По морям, по волнам (СИ) - Игнатьев Александр - Страница 17

Именно он аккуратно расправил дорогую гардину и прикрыл створки. Стараясь не шуметь, чужаки ночными призраками пошли по траве, так же параллельно дорожке, потом спустились в водосток, с вросшим от времени камнем и, наконец, пройдя метров десять, вышли на тропу, рядом с которой среди кустов сирени затаились Андре и Камилла. Как только толстый бандит поравнялся с кустами, Камилла резко схватила за плечо возможного претендента на свою руку, она узнала толстяка. Это был её предыдущий ухажёр — Олаф Маркони, непривлекательный вдовец, мрачный, но считающийся сильно верующим почитателем лона Церкви. Девушка боялась Олафа с первой своей встречи с ним, и даже прирождённое кокетство не стало мешать ей тут же отвергнуть все попытки, предпринятые Маркони в качестве возможного претендента на руку ветреной красотки. Неизвестный, со скрытым во тьме лицом, и бывший жених скрылись за поворотом дорожки. Затем, где-то вдалеке некоторое время улавливались звуки шелестящего под ногами гравия.

— Ты кого-то знаешь из них? — спросил Андре.

— Это Олаф Маркони. Милый, возможно, он хотел надругаться надо мной. Мне очень жутко, Андре!

— Так, дорогая, Камилла, дело-то нехорошее. И не думаю я, что так прямо за тобой и пришли. Олаф — торговец, верит истово, за женщиной, или чтобы воровать надо другого человека. Иди быстро, буди старшую леди, всё ей передай подробно, а я попробую нагнать и проследить за этими ночными гостями. Камилла была кокетлива, и прикидываясь испуганной дурочкой, никогда не была сильно труслива. Она быстро поцеловала любовника и поспешила к главному входу. А Андре, жалея потерянного на разговоры времени, устремился за скрывшимися несколько минут назад ночными посетителями, на бегу ворча об отсутствии при себе огнестрельного оружия.

Скользкий от росы, мрамор широких ступеней заскрипел под маленькой кожаной туфелькой. Быстро поднявшись горничная заметила движение. Кто-то шагал ей навстречу. Девушка сжалась от нахлынувшего ужаса и не сразу сумела поднять глаза. Негр Джон, близоруко щурясь, стоял почти рядом с ней, держа охотничье ружьё. Она выдохнула и, взяв себя в руки, строго и громко произнесла:

— Вы всё проспали, Джон, в доме были чужаки! Я вас бужу-бужу, а вы не подаёте даже признаков жизни! Здесь были воры! Слышите, во-ры!

— Да я никогда не сплю, Камилла! У меня ни минуты покоя по ночам! Я всё время бодрствую, обходя усадьбу-то, а это не маленькие расстояния! Приснилась вам сказка! Спать идите! Вот пожалуюсь хозяйке-то, кто на самом деле бродит ночами! Мне нельзя не доверять! Когда я вёз бедную больную леди Анну, у меня было гораздо больше заботы. И, догадайтесь-ка, что мне скажет лорд Грейсток, когда вернётся? Он сообщит всем: «Ты, Джон, всегда умеешь сделать всё так хорошо, что и я бы не смог! С тобой всегда спокойно. Если на посту Джон Смит, то все всегда в безопасности!».

Старый слуга ещё долго вёл эту неторопливую речь, обратившись к резной деревянной панели в коридоре. Девушка же, пробежав анфиладу комнат, забарабанила в дверь покоев леди Маргарет.

По тёмным коридорам, они опрометью поспешили в половину леди Анны. Собирался рассвет. Было четыре часа утра. Синяя рябь прорезала горизонт, и вот-вот должно было показаться солнце. В доме было очень тихо, хотя из спальни младшей хозяйки пробивался лучик горящей свечи. Неплотно закрытая дверь бесшумно отворилась. Там, на ковре, рядом с кроватью, лежала молодая графиня Грейсток. Её голова была залита кровью. Леди была мертва.

***

На третий день, маленький отряд, без происшествий и потерь, достиг берега моря. Перед Станиславом, чуть склонив головы в свете сияющего утра, стояли счастливые юноша и девушка, редкостной чистой красоты. Две волшебные статуи. Два мелорна.

На следующий день шумно и радостно, совсем не по законам старой расы, люди и мелорны провожали друг друга. Уплывали лодки аборигенов. Они везли весть о победе над чудовищем. Уходил домой галеон.

