Кондуктор с "Ижорца" (СИ) - Ягодкин Александр Федорович - Страница 16

Следует еще на немаловажный факт внимание обратить. Не смотря на вечный вой в основном забугорных упитанных «либералов и коммунистов» о постоянном недоедании гусского нагода, наши бойцы оказались сильнее чисто физически. Ибо неурожаи и в других странах случались, но как лебеду да крапиву с грибами в пищу добавлять, смекнули только в России. А после того как в 1840 году в Ирландии картошка на полях погибла, и голодомор взял миллионы жизней, выжившие дистрофаны рванули массово жевать солдатский паек «от королевы», так же с «царским» не сравнимый (по хлебу аж вдвое меньше — всего фунт галет из «несытной» пшеничной муки с низкой клейковиной, ржаному сухарю значительно в калорийности уступавшим). Посему, на треть состояло британское воинство из заморенных и ненавидевших англичан ирландцев. Сержантский же состав, на две трети набирался так же из «своеобразных» шотландцев, поскольку на севере острова образование поставлено оказалось много лучше чем в метрополии. Бисмарк верно в последствии заметил, что войны выигрывает школьный учитель, а до того Наполеон — что армией командует он и сержанты. Английскую армию это касалось особо, ибо офицерские патенты там продавались, потому то те зачастую и поместий своих не покидала «белая кость да голубая кровь» в эполетах, и все на под-офицерах держалось.

Русская офицерская каста так же исторически сложилась сословной, но даже Суворов службу с капрала начал и запах собственных портянок хорошо изведал. А на этой войне, приказ пришёл унтеров грамотных, что помоложе да посмелее, на курсы краткосрочные в ближний тыл слать и там «на благородий» учить. А остальным офицерам, даже при ротационном отводе их частей на отдых в Севастополь, не по балам отплясывать, а оставаться с солдатами и совместно с батюшкой беседы с массами вести. Для того даже пара газет-методичек на месте стала издаваться — губернская в Симферополе «КРЫМ НАШ» и в непосредственно в Севастополе армейская «ЗА РОДИНУ», в которых в основном то сами фронтовики и публиковались. Особенно отличался молодой офицер-артиллерист Толстой. Да и стихи «народные», там печатаемые, моментально на музыку перекладывались. Когда требовалось закинуть врагу дезу о «захвате» французами Одессы и «нападении» австрияков, появились неожиданные по дерзости стихи, которые назвали в народе «ПРОЩАЙ, Я УХОЖУ В РАЙ»:

«Запомни меня молодым и безбашенным,

С пожаром в глазах, с ураганом в башке,

Пусть весь мир против нас, но мы однажды

Докажем им, для чего мы не жили как в Европе все…»

Да и после, практически в каждом номере появлялись не менее значимые вирши, типа: «Эх, дороги…», «В тесной печурке…» и т. д… Полковые же оркестры, не на балах слух благородий с дамами услаждали, а клали стихи на музыку. Причем делали это среди находившихся на отдыхе частей, так что и солдатикам с матросами «культурки перепадало». Добавить осталось то что эти крымские издания сделались в России самыми популярными, и усиленно перепечатывались, а то и от руки переписывались. Вводя в русскую речь понятия «британская наркомафия» и тому подобное. Вдалбливая в головы евроинтеграторов мерзость целей оккупантов и последствия перерождения в им подобных.

