Союзник (СИ) - Таволга Соня - Страница 59

— Господин Гренэлис… — обратился он похолодевшим шепотом.

Я не отозвался, и только гневно сжал зубы. Неужели нельзя просто не мешать?!

— Там люди, — вновь шепнул он, и мне показалось, что мой хребет обдало кипятком.

Я вновь не отозвался. Что я мог сделать в этой ситуации, кроме того, чтобы продолжить работу? Если люди — это не пастухи из поселка, а наши противники, то единственный шанс уйти от них — создать телепорт.

Шуршание мелких камушков, катящихся по склону, послышалось не с одной стороны, а сразу с нескольких. Нас окружали. Овраг и тень пока еще скрывали наше присутствие, но люди наверху, вне всяких сомнений, спускались с целью проверить овраг и его тень. Я почувствовал кожей, как напрягся солдат, как он приготовился к атаке.

— Нет, — сказал я жестко, надеясь, что приказной тон ему близок и понятен, и он услышит меня. — Не нападай. Лучше быть арестованным, чем убитым.

Он усмехнулся с нездоровым жаром.

— Для нас с вами это одно и то же, — процедил он агрессивно. — Лучше погибнуть, сопротивляясь, чем быть позорно казненным толпе на радость.

Я прервался, чтобы не допустить ошибку, и посмотрел на его профиль, в эти минуты сделавшийся профилем всполошенного зверя.

— Дружочек, из тюрьмы и с эшафота иногда сбегают, — напомнил я успокаивающе. — Из могилы еще никто не сбежал. Подними руки и расслабься. Если они нас найдут, мы встретим их миром.

Мы встретили их через миг. Бледная женщина в тиладской форме застыла над оврагом, и мы пересеклись взглядами. Еще через миг на резных краях нашей впадины выросли двое других людей в форме.

— Капитан, они здесь! — крикнул кто-то из них, извещая о находке.

Мне оставалось несколько заклинаний до завершения работы, но я не решался шевельнуть пальцами. Любое мое движение они расценят как угрозу, и сметут меня шквалом огня, камней и ветра.

— Я готов отпустить заложника, — заявил я, выразительно посмотрев на Велмера.

Тот, казалось, опешил, но меня интересовало не его замешательство, а замешательство безопасников. Если переключить их пристальное внимание хоть на несколько секунд, у меня будет шанс доделать телепортатор, и хорошенько ударить его о грунт.

Велмер медленно распрямился, выставив вперед приподнятые руки. Солдаты-безопасники выжидали, столкнувшись с выбивающимся из схемы фрагментом.

— Капитан разберется, — гаркнула бледная женщина. — Не дрыгайся, Виаран!

Они ждали командира, отстающего где-то на склонах — никто не решался брать на себя ответственность за первый удар. Дисциплина делала тиладцев несамостоятельными и боязливыми; ниратанцы, скорее всего, уже укокошили бы меня и скрутили Велмера, либо укокошили обоих. Меня делало боязливым желание жить, и я, застывший, тоже ждал некоего дивного сдвига и разрешения.

— Вампира приказано уничтожить на месте, — напомнил мужчина с лощеной бородой, не переходя, однако, от слов к делу.

— Заткнись, Нэтт, — цыкнула на него бледная женщина. — Если у вампира щит, пострадает только заложник.

— Виаран — пособник, а не заложник, — возразил бородатый.

— Мы этого не знаем. Нельзя рисковать своими, дикарь!

На противоположной от них стороне буерака подал голос третий солдат:

— Если бы у вампира был щит, он бы нас уже перебил. А он боится шелохнуться.

— Он пустой, — поддержал его бородатый. — Но если мы дернемся, Виаран ответит нам. Надо было сразу их валить, внезапно. Я ловить грудью стрелу не хочу.

— Да заткнитесь же вы! — вскипела бледная. — Следите за ними! Мы отвлекаемся, пока спорим!

Хорошая мысль посетила ее, но поздно. Я уже воспользовался их мимолетной смутой, и вложил в серебряный эстин недостающие чары. Мои пальцы забыли, что одревеснели в заточении, забыли, что энергию я слизываю со дна. Я не боялся ошибиться в заклинаниях — я боялся превратиться в опаленное решето. Жест-размах, необходимый для крепкого удара и активации телепортатора, спровоцировал шквал огня, камней и ветра, и в портале я чувствовал не только обычные вибрации и удушье, но и как раскаленная стальная челюсть вгрызается мне в бок, как валун ломает кости ног.

