Дом последней надежды - Демина Карина - Страница 83

Она не спускает с него взгляда.

И шипит.

И шипение это заставляет господина Агуру вздрогнуть. А взгляд его наливается… недобрым?

— Смотрите, госпожа. — Он кланяется, а трое сыновей смотрят на меня в упор. — Этот мир опасен… И порой женщине не на кого положиться в нем…

А вот Гихаро куда как более прямолинейна.

— Даже если ты восстановишь лавку, толку не будет. — Она вытягивает шею, силясь через мое плечо разглядеть пожарище. Угли еще не остыли, и потому нищие пока не рисковали подойти ближе. Но еще немного, и самые смелые ступят на черное пятно, стремясь отыскать хоть что-то.

Наверняка по рынку поползли уже слухи о спрятанных сокровищах.

Золото. Камни драгоценные… или хотя бы куски оплавленного железа, которые можно будет продать в ближайшей кузнице, купив себе опиумной травы.

Наивно полагать, что я их остановлю.

— …люди к тебе не пойдут… все говорят, что место это проклято…

Она замолкает, позволяя мне додумать самой. Это несложно. Чужое проклятие заразно, как болезнь. Его легко принести с шелковым ли платком, с фигуркой резной… не важно, главное, что лишь безумец осмелится приобрести что-либо в проклятой лавке.

— …и сотня золотых — хорошая цена за место. Не надейся, что этот огрызок собачьего дерьма Агуру даст тебе больше… скорее он надеется окрутить тебя.

— Зачем?

— Земля. И дом… он старый, но в месте хорошем. Да и прежде там жил мастер, а потому можно будет объявить себя наследником. Что до тебя… то старший его овдовел недавно, дети у него есть, и наследники не слишком нужны.

Она скривилась.

— Слышала, он любил приводить жену к покорности…

Что ж, наверное, стоило поблагодарить за предупреждение.

— Сто двадцать, — сказала я, исключительно из упрямства. И госпожа Гихаро усмехнулась.

— Хорошо…

У нее отыскался свой чиновник, а потому оформление бумаг не заняло много времени. Плакать… пожалуй, хотелось, только желание это было отстраненным, не то чтобы совсем уж не моим, скорее…

Обидно.

И горько.

И…

Разбитые надежды имеют отвратительное свойство уродовать жизнь. Что ж… в этом городе у меня осталось не много дел. А там…

Я умею переживать падения. Они были там, в прошлом мире. Но я поднималась. И сейчас смогу.

Я ведь еще жива.

И я буду жить.

Я должна.

ГЛАВА 41

Вечером я пишу письма.

Много писем.

Я отчаянно боюсь пропустить хоть что-то, но… память моя становится похожей на книгу, страницы которой наполнены чужими просьбами… с теми, кто умеет читать, просто.

А другие…

…мне придется съездить на побережье и найти дом рыбака Тенуку, который прошлой зимой вышел в море, понадеявшись на богов и удачу…

…и еще хижину на городских окраинах…

…и…

Но таких меньше, уж не знаю, потому ли, что люди простые не слишком привыкли заглядывать в будущее, а потому их души не удерживают ни мечты, ни планы… хорошо.

Пальцы немеют.

А девочка оннасю, устроившаяся в углу, горько вздыхает.

— Он не тронет тебя.

— Большой. — Она прикрывает зеленые глаза.

— Если меня не станет, он о тебе позаботится.

— Пахнет плохо. Много ест…

Это да, прокормить такого, как Бьорн, непросто.

— Ночью тут, — пожаловалась она, загибая палец, — ходит… и другие люди тоже.

Я замираю.

Над письмом, в котором сообщаю некой Миото, что супруг ее прощает и просит лишь сжечь его любимое кимоно, ибо в том, что отрядили для похорон, чувствует он себя на редкость глупо.

— Какие люди?

— Разные. — Оннасю перебирается поближе. И идет она на четвереньках, странно, как не наступает при этом на подол своего платья. — Ходят. Смотрят. Один дал сахарного дракона. Вкусный.

Что ж…

…я ведь ждала… и рано еще бояться… сперва они попробуют зацепить меня. И не через служанку. К слугам здесь относятся примерно как к вещам… а вот девочки… надо будет предупредить, чтобы не выходили… и колдун…

…он еще не способен с постели встать.

