Серое братство (СИ) - Гуминский Валерий Михайлович - Страница 93

Наши бойцы совершили обряд сожжения всех павших в короткой сече. Жаркий огонь яростно поедал богатую пищу, а оставшиеся в живых упали на колени и затянули унылую песню. Только я ничего не понял из нее. В ее ритмах слышалась тоска по ушедшим в большое путешествие, а из глубин нарастал яростный рокот будущих побед, в которых кровь погибших требовала отмщения.

Мастер отодвинулся подальше от погребального костра и повернулся ко мне покрасневшим лицом.

— Что скажешь, брат: идем обратно или прорываемся к морю?

— Нас мало, — я долго думал о нашем будущем. Выходило, что оно нерадостно. Оставаться нам здесь еще долго. — Но я боюсь, что мы не скоро увидим своих друзей. Мне тоже хочется ускорить бег к морю, но ты же сам видишь, Мастер: мы не пробьемся. Надо возвращаться.

— Жаль.

— Чего?

— Всего. И времени, и себя. А больше всего меня мучает непонимание того, чем мы занимались в последнее время. Егерь ставит на тебя, надеясь увидеть Корону Мира на твоей голове. Но не много ли для Философа, которого опекает все Братство?

— Совсем недавно я узнал о себе много интересного, — помолчав, ответил я. — Выходит, покоя не дождусь. Восстановить честь рода Вадигоров — не пустой звук. Надеюсь, ты понимаешь?

— Конечно. Я и сам не прочь отдохнуть от бесконечной борьбы за жизнь. В каждом городе я находил лишь короткое удовлетворение от своего существования…

— Куча ребятишек, красотки, смотрящие на дорогу с надеждой, когда же появится их единственный мужчина.

— А как же иначе? — голос Мастера помягчел. — В жизни все бывает. Просто кому-то выпадают счастливые кости в игре, как тебе. А я не требую для себя чего-то необычного…

— Чего? — толкнул я спутника в бок. — Можешь мне признаться!

— Спокойная жизнь на берегу лесного озера придется, пожалуй, по душе, — ответив, Мастер задумался. — Ну и красивую и молодую девчонку с желанием нарожать мне кучу ребятишек. Знаешь, как я буду их воспитывать?

— Представляю, — я усмехнулся, вспомнив картину первой нашей встречи.

Товарищ, видимо, тоже подумал об этом, нахмурился и ничего не сказал в ответ, глядя в затухающее буйство огня.

— Вот и все, — тихо сказал пятидесятник. — Когда я тоже погибну в бою — сожги мое тело так же, а пепел развей по ветру. Только заберись сначала на самую высокую гору.

— Не нравится мне твоя песня. Не вовремя…

— Придумай лучше. Вы же с Поэтом умельцы в таких делах.

— Когда-нибудь придумаю, — пообещал я.

6

Человек в рваных шкурах на голом теле, держа в одной руке короткий меч, а другой беспрестанно дергая поводья, подлетел на костлявой кобыле к остроконечному шатру, спрыгнул на землю и вломился вовнутрь, растолкав охрану.

У теплого очага сидели четыре человека и вполголоса что-то обсуждали. При виде наглеца, нарушившего мирное течение разговора, они вскинули головы.

— Однако, охрана у тебя, Ханвар, — оскалился светлокожий мужчина, единственный среди степняков, обгоревших и прокаленных солнцем. — Я уже не чувствую себя спокойным, несмотря на твои заверения. Теперь думаю: ночевать ли мне здесь или уехать домой?

— Пустое говоришь, центур, — на ломаном ваграмском сказал тот, кого мужчина назвал Ханваром, и злобно зыркнул в сторону стоящего на коленях гонца. — Охрану я пошлю в первых рядах на стены Энгла. Зря рубить головы я не привык. А тебе чего надо, волчья требуха?

— Великий, с вестью к тебе! — воскликнул всадник и низко опустил голову. Шапка упала с его головы, обнажив проплешины на затылке. Споро подполз к Ханвару, и, обхватив руками сапоги, поцеловал их.

— Не тяни!

— За Сторожевыми Курганами обнаружен большой отряд из крепости! Зоркий взгляд Курбачи обнаружил их, как только они повернули на наши пастбища!

— Это где? — заинтересовался центур.

— День быстрой скачки на хорошем жеребце, — почему-то неохотно пояснил Ханвар. — Выяснили, кто это?

