И занавес опускается (ЛП) - Пинтофф Стефани - Страница 18

Алистер настоял на том, чтобы купить лучшие билеты за два доллара, поэтому вскоре мы уже сидели по центру в третьем ряду.

Мы очень извинялись, что заставили полряда уважаемых господ подняться и пропустить нас за пару минут до начала.

Затем я глубоко утонул в мягких бархатных креслах и позволил полумраку окутать меня. Музыканты в оркестровой яме начали громко и ярко играть увертюру.

Первый акт представлял собой череду музыкальных и танцевальных номеров, пытавшихся компенсировать невразумительный сюжет. Возможно, всё дело в моём воображении, но у меня создалось впечатление, что актёры и актрисы сегодня просто одеревенели.

Естественно, к этому времени они уже должны были знать, что убита одна из их коллег. Удивительно, как они вообще вышли сегодня на сцену.

Едва с объявлением антракта включился свет, как кто-то резко хлопнул меня по плечу.

— Вы детектив Зиль? — спросил мужчина громким шёпотом.

Я кивнул.

— Тогда это вам.

Он передал мне розовый листок бумаги, пахнущий дешёвым парфюмом. Внутри большими, по-детски написанными буквами было приглашение встретиться с некой Молли Хансен у чёрного выхода сразу после шоу.

«P.S. Только избавьтесь от щёголя, что сидит рядом с вами», — приписала она.

Я развернул программку и просмотрел список актёров и актрис, задействованных в сегодняшнем выступлении.

Я не сомневаюсь, что мой резкий вдох был хорошо слышен, когда внизу списка я заметил её имя.

«Молли Хансен — молочница».

Это была актриса, заменившая сегодня Анни Жермен.

После того, как опустился занавес, завершая второй акт, я шёпотом быстро попросил Алистера опросить актёров за сценой.

— Встретимся здесь через час, — добавил я, понимая, что так просто он меня не отпустит.

Его глаза подозрительно прищурились и задержались на записке, которую я сжимал в руке.

Естественно, ему не нравилось, что я не беру его с собой.

— Кто-то хочет встретиться со мной наедине. К тому же, — добавил я, — это идеальное время. Я надеялся, что вы сегодня сможете лично поговорить с мисс Боуэн. Ведущая актриса такого уровня скорее станет разговаривать с вами — человеком, разбирающемся в театре…

К счастью, он оценил мою попытку лести.

И тот факт, что мисс Лили Боуэн была исключительно красива, пресёк все его дальнейшие возражения.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

35-ая улица.

Я ждал её у чёрного входа. И с каждой минутой чувствовал себя всё более неуютно — я не мог избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.

Я окинул взглядом обе боковые аллеи и подъезды близлежащих зданий, но никого не заметил.

Зрители быстро расходились, ибо погода была холодной и неприятной.

Я дрожал от холода и потирал ноющую правую руку, нервно оглядываясь через плечо. Бесспорно, это было реакцией на то, что я понимал: убийца Анни Жермен поджидал её в этом самом месте всего за пару часов до смерти. Возможно, я даже вижу то же самое, что и он: пустынная аллея, одинокий мужчина, курящий сигарету у газетного киоска на другой стороне улицы, спешащие укрыться от промозглого мартовского ветра прохожие.

Моя тревога нарастала, пока, наконец, не появилась Молли Хансен. Она изо всех сил старалась спрятаться от холода под наброшенным на голову и плечи плотным чёрным платком.

Едва кивнув в качестве приветствия, девушка схватила меня за руку и потащила вниз по кварталу.

— Быстрей, — скомандовала она, оглядываясь через плечо. — Если мистер Айзман увидит, что я вышла из театра в сценическом костюме, я получу нагоняй. У него отвратительный характер: он считает, что любое нарушение правил, есть смертный грех.

Мы быстро шагали по улице, пока не добрались до «Изумрудного Острова» — ирландского паба, в который она, очевидно, частенько наведывалась.

Помещение было небольшим — за узкой деревянной дверью открывалась комната, где стояли всего восемь столов и скамеек, за которыми ели и пили немногочисленные посетители. Но в камине горел огонь, а воздух был наполнен запахом трубочного табака, неожиданного для подобного заведения.