В последствии, коммунисты постарались замять тот факт, что их учителя и вожди — Маркс энд Спенсер (простите — Энгельс) в этой войне стояли за агрессора и люто ненавидели русский народ, равно как и негров и как ни странно, собственных соплеменников. Именно за то что не желал русич жить без царя в голове. Эти «знатоки» заморские и им подобные, забивалась в головы, даже с виду нормальных людей, мысль про «страну рабов». Только от услуг рабов «нормальные» добровольно отказываться не желали и постоянно ждали когда им «пришлют из деревни». Единственное дело присяжного поверенного В.И. Ульянова являлось тяжбой его фамилии против собственных крестьян, барский лужок потравивших. Разумеется талантливым болтуном выигранное. Солдаты же — бывшие крестьяне, в своем большинстве и ранее от крепостной зависимости не маялось и на волю не рвалось, ведь и их отец-командир являлся слугой царю. Патриархальщина глянцевая, но такое присыпанное вековой пылью положение дел тормозило развитие производственных отношений, потому революцию спускать требовалось «сверху». Но мягко, незаметно и по старине! И это не явилось сменой коней на переправе. После уборки урожая (весьма в тот год не дурственного), вышел очередной царский Манифест «Народ и партия едины» (или типа того) — о возрождении традиций 26 ноября (9 декабря) Юрьева Дня — права перехода крестьян к другому нанимателю (без всякого выкупа). Раз дворяне вольны со времен матушки Екатерины, то и права собственности на души единоверные только Богу доверять должно. Но на землю права не оспаривались — у владельцев-дворян она и так заложенной-перезаложной являлась. На этот счет спец. приписка имелась — о запрете её залога иностранным юридическим и физическим лицам — только в Государев земельный фонд (и банк при нем)! От туда проводились теперь как продажи по рыночной стоимости, так и пожалования. Например отставным воинам, от денежного пенсиона отказывающимся — по десятине за каждый год службы мирной (или месяц военной). Кстати, только отдавшие ДОБРОВОЛЬНО долг Родине (не обязательно в войске, но СЛУЖА — защищая, уча или леча) не менее двух лет счтитался Гражданином и имел права (голоса, на оружие и т. д.). Что создавало стимул для создания армии наёмной, с отбором лучших по кастингу (физо, образование, сообразительность, смелость). Подушная подать сменялась налогами косвенными. А так же и на собственность, в том числе земельную, послабление имелось только на первые 3 года обладания. Множество ещё разных реформ удалось провести царю не опираясь на склонные к переворотам придворные полки. А на реально воюющих армейцев. Причем на маразматичный генералитет в последнюю очередь, «заслуженных» почитателей штыка-молодца и шагистики усиленно спроваживали на пенсион. Война выявляла новые таланты и новых героев, а их думы и лица вскоре узнавала вся страна — впервые армия столь сильно насыщена оказалась журналюгами всех мастей и национальностей. Как и в войну 1812 года вскоре появились в стране молодые генералы, их дагерротипные снимки печатались во всех газетах и журналах Мира. На фоне лишений, кои им, и даже Цесаревичу, на фронте претерпевать приходилось (снимки землянок печатались так же), вякать дворянству о потере крепостных являлось невместно и непатриотично. И сулило клеймо врага Отечества схлопотать (со всеми вытекающими).

Травить и уничтожать архаичный эксплуататорский класс никто не собирался, слишком уж много средств в него за века из всего народа оказалось перекачано, не разумно являлось терять грамотное сословие. Выгодней было через систему налогов подвигнуть владельцев знаний ими с народом поделиться. Теперь уже не французские повара и танцев учителя выписывались в дворянские гнезда, а жильцы таковых сами превращались в преподавателей (причем на собственных площадях), если не хотели быть разорены. Не того ждали от власти привыкшие к роскоши аристократы, не понимая, что только так спастись получалось им от гибели, а стране от анархии. Лекарства и горькими бывают, потому не останутся выкупные платежи (превышающие полуторо-годовой бюджет страны!) в казино да борделях Баден-Бадена и у модисток да парикмахеров Парижа. А кому денег станет не хватать — добро пожаловать на фронт, там боевые платят, да и после обещали не дать пропасть тем кто хочет державе служить.

Резко поменяли стиль «коллективные пропагандисты и агитаторы». Властители дум, а так же инженеры человеческих душ, к штыку приравняли перо. Сочинительство про Обломовых и Чичиковых отмерло дав путь новым героям для подражания. Развернулась дискуссия в газетах о как бы неизбежном десанте на Альбион, и спор шел только о том где это сделать удобней. ДАБЫ ОТМЕРИТЬ ТОЙ ЖЕ МЕРОЙ! Этот «бред» как курьез вначале переводил «Таймс» и размещал на своих страницах. Но после публикации проповеди Епископа Иссакиевского собора Игнатия (Брянчанинова), а вернее подтверждения его пророчеств, английской «свободной» прессе цензура свое место указала. И 70 тысяч читателей за 4 пи потреблять принялась жвачку с тухлятиной. Все из за того что «пророчества» подтвердились вскоре и прозвучали они страшно (для врагов России):