросил кеттар, катая на ладони золотую каплю. — Не потому, что боялся неудачи и мести, не из-за «ловушки», и уж точно не потому, что не додумался использовать железные перчатки. А почему?

Риель не отвечал. Пауза продлилась довольно долго, а после кеттар, преисполнившись уверенности, ответил на свой вопрос сам.

— Потому что не хотел, — отчеканил он. — Ты считал меня своим господином, но не считал врагом. Ты не выпустил меня из тюрьмы лишь потому, что королева и Триджана осудили бы тебя. Для тонуса тебе необходим тяжелый сапог, давящий на горло. Будь это не так, ты выбрал бы в спутницы очаровательную нежную женщину, а не это… не эту… не этого генерала.

Риель тихо смеялся, прижимая край одеяла к губам.

— Что дальше, Дир? — спросил он сквозь пылкий, но скомканный смех.

Кеттар поднялся, расправившись, расставив ноги на ширине плеч и выкатив грудь, и став похожим на ментора в аудитории офицерской школы.

— Солдат Велмер, устраивая мой побег, взял с меня обещание, что я не буду мстить, — сказал он. — Королеве, Ксавьере и ему. О тебе речи не велось.

Риель отбросил одеяло от лица, и вскинулся на кеттара с гордым ожиданием.

— Правда в том, — продолжил кеттар, — что я не испытываю злости, и не хочу тебе мстить. Ты просто нужен мне для работы, и поэтому я заберу тебя — не твою энергию, а всего тебя целиком. Завтра ты откажешься от поста канцлера, соберешь вещи, и придешь ко мне до наступления сумерек. — Он показал телепортатор — каплевидный кулон, и аккуратно положил его на край кровати. — А сейчас я, пожалуй, попрощаюсь с вами обоими, пожелав доброй ночи и приятных снов.

Он вышел в переднюю комнату, и в проеме взметнулась вспышка его портала. Я забрала огонек с потолка, и вернулась в постель. Риель сжато посмеивался в темноте, и я не спрашивала его о причинах смеха.

В конце октября я получила письмо от Ксавьеры. Королева пригрозила ей тюрьмой в случае неудачи с поимкой кеттара, и выполнила свое экспансивное обещание. Лишь узнав об этом почти полгода назад, я бросилась в Эрдли, но мода на побеги с помощью телепорта заставила королеву полностью запретить любое общение с узниками. Моя девочка томилась в подземелье безо всякой связи с внешним миром, пока государыня, наконец, не сподобилась милостью своей разрешить хотя бы переписку.

Побывав в Антале, тонкий конверт добрался до маленького городка на юге Лавилии, и почтальон вручил мне его на крыльце, до которого в мае дополз израненный кеттар, чтобы позвать на помощь. Вьер писала в своей бодро-хамской манере, но, когда человек без вины находится в тюрьме «до новых распоряжений», трудно верить его жизнеутверждающему тону. Вьер обмолвилась о том, что ее тревожит туманная судьба Велмера, и я решила рассказать ей правду. Я приложила к ответному письму фрагмент карты Лавилии, на котором отметила место, где кеттар похоронил солдата. Когда-нибудь она выйдет из заточения, и сможет встретиться со своей короткой любовью, если сердце ее будет просить этой встречи.

Пока я писала ответ, ребенок сидел так тихо, что я забыла о нем, но, стоило мне запечатать конверт, шустрая девчонка оседлала мои колени, и требовательно забарабанила мелкими ручонками по столу.

— Помоги мне написать письмо, Джани! — вскричала она. — Я тоже хочу!

Ее длинные распущенные волосы метались от активных телодвижений, попадая мне в рот и глаза.

— Что за бардак, Лин? — вопросила я сурово. — В приличном обществе принято причесываться.

Мужчины не могут не баловать девочек; хорошо, что у Лиенны есть я. Служанке так никогда и не удастся причесать этого зверенка, и теперь я намерена возложить данную обязанность на себя. Я многому смогу научить ее. Драться, врать, самостоятельно решать свои проблемы, пить, ругаться на ниратанском, краситься, комбинировать драгоценности, уважать себя, пользоваться людьми, заботиться о людях, не бояться ответственности, доставлять удовольствие мужчинам, и многому-многому другому. Но со временем, со временем, и только если она сама захочет. Для начала я могу заняться с ней письмом.