«Сандал» пахнет порохом - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 10

– Граф! Просыпайся, Граф! – тряс за ногу Монтана.

– Что случилось?

Аюб сел на койке, протирая глаза. Вылезать из спального мешка не хотелось.

– Уже девятый час, завтракать пора, а ты говорил, что проставляться будете…

– И ты из-за этого меня разбудил?

– Не только. Мухтарыч звонил, сказал, чтоб мы сегодня местные новости посмотрели.

– Чего их смотреть – и так все ясно! Если бы сработало, то волна пошла бы метров двадцати, нас бы уже в Азовском море крутило!

– Чего их смотреть, я не знаю. Мне сказали, я передал.

– Ладно, передал и иди!

Монтана орлом взлетел по крутому трапу, а Аюб включил телевизор и попытался отыскать местный канал. Но экран рябило от помех – никаких станций телевизор не принимал.

«Вот еще одна головоломка, – с досадой подумал Аюб. – Как же смотреть эти новости, которые мы и так знаем?»

Он поднялся в рубку и скомандовал идти вниз по реке. Включился, набирая обороты, двигатель, мелкой дрожью задрожала палуба.

Граф с товарищами стоял у борта, благодушно осматриваясь по сторонам. У берегов, да и вдоль фарватера выстроились десятки лодок, с которых ловили не только удочками, но и сетями, «пауками», бреднями.

– Имейте в виду, могут нас за браконьеров принять, – предупредил капитан.

– И чё? – взъерепенился Алха.

– Ничё! – передразнил Граф. – Или отстреливаться будешь?! Давай кэп, быстрей ищи устойчивый сигнал, да чтобы никому не мозолить глаза – ни рыбакам, ни браконьерам, ни водной милиции!

Такое место удалось найти лишь к обеду. К берегу, на котором виднелись жилые вагончики рыбацкого стана, швартоваться не стали, бросили якорь неподалеку. Телевизор вынесли из носовой каюты и установили на столе кормовой палубы, под навесом из маскировочной сетки. Рябь на экране сменилась мутным изображением, а главное – появился довольно четкий звук.

Матрос, он же по совместительству кок, принес большую чугунную сковороду, исходящую ароматным паром, со стуком поставил рядом с телевизором.

– Опять рыба?! – вздохнул Монтана, поднимая крышку.

– Это жареный судак! – сказал, жадно рассматривая аппетитно зарумянившиеся ломтики Фитиль, и нос его хищно зашевелился. – Нежное мясо и почти без костей! Мне нравится!

– А я бы от шашлыка на кости не отказался, – заметил Монтана, бросив многозначительный взгляд в сторону Аюба. Но тот никак не отреагировал. Он не сводил взгляд с телевизора.

На экране появилась заставка местных новостей, и присутствующие притихли. А когда появились кадры с плотины, даже жевать перестали.

– Благодаря профессиональным действиям охраны ГЭС, удалось предотвратить крупномасштабный террористический акт, который мог принести неисчислимые бедствия жителям нашего края, – торжественно-скорбно вещал за кадром женский голос.

– Это что, выходит, тот доходяга с карабином все предотвратил?! – возмутился Фитиль. – Алха, почему ты его не зарезал?

– Получается так, – поддержал его Монтана. – Со своим дружком-героем. Вообще-то, положено было их обоих завалить, прямо в караулке! А теперь этим долбакам еще премию выпишут! При Сталине бы…

– Помолчи! – перебил его Аюб. – Сталин моих предков в Казахстан сослал…

На экране взрывотехник, похожий в костюме «Грот» на космонавта, колдовал над прорезиненными мешками, вокруг которых растекалось по асфальту большое мокрое пятно. Съемка велась с безопасного расстояния, так что даже если бы не забрало шлема, вряд ли кто-то из знакомых смог бы узнать сапера.

Сам лейтенант Корсиков не расстраивался из-за того, что его лицо никогда не показывали по телевизору – не космонавт же он, в самом деле. Ему не только слава – даже простая известность противопоказана. Наоборот, люди его профессии засекречены: работа ответственная, специалистов мало, заинтересованные лица могут и охоту устроить…

Вернувшись с дежурства в свою панельную «двушку», он переоделся, выкупался. За это время Марина – стройная двадцатитрехлетняя блондинка успела причесаться, набросить «выходной» – красный атласный халат, быстро приготовила завтрак – яичница с колбасой, соленые огурчики, поджаренный в тостере хлеб, масло, сыр… У них еще шел медовый месяц, но молодые супруги рассчитывали, что так будет всегда. И стол она накрыла торжественно: в комнате, на белой скатерти, включила телевизор для фона. Только вышла на кухню и начала набирать чайник, услышала крик мужа:

– Маришка, беги быстро, меня по телику показывают!