Море на закате дня встречало путешественников лёгким бризом. Но уже ближе к полуночи ветер резко усилился. Поднялась зыбкая боковая рябь, вот-вот грозившая перейти в шторм. Корабль спешил отплыть в открытое море. Там, где люди оставили остров, появились чёрные тучи, и кроваво-красная горизонтальная черта подсветила быстро чернеющий горизонт. С островом что-то случилось. Всю ночь там то разгоралось, то затухало багровое пламя. Ветер резко усилился, и начинался шторм. Вдали слышался гул и какое-то подземное рычание.

Внезапно, моряки услышали страшный грохот, на миг оглушивший всех. Через несколько минут до них долетел шквал, который подхватил корабль, как щепку, и, подняв на гребень, понёс над волнами, а потом бросил в море, собираясь навсегда покончить с беглецами. Над островом поднимался огромный ало-пепельный гриб, который захватил полнеба и стремительно приближался к бегущему прочь кораблю. Люди увидели, как пронзают море огромные раскалённые валуны, способные погубить их с одного удара. А затем, затмив пространство чёрной ревущей водой, на «Морской Мозгоед» накатилась волна. Через бесконечные минуты ожидания тяжёлый галеон смог взобраться на эту жуткую кручу, чтобы пробалансировав несколько секунд на гребне, стоя на излом корпуса, устремиться вниз, скользя в бесконечную чёрную бездну провала.

Следом за первым прошли ещё две водяных вала. В каждом из них мелорны рассмотрели лицо, шептавшее только одно слово: «Нет!». Острова больше не существовало.

Преодолевая волны, могучий галеон, направляемый двумя мелорнами, шёл вперёд. К утру на всех снастях висели гирлянды жирного серого пепла. Вокруг бушевал шторм. Бхенин и боги Эдо пытались отомстить беглецам. Но они уже были бессильны. Над морем вставало солнце!

Глава 13

Станислав уверенно шёл на север, в сторону Вест-Индии, рассчитывая, что прибудет в Линдон не позднее, чем через два с половиной месяца.

Ветер спокойно дул в сторону дома, и «Морской Мозгоед» в течение двух недель уверенно шёл, направляя бушприт к берегам туманной Бритландии. Море было пустынно, и люди за всё это время не увидели ни одного паруса. Ранним утром третьего понедельника галеон к тому же попал в полосу тумана, видимость стала нулевой, раздражение на борту копилось. Команда была порядком вымотана, озабочена и раздосадована. Всем хотелось нормальной еды и воды, да смыть с себя, наконец, соль.

На основании сделанных Деном записей, корабль шёл где-то рядом с Вест-Индийской территорией, лежавшей примерно в сорока морских лье к востоку от него по правому борту. Но на счастье флибустьеров, туман быстро рассеялся, и на горизонте они увидели зубья Скалистых гор, пока ещё напоминающих едва заметный частокол облаков. Серовато-голубые вершины будто повисли над тёмно-синей водой глубокого океана. Галеон быстро шёл по ветру, и до команды стал доноситься какой-то гул.

— Пууушки, мальчиики! — прошелестела вездесущим и всепроникающим голосом Мери.

— Пушки! — одновременно с ней крикнул Теодор, стоящий со Станиславом на мостике. Капитан лишь кивнул.

— Это около Нью-Дели, — прикинул Леопард.

— Пушки рядом с Нью-Дели… — только и произнёс Станислав. — Возможно, генерал Орильи Вступил с кем-то в битву. Интересно, кем надо быть, чтобы напасть на безупречно вооружённый форт. В любом случае, нам туда. Передай Дену.

Ориентируясь на гул канонады, которая была слышна всё чётче и яснее, они преодолели ещё несколько миль. Совсем скоро все рассмотрели пылающий корабль, и на нём вымпел с крестом святого Николая.

— Корабль Её Величества! — закричал Ден.

Подойдя поближе к разбитому и гибнущему кораблю, авантюристы рассмотрели зыбкие очертания двух высоких судов, явно принадлежавших Триумвирату, быстро уходящих в сторону Вест-Индии. Галеон спешил подойти поближе к терпящим бедствие и подобрать испуганных людей с четырёх перегруженных и подтопленных шлюпок, которые покачивались на волнах, готовые пойти ко дну в любой момент.

Наконец, первая лодка смогла пристать к круглому боку «Морского Мозгоеда». На палубу поднялся, достаточно полный, одетый в прекрасный бардовый, расшитый золотой и серебряной нитью, бархатный камзол. Ухоженные бакенбарды, явный предмет гордости, окаймляли белое, не загоревшее и лоснящееся лицо, выражавшее, то ли испуг, то ли обиду от всего произошедшего с ним. Следом на палубе очутился второй, тоже упитанный муж со слегка обветренным лицом. Оно имело два подбородка. На человеке тоже был дорогой костюм, правда без такой помпезности.