И выздоровление будет долгим, а восстановление муторным, но он, и будучи слаб, все равно величина, с которой не рискнут связываться.

Тьеринги…

…попросить Урлака переехать ко мне.

Принято такое?

…да.

…в северных деревушках, где мужчин много меньше, чем женщин, временные браки не редкость. Год в одном доме, полгода — в другом, и никто не осуждает, ибо боги постановили людям…

…что именно постановили, Иоко не знала. Но уточнила, что здесь не север, однако я, точнее мы, — вдова, а потому…

— О чем спрашивали?

Оннасю вытащила пару заколок из волос.

— О госпоже… о том, где она бывает и с кем говорит, и еще не покупала ли госпожа себе платьев… шелка на кимоно… украшений…

— А ты?

Прическу она разбирала ловко, не позволяя прядям падать, подхватывала их и, проводя жесткой щеткой, укладывала за спину.

— Я сказала, что госпожа купила рис и мясо. Как прошлый раз… и еще до того… и еще раньше… а они спрашивали, сильно ли она плакала. Я сказала, что сильно. И что теперь у госпожи не осталась товара…

— Спасибо.

— От них дурно пахло. — Оннасю поморщилась. — Один остался… Бьорн его задерет?

Надеюсь, что нет.

Во-первых, это будет убийством, чего я не одобряю категорически, а во-вторых, несказанно осложнит и без того непростое мое положение. Кто знает, как местная мафия отреагирует на смерть наблюдателя? Нет…

— Еще спрашивали, зачем сюда тьеринги ходят.

Она выглаживала волосы, и я закрыла глаза… не полезут… наобум точно не полезут… знать бы еще, что им Шину рассказала… вряд ли правду, вернее, у нее имелся собственный взгляд на местную действительность, и я в нее не вписывалась, и…

— Я сказала, что госпожа скоро станет женой главного тьеринга, он уже подарил ей брачный браслет…

— Что?

Щетка замерла, а личико оннасю скривилось.

— Госпожа не знала?

Не знала… могла бы догадаться… и тот обряд, помнится, в котором я пила чью-то кровь, а потом не удосужилась спросить, чью именно…

Что ж, будет повод навестить благоверного.

Урлак смутился.

Не думала, что такое возможно. И этот растерянный взгляд поверх моего плеча. Я обернулась, чтобы увидеть, как Бьорн пожимает плечами. Мол, ничего страшного… женщина волнуется?

Поволнуется и успокоится.

— Я не сержусь, — на всякий случай уточнила я, опираясь на руку Урлака. Мне ее не предлагали, но иногда и инициативу проявить можно.

Можно, я говорю.

Беспомощность не так уж хороша, как ее расписывают, и плевать, что здесь другие обычаи.

— Хорошо. — Кажется, он выдохнул с облегчением.

— Я просто не люблю, когда меня используют.

— Я не…

— Ты мог бы объяснить.

— Ты слишком меня боялась, женщина…

…не я.

Но…

Не важно, что сделано, то сделано.

— Не тебя. — Рынок жил своей жизнью. Мы прошли мимо тележки, с которой свисали серебристые рыбьи хвосты. Минули лоток со вскрытыми ракушками, которые старуха поливала темной жижей. Глаза ее были затянуты серебристой пеленой, но руки двигались четко.

Когда мы поравнялись, старуха изобразила улыбку, а сквозь маску проглянуло другое лицо с вытянутым носом и безгубым ртом, полным мелких острых зубов. Они способны разгрызть не только плотную раковину, но и кости неплохо дробят. Я моргнула, но видение не исчезло, напротив, сама фигура преобразилась. Вот уже не грязное кимоно на старухе, но складки кожи, прикрывающие тощее ее тело. Руки длинны, на пальцах когти желтые и широкие, такими хорошо раскапывать могилы…

Живых она не трогает. Разве что где младенчика ненужного выкинут…

…или пьянчужка приснет в неправильном месте…

…или…

— Уходи, — просвистело создание, пригибаясь. И я отступила.

Я…

…они давно живут здесь. И тот мальчик с темной кожей, который притворяется водовозом. Некогда он прибыл из страны Хинай, но заблудился и отныне ищет дорогу, спрашивая о ней у путников, а после сам берется вести и заводит…