На экране двигался человек в громоздком скафандре или чем-то подобном, осторожно водил каким-то прибором вдоль черных пластиковых мешков…

– Вот он я! Узнаешь?

– Да как же тебя узнаешь? – Марина всплеснула руками. – Это что на тебе такое?!

«Прибывшие на место происшествия саперы обезвредили опасную находку…» – вещала дикторша.

– Это противовзрывной костюм…

«Если бы террористический акт удался, огромная волна смыла бы хутора, города и села ниже Степнянска…»

– И что, помогает такой костюм?

– Конечно! Еще как… На куски не разорвет, руки ноги не разбросает, можно целеньким в гроб положить…

– Костя, что ты такое говоришь?! – Марина в ужасе прижала руки к груди и закусила нижнюю губу.

– Да не обращай внимания на такие мелочи! – Костя Корсиков отмахнулся. Он явно был доволен, что показался молодой жене в таком героическом облике.

– До взрыва никто не доводит! Надо чисто сработать, как сегодня…

Лейтенант Корсиков встал, достал из серванта початую бутылку водки и две рюмки, наполнил до краев.

– А вообще-то всякое бывает, Маришка! Давай выпьем за то, что сегодня обошлось!

Они выпили, Марина закашлялась, поспешно закусила огурчиком.

Костя, как завороженный, вглядывался в экран.

– Оперативно журналисты работают: не успел я домой доехать, а уже и репортаж готов!

На экране «космонавт» махнул рукой – подал знак, что можно подходить. Через несколько мгновений камера выхватила крупным планом два прорезиненных мешка.

«Террористы заложили более пятидесяти килограммов взрывчатки, этого хватило бы, чтобы полностью разрушить плотину…»

– Ничего не пойму! – удивился Корсиков, снова налил и, не дожидаясь жены, выпил. – Там же разрезы мои на мешках остались! Куда они делись? И на месте бетон под ними был, а тут показывают, что они на асфальте лежат… Конечно, мешки могли перенести в другое место, но почему тогда вода до сих пор не вытекла? И потом, разрезы бы не стали заклеивать…

– И что все это значит?! – спросила Марина.

– Да ничего не значит. Может, напутали чего…

– Ты какой-то напряженный…

– Да нет… Теперь это все не мое дело… Вот когда на месте взрыватель деактивируешь – там будешь напряженным… Поэтому давай пойдем с тобой в ванную, включим горячий душ и хорошенько расслабимся! Нет возражений?

Марина покачала головой.

– Ну, и замечательно! – Корсиков развязал атласный поясок, ловко снял с супруги красный халат, отбросил его на диван.

У нее была стройная фигура: узкая талия, округлые бедра, маленькая грудь с розовыми сосками, рельефно выделяющимися на молочно-белой коже, красивые ноги с развитыми икрами… Марина знала, что производит на мужчин неотразимое впечатление, и сейчас многозначительно улыбалась, ожидая обязательных в таких случаях слов и столь же обязательных, стремительных действий.

– С мешками, скорей всего, так вышло: настоящие увезли, а тут надо репортаж делать… Вот и нашли похожие, – рассуждал Костя, но наткнувшись на удивленный взгляд молодой жены, осекся.

Когда голой женщине рассказываешь про какие-то мешки, трудно убедить ее, что у тебя все в порядке… И он перешел к делу, тем более, что дальнейшие новости его не интересовали.

А Аюба с товарищами – наоборот, интересовали.

– Пятого ноября в Чечне уничтожена группа турецких наемников из четырех человек. По оперативным данным, боевики планировали совершить теракт. На месте боя была обнаружена начиненная взрывчаткой автомашина «Нива». Среди личных вещей убитых найдено письмо председателю расположенного в Анкаре Комитета кавказской солидарности, – деловито сообщила дикторша и, заглянув в какой-то листок, прочитала: