Коммунистическая республика Камчатка (СИ) - Старицын Виктор Карлович - Страница 78

Лукошкин сделал очевидный вывод, что новые испанские пушки бьют на полторы мили. Взяв трубку, приказал радисту передать сообщение об этом в ГКП. Корабль, между тем, продолжал удаляться от скопления испанских кораблей. Набрав дистанцию две мили, Ушаков принялся описывать циркуляцию вокруг испанцев. Имея скорость 12 узлов, против максимум 4-ех узлов у испанцев, это было не трудно. Григорьев распределил цели и оба орудия открыли огонь по галеонам.

Через час от восьми галеонов остались только плавающие обломки и три десятка шлюпок. Стрельба испанцев показала, что полторы мили — предельная дальность их пушек. Но, точность при такой дальности, как и предсказывал Григорьев, оказалась — ни к черту. Среднее отклонение — порядка полу кабельтова.

Приказав Фернандесу поточнее определить координаты шлюпок, Лукошкин полным ходом двинул корабль в точку на второй линии, указанную ГКП.

Вечером этого дня на подходе ко второму рубежу сторожевик Нахимов перехватил еще одну эскадру из шести крупных галеонов, шедшую к Крыму. Прямо на крейсер Кутузов, двигавшийся по второй линии восточнее Крыма, вышла еще одна эскадра из семи галеонов. Сторожевик Макаров, выдвигаясь на вторую линию, настиг эскадру из семи галеонов, двигавшихся к Крыму с юго-востока. Все эти эскадры пытались пробиться к Крыму и были успешно потоплены до наступления темноты. Корабли Республики повреждений не получили.

Крейсер Суворов тоже перехватил восточнее Тринидада эскадру из восьми малых галеонов и пустил их на дно. И наконец, гидросамолет с Суворова обнаружил северо-восточнее Тринидада эскадру из семи галеонов и навел на нее сторожевик Казарский, находившийся в 20 милях севернее. В вечерних сумерках Казарский настиг эту эскадру и закончил ее уничтожение уже при свете горящих галеонов.

Вечером ГКП подвел итоги дня. На дальних подступах к Крыму было уничтожено 5 эскадр из 33 кораблей. На подступах к Тринидаду — три эскадры из 22 кораблей. Неизвестно где болтались необнаруженными еще от 2 до 4 эскадр. Все корабли флота получили приказ подойти на ближние подступы к Крыму и Тринидаду.

Ночь, к сожалению, была безлунной, хотя и ясной. За полтора часа до рассвета сторожевой катер Альбатрос-27 обнаружил в трех милях к югу от Крыма очередную испанскую эскадру. Испанцы шли к острову в полветра, потому имели ход не более двух узлов. Катерники смело вступили в бой. Альбатрос частым огнем из своей сорокапятки нанес головному тысячетонному галеону повреждения, не совместимые с жизнью, при этом активно маневрируя и уклоняясь от ответного огня. Встретив противодействие, шедшие кильватерной колонной испанцы начали перестраиваться в пеленг, растягиваясь на правый фланг.

Пограничники уже открыли огонь по второму галеону, когда к избиению испанцев присоединился сторожевик Макаров. Еще через пол часа в дело вступил сторожевик Нахимов. Учитывая близость берега и поставленную командованием задачу не допустить высадки противника на остров, для увеличения эффективности огня, сторожевики сблизились с противником на милю и, подсветив противника бортовыми прожекторами, открыли огонь.

В неверном свете горящего галеона, подожженного Альбатросом, артиллеристы сторожевиков развили максимальную скорострельность. Испанцев слепил свет прожекторов, но они отвечали полными бортовыми залпами. Макаров получил два попадания калеными чугунными ядрами, а Нахимов — одно попадание, пробившие деревянные борта. К счастью, повреждений жизненно важных узлов и пожаров удалось избежать. Сторожевики утопили три и подожгли еще два галеона. Но, шесть кораблей продолжали двигаться к берегу.

Когда передовым испанцам осталось до берега полторы мили, в дело вступила береговая пушка с южной артпозиции. Яркий луч мощного электродугового прожектора прорезал предрассветную мглу. Расположенная на вершине холма штатная трехдюймовка с Марти по дальности и точности стрельбы существенно превосходила пушки собственного производства, установленные на кораблях.