Путешествие было в два раза дольше обычного, и в двадцать раз мучительнее. Испепеляющий жар заполнял мне легкие, жег глаза, воздушные вихри выкручивали суставы. Когда содрогающийся портал выплюнул меня на твердую поверхность, тряска и удушье прошли, но боль корежила, драла и гнула меня везде, просто везде. Сквозь алую пелену я увидел лакированный деревянный потолок; непослушной, чужой рукой зажал рваную рану в боку, и испугался собственного крика. С усилием, которого хватило бы, чтобы сдвинуть дворец в Антале, я приподнял голову, и глянул на окружающее меня пространство. Меня окружал пыльный кабинет лавилийского дома, обугленные остатки ящика с вещами из лаборатории, грунт из оврага, неактивные кристаллы, и два тела — окровавленных, обожженных и переломанных, как и мое. Не знаю, сколько времени ушло у меня на то, чтобы добраться до ближнего — минута, час, или целые сутки. Глаза Велмера были распахнуты ввысь с выражением тревоги и нетерпения; и мне не удалось найти его пульс, сколько я ни старался. Еще через минуту, час, или сутки я добрался до второго тела, и сквозь лютующий фон всех своих бурных ощущений, распознал едва тлеющую магическую активность. Шеил продолжал держаться за чары, как если бы поспорил с Праматерью, что не попадет в ее чертоги раньше некого неопределенно срока — далекого, словно расположенного за океаном. Без крупицы сил я рухнул лицом в его вскрытую грудную клетку, в голые ребра и скользкие мышцы, и пообещал Праматери, что тоже еще долго к ней не попаду.

Вроде эпилога

Триджана Кианте.

Ночью меня разбудил стук оконных рам, раскачиваемых ветром. Кто-то из слуг не закрепил распахнутые створки, и Анрес непостижимым образом оставил это несовершенство без внимания. Я выскользнула из постели, и босиком метнулась к окну, не желая, чтобы шум разбудил Риеля. Теплый воздух с запахом летнего дождя бросился в лицо, и я зажмурилась от краткого удовольствия. Закрепив рамы, я неторопливо развернулась, и увидела силуэт мужчины, тихо сидящего на стуле недалеко от кровати. Темнота не позволила рассмотреть его, но это не помешало его узнать.

— Здравствуйте, Триджана, — произнес он очень тихо, будто бы тоже не желал тревожить сон канцлера. — Я не знал, что рамы надо закреплять крючками.

Значит, это он открыл окно, и наш безупречный Анрес вовсе не сломался.

— Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по чину, — ответила я сухо, и запустила в потолок маленький огонек.

Слабый свет явил его взору короткую ночную сорочку и растрепанные волосы, но это нисколько меня не смутило. Никто не обязан цивильно выглядеть в собственной спальне, тем более перед незваными гостями.

— У вас больше нет чина, — сказал он в моем тоне, глядя на меня скучающе и отчужденно.

Золотой кулон в форме капли, с которым лениво забавлялись его пальцы, поблескивал обтекаемой поверхностью.

— Правда? — я подошла к нему настолько близко, насколько необходимо, чтобы приглушенный донельзя разговор был комфортным. — Почему же?

— У вас дурная репутация, — ответил он напрямик. — Вы замешаны в весьма затянувшемся сексуальном скандале, вы слывете своенравным и неуправляемым надзорником. Служба безопасности призвана обслуживать интересы двора, чрезмерно самостоятельный начальник стражи никому не нужен. Назначение вашего любовника на высший пост иллюстрирует тот факт, что вы не стесняете себя этикой и законом. Подкуп, шантаж, обман, интриги — все использовалось в подготовке членов Высокого Совета к вынесению решения. Риель — чистый и светлый человек, но мы-то с вами не верим в сказки, правда?

Я бросила быстрый напряженный взгляд на Риеля. К счастью, он крепко спал, обнимая угол одеяла. Он провел день в разъездах, и, будучи не слишком привычным к седлу, изрядно вымотался.