Источник пустого мира (СИ) - Кисель Елена - Страница 74

— Меньше рефлексируй. Может получиться так, что мы все ляжем в могилку еще до сегодняшней ночи. До меня тут дошли слухи, что стратегический план составлял наш рыцарь? Так я и знал: мы покойники. Пойду, посмотрю, чего этот оболтус начертил, если, конечно, он умеет писать!

И убрался, оставляя меня скорбеть о мире в целом и Тео в частности, а на прощание мне еще досталось странное выражение лица от алхимика. Уже почти когда он выходил в коридор — полуобернулся, и я поймала это выражение: догадка, почти озарение. Никак, придумал новый план обороны?

Потому что старый план Веслав разнес в пух и прах, и отзвуки этого скандала донесла до меня Ыгх. После их с Эдмусом шуточки она, да и спирит тоже избегали встреч с алхимиком, но подслушивать могли. По словам универсального морфа, Йехара было жалко даже Мандрилу, но это под конец, а пока братья показали класс, устроили скандал из тех, к которым мы привыкли, а повстанцы о подобном так даже и не слышали.

— Как может судить о ратном деле алхимик? — гремел рыцарь так, что я слышала это за несколько помещений и без всяких подсказок Ыгх. — К тому же, алхимик, который заперся почти на три дня и совершенно не знает расстановки сил?

— Твоя расстановка сил не в ладах с ординарной логикой! — бесновался алхимик. — Какого черта сдвинули всех в кучу, чтобы удобнее попасть было?

Наверное, дело все же кончилось бы мордобоем: этого с нетерпением ждали спирит, Мандрил, Ыгх и еще множество повстанцев, но когда скандал начал подходить к кульминации на сцену явился Офпроц. Пыхнув трубочкойокутавшись гадким дымком, папа Виолы изрек:

— Вас хочет видеть Шукка.

Времени было мало, но пошли все. В основном, конечно, Дружина, Мандрил был оставлен за главного, а архивариуса и Ыгх поленились искать. Я малодушничала и боялась даже себе признаться, что не хочу увидеть Тео вот прямо сейчас, через подозрительно малое количество времени после нашего с ним разговора.

Девочка лежала все в той же комнате, куда ее поместили по ее же настоянию. Лицо серое и уже окончательно недетское, глаза — тусклые и почти мертвые, волосы не сползают на лоб, а нарочито аккуратно зачесаны — то ли больной цирковой карлик, то ли кукла, изготовителю которой руки надо поотрывать, чтобы не пугал детей. Руки лежали поверх одеяла и были гораздо тоньше, чем могут быть даже у ребенка, и еще были морщинистыми, не как у старушки, но какой-то пенсионный возраст из этих рук уже смотрел.

Дружина столпилась на пороге в полном ступоре, Йехар каким-то неприметным образом выпихнул вперед меня. Шукка смотрела, как я приближаюсь, без малейшего интереса.

— Я проанализировала… — проскрипела она вдруг сухими губами, таким старческим голосом, что я бы сразу выскочила из комнаты от ужаса, но за спиной маячили Йехар, Весл и Виола. Спирит стоял последним, с таким же похоронным лицом, как у всех. — Они… сегодня нападут.

— Шукка, зачем ты еще… — начала с испугом я, но меня заткнули. И очень даже просто, одним движением указательного пальчика.

— Уже совсем скоро. Всё готово?

— Все, — коротко ответил Йехар, а Весл за его спиной что-то истерически хмыкнул о том, что вот, еще бы пару месяцев — и тогда точно управились бы в срок. Но открыто не возразил. Наверное, во время своих воплей эти двое успели как-то договориться — по-родственному.

— Вот, — Шукка глазами указала на миниатюрную коробочку, лежащую перед ней. — Отдайте техникам. Доработала. Моди… фицировала. Программа… поле… лишит их тяжелого вооружения. Тяжелого. Но их все равно будет больше, и стратегическое преимущество…

Она задохнулась так, будто единственное заумное слово доставило боль. Я непроизвольно шагнула вперед, но сказать ничего не успела: пальчик шевельнулся опять, на этот раз — уткнулся в коробочку.

— Отнесите им…

Никто драгоценную штуку брать не торопился, пришлось самой. Я бережно протянула руку, сгребла чуть теплую, напоминающую крупную флешку коробочку, повернулась к двери… Эдмус молча вытянул ладонь над плечами Веслава и Йехара.