Артиллеристы артпозиции утопили два и подожгли еще два галеона. С тонущих галеонов испанцы спускали шлюпки. Остальные галеоны упорно двигались к берегу, направляясь к пляжу на южном берегу острова. Когда до берега испанцам осталась одна миля, открыли огонь две старых гладкоствольных 90-миллиметровых пушки береговой обороны. Все галеоны уже пылали, но продолжали идти к берегу.

Уже на рассвете три поврежденных галеона сумели выброситься на мель в районе строящихся заводских корпусов. Под непрерывным артогнем подошедших к берегу Нахимова и Макарова, огнем пушек и минометов береговых батарей с галеонов на берег высадились густые толпы испанцев. Вскоре, подошедший к месту боя крейсер Кутузов разнес корпуса галеонов в щепки. Сторожевики расстреляли все шлюпки.

Южную оконечность острова оборонял батальон гвардейцев. В недостроенных цехах химического, кирпичного заводов и завода боеприпасов заняли оборону три роты гвардейцев. Четвертая рота усилила оборону лагеря военнопленных, занятых на строительстве заводов. На работы пленных не выводили. Еще одна рота обороняла южную артпозицию и береговые батареи. К месту высадки по кольцевой дороге подтянули два броневика, которые встретили испанцев плотным пулеметным огнем. Когда первые лучи восходящего солнца коснулись верхушек холмов, весь пляж у горевших корпусов галеонов был усеян трупами испанцев.

Второй батальон гвардии выдвинулся из центральной части острова и заблокировал южную оконечность острова, образовав по холмам плотную цепь между верфью и научными лабораториями.

Деморализованные ураганным пулеметным и артиллерийским огнем, испанцы просочились между заводскими корпусами в поросшие лесом холмы за пляжем. Они оказались заперты на клочке суши размером полтора квадратных километра. По команде с ГКП крейсер обошел южную оконечность острова и встал у её северного берега. У южного берега остались два сторожевика.

Главком Сокольский, подъехав на броневике к холмам, через рупор предложил спрятавшимся в лесу испанцам спускаться и выходить на дорогу без оружия с поднятыми руками. Через оговоренную четверть часа испанцы не сдались. Главком с береговой батареи связался по телефону с ГКП. Крейсер и сторожевики обстреляли холмы осколочными снарядами. Выпустили по пяток снарядов на орудие. С двух сторон холмы простреливались полностью.

После обстрела на дороге появилась толпа безоружных испанцев. Многие были ранены. На острове в плен взяли всего две сотни. Еще пять сотен уцепившихся за обломки испанцев выловили в море у берега. Допрос пленных показал, что на двенадцати галеонах было полторы тысячи моряков и две с половиной тысячи пехотинцев. Мало кто из них умел плавать, поэтому, спасшихся оказалось мало.

Атаку на Крым флот и армия Республики отбили. Позднее, при разборе сражения в Генштабе, выяснилось, что штабисты недооценили испанцев. Генштаб предположил, что все силы Армады будут действовать одним эшелоном. Исходя из этого, после уничтожения восьми эскадр на первом и втором рубежах, весь флот отвели вплотную к островам. В результате, второй эшелон Армады с десантом беспрепятственно дошел до Крыма и Тринидада, причем цепь кораблей охранения на третьем рубеже эскадры прошли ночью и были обнаружены уже у самых берегов. Если бы не эффективные действия береговой артиллерии, испанцы смогли бы высадиться в Крыму крупными силами.

У Тринидада события разворачивались гораздо драматичней.

Лейтенант Угольников был расстроен. Командование дивизиона пограничных катеров Тринидада отрядило Альбатрос-1 дежурить в пролив Змея. Угольников считал практически не возможным, что испанцы пройдут через развернутую в 20 милях восточнее Тринидада оборонительную линию, по которой ходили три сторожевых корабля и три пограничных катера. Шесть кораблей на 140 миль линии создавали достаточно частую гребенку, просочиться через которую незамеченной, испанской эскадре было не реально. А, следовательно, и принять участия в разгроме испанцев Альбатросу-1 не светило.

Рассвет застал катер в восточной части пролива. Едва восходящее солнце осветило берег материка, сигнальщик доложил, что наблюдает на юго-западе на фоне берега что-то белое, похожее на паруса. Приглядевшись в подзорную трубу, Угольников действительно обнаружил вдалеке, милях в пятнадцати, белую полоску, похожую на ряд состворившихся белых парусов. Обнаруженные корабли уже далеко углубились в пролив Змея. Очевидно, катер Альбатрос-3, патрулировавший у входа в пролив, не заметил испанцев в ночной тьме на фоне материкового берега.