— Это ваграмцы в сборе с другими отрядами. У них разные знамена. Три или четыре отряда идут.

— Сколько их?

— Больше тысячи! Движутся спокойно, высылая вперед по сто-двести всадников.

— Что они здесь делают? — нахмурился центур.

— Шакал их знает! — вскочил Ханвар на ноги. — Эй, Бурчак, Холан! Хватит лакать это пойло! Сейчас же скачите до своих порогов и поднимайте всех, кто еще держит в руках лук и меч! Вечером я хочу видеть всех перед моим шатром!

— Не успеем, Ханвар, — поднялся следом одноглазый, весь покрытый растительностью, кривоногий, но, несмотря на всю ущербность, хорошо развитый физически мужчина. Ему было лет сорок.

— Должны! Если наши враги не спешат, то мы обязаны поторопиться! Я хочу разбить этих наглых рыцарей!

Центур заметил, что Ханвар говорит дельно, ни на мгновение не давая усомниться в своих приказах. Он давил, требовал, торопил. Гость степняка тоже бы поступил также, если в спину дышит опасность.

Ханвар выгнал всех из шатра, кроме центура, и спросил его:

— Что ты думаешь? Неужели королева осмелилась развязать войну? Значит, это упреждающий удар?

— Тысяча — от силы полторы тысячи бойцов — это не война, — спокойно ответил гость. — Королева не станет рисковать столь безрассудно. Ваграм просто прощупывает наши возможности и силы.

— У тебя появились предатели!

— Это я выясню. А ты сможешь вырезать их отряд?

— Могу! У меня сейчас достаточно людей на расстоянии трех дней пути, и подходят еще. Но если мы развяжем сейчас войну — вся мощь Союза Трех обрушится на Степь.

Доводы Ханвара, конечно же, были разумны, но центур не собирался отступать. Он улыбнулся и сказал:

— Нет.

— Нет? — Ханвар был удивлен. Вся палитра чувств заиграла на его бесстрастном лице.

— Если в отряде находится королева Лация — им не следует так рисковать. Но тебе по секрету скажу: она там. Это лучший способ спрятаться от наемных убийц, и она правильно все рассчитала.

— О! — только и мог вымолвить Ханвар. — Это подарок небес!

— Понял? Мы одним ударом решаем все свои проблемы, — центур возбужденно заходил по шатру. — Если хочешь — можешь держать ее в заложницах, а хочешь — убей. Это уже твое дело. Но я все-таки прошу отдать ее мне.

Ханвар сощурил и без того узкие щелочки глаз, оценивая сказанное гостем. В его молчании читался вопрос.

— Она нужна мне, — словно подсмотрел мысли Ханвара центур, но вдаваться в подробности не захотел.

— Хорошо, — кивнул степняк.

— А теперь поговорим серьезно, — центур перестал мерить шаги. Подойдя к двери, откинул полог шатра, выглянул, посмотрел по сторонам, что-то коротко сказал охраннику, и только после этого повернулся к Ханвару. — Ты уже придумал, как уничтожить ваграмцев?

— В дальних становищах прячутся два мага, которым хотели срубить их никчемные головы. Но их способности оказались намного лучше, чем думали некоторые, в том числе и я. Они держат зло на всю Золотую Цепь.

— Так зови их, посмотрим, умеют работать эти лентяи или только притворяются. Сколько тебе нужно времени доставить их к нам?

— Прикажу, за один день доставят.

Ханвар подошел к центуру вплотную, примерился, восхищенно оценил рост и ширину его плеч.

— У меня много воинов, и два бездельника-колдуна, которых не терпится проверить, мало что решат. Но я использую их.

В последние дни Лация ощущала незримую опасность, сгущавшуюся вокруг отряда. Родового наследия в виде слабых зачатков магии вполне хватило, чтобы уловить угрожающие колебания эфира. Королева не всегда доверяла своим сверхчувствительным способностям, со смехом воспринимая слова матери о необычном даре, который так и не помог узнать о судьбе Гая. Теперь же внутренний голос безостановочно прямо-таки вопил о грядущих ужасах. Каждый нерв ее тела твердил, что нужно уносить ноги подальше от древних курганов, под стены крепости, пусть даже ослабленной бездействием. Махнув рукой на сомнения, Лация позвала к себе Калиуса и приказала усилить наблюдение за окрестностями и увеличить ночные дозоры.