— Я отдам, — буркнул спирит и исчез почти тут же. Наш зеленый — он шутил только пока для шуток было свободное пространство.

Глаза Шукки потускнели еще, как у человека, который заставлял себя жить только во имя чего-то, и которому больше уже ничего не надо и ничего не хочется. Теперь она действительно выглядела безнадежно больной, старой инвалидкой.

— Уходите.

Тихо, еле слышно и совсем без выражения. Мы ей не нужны, и она считает, что и она нам не нужна, но ведь шутка-то в том, что это неправда, только как сказать это ребенку, у которого вся голова забита формулами и принципами?

— Шукка, если мы что-то можем сделать…

Голос у меня был только в начале, а на последних двух словах безнадежно затух. Девочка повернула голову, смерила нас почти ничего не выражающими глазами и переспросила:

— Сделать? — потом недоверчиво: — Для меня? — и вдруг неожиданно: — Позовите Тео.

Действительно, неожиданно, я даже переспросила:

— Тео?

— Ну, да, — в умирающем голосе прозвучало академическое раздражение, — вы же знаете, кто это такой?

Я остолбенело кивнула, повернулась к двери…мелькнули крылья Эдмуса. Либо наш спирит уже успел сгонять к техникам, либо Ыгх опять маскируется под него.

Так и есть. Не успел один Эдмус отчалить, как появился другой, настоящий, и принялся о чем-то рапортовать Йехару. В своей манере, поскольку закончил фразой: «…и морды злые!» Из этого следовало, что противник был уже недалеко. Йехар, однако, выслушал и не шелохнулся. Наверное, колесо подготовки уже было запущено, и командующий обороной не очень волновался.

По сути, единственный повод для волнения был в том, что повстанцы остались брошенными на Мандрила.

Тео появился быстро и с перепуганным выражением лица. Он не сразу протиснулся в комнату из коридора: прошел внутрь только тогда, когда остальные заметили его и дали дорогу. Затормозил у порога, как запнулся, при виде лица девочки, но тут же подошел и остановился совсем близко.

Он ничего не сказал, хотя подбородок у него предательски подрагивал. А Шукка подняла свою ручку, тонкую, морщинистую, и ухватила его ладонь. И скрипучим, недетским голосом выдавила:

— Ты… будь рядом.

Тео беспомощно оглянулся, не находя сидения, но потом просто опустился на кровать рядом с девочкой. Молча.

Всё.

Эти двое так и застыли — ничего не говоря друг другу и держась за руки. Мы чувствовали себя по-дурацки и лишними, но почему-то не уходили, хотя здесь в нас явно не нуждались, а там нуждались, и еще как.

Взвыла сирена, размыкая тишину маленькой комнатки. Вздрогнули все, кроме Шукки и Тео. Раздался какой-то топот ног по коридору, бряцание металла и очень громкое поминание чьей-то задницы.

Кажется, сегодня здесь намечалось что-то вроде местного момента истины.

— Бластеры, — полумертвым голосом сказала Шукка вдруг. — Они уже на территории.

Она слабела с каждой секундой. Да сколько ей осталось там этих секунд — и мы не могли позволить себе даже этого! Бросили короткие, прощальные взгляды — и повернулись к выходу. Тео поднялся за нами, все еще не отпуская руку девочки и виновато глядя на нее.

— Боюсь, у меня нет опыта в подобном, — заговорил он сбивчиво. — Но если есть возможность… то есть, если вы объясните… хотя я не уверен…

Виола мимолетом кивнула и объяснила:

— Останешься здесь, с девочкой, — библиотекарь попробовал открыть рот, но она оборвала жестко: — Это мое распоряжение как твоего учителя. Понял?

Тео кивнул неуверенно, но глазами поблагодарил. Виола отыскала взглядом Веслава, но алхимик уже вышел, признавая ее право решать. Мы признали еще раньше, а Йехар так еще и ободряюще похлопал триаморфиню по спине.

— Это было благородно — взять решение на себя, — шепнул он. Виола старательно сделала вид, что не понимает, о чем речь.

— Он к бою не готов, — пробормотала она раздраженно. — И не будет готов, он же пацифист, каких поискать. А мне легче будет защищать его, когда он здесь, а не в каше на поле боя… сколько их?