Молли Хансен заняла столик у барной стойки. Я осторожно последовал за ней.

— Два виски «Бушмилс», — крикнула она бармену.

— Ага.

Бармен налил золотисто-коричневый виски в два невысоких стакана и принёс нам, даже не взглянув на меня.

— Снова работаешь, Молли?

— Конечно, — ответила девушка, снимая пальто и вешая его на спинку свободного стула рядом с собой. Затем она стащила с головы тёмный парик, высвободив копну рыжих кудряшек, которые быстро стянула в хвост.

— Играю в одном спектакле в театре «Гаррик». Приходи как-нибудь вечером, посмотришь на меня. Договорились?

Она одарила его широкой улыбкой, показав белые, ровные зубы и ямочки на щечках.

Молли извинилась и сказала, что отойдёт на минутку.

Чтобы не встречаться взглядом с барменом, я вытащил из кармана часы и взглянул на время. Пятнадцать минут одиннадцатого. Осталось полчаса до нашей с Алистером встречи.

Молли Хансен вернулась, переодевшись в зелёное платье и смыв с лица грим. Я заметил, что кожа её была удивительно красивой — чистой и свежей, цвета свежих сливок, за исключением россыпи веснушек на носу.

Я решил, что она лет на десять меня старше — сорок или около того; несмотря на то, что она оставалась красивой женщиной, я отметил лёгкую седину в рыжих кудряшках. К тому же от неё веяло уверенностью, которая ко многим женщинам приходит лишь в зрелом возрасте.

Я взял стакан с виски, но пока не поднёс ко рту. Что-то в её облике заставляло меня быть настороже.

— О чём вы хотели поговорить?

Она склонила голову набок, пристально меня разглядывая.

— Вы не такой, каким я вас ожидала увидеть, — произнесла она наконец.

— И кто или что заставило вас ожидать иного?

— Обычные слухи…

Она одним глотком осушила стакан, откинула голову назад и крикнула:

— Джонни, ещё виски!

Бармен подошёл с ещё одним стаканом, и на этот раз бросил на меня обеспокоенный взгляд. Я понял, что обычно Молли Хансен не пьёт столько, и бармен логично предположил, что за её нехарактерным поведением стою я.

— Кажется, я вас раньше видел, — в конце концов, произнёс он. — Вы здесь раньше бывали?

— Не думаю.

Я спокойно и уверенно встретился с ним взглядом. Я никогда его прежде не видел и уже точно не заходил в этот бар.

Он отошёл, качая головой и бормоча что-то непонятное.

— Вы собирались объяснить, зачем я здесь, и как вы на меня вышли.

После этих слов я сделал небольшой глоток виски. Я не очень любил виски, но этой мрачной ночью обжигающий мою глотку напиток был тем, что надо.

Она вся напряглась, хотя и заставила себя широко улыбнуться.

— Думаю, я могу вам помочь, детектив. У меня есть информация о Анни Жермен, которая может вам пригодиться.

Я ждал, зная, что она продолжит. Её лицо выражало полную решимость.

— И я надеюсь, что взамен вы тоже будете готовы мне помочь.

— Я так не работаю, мисс Хансен, — произнёс я, откидываясь назад. — И позвольте вам напомнить, что это официальное расследование. Ваш долг — рассказать мне всё, что знаете. В противном случае, для подобного поведения у нас даже существует специальный термин: «воспрепятствование осуществлению правосудия».

Я сделал паузу, чтобы она осознала сказанное.

Женщина качнула головой и улыбнулась.

— Зовите меня просто Молли. И вы меня неправильно поняли, детектив. Я говорила лишь об акте доброй воли, ничего более.

Я всё правильно понял, но решил не заострять на этом внимание.

— Насколько хорошо вы знали мисс Жермен? — спросил я.

Она украдкой бросила взгляд на барную стойку.

— Если хотите, можем вернуться в театр и поговорить там…

Она низко и гортанно рассмеялась.

— Позвольте дать вам совет, детектив: если действительно хотите получить хоть какую-нибудь информацию от меня или моих коллег, разговаривайте с нами наедине, подальше от всевидящего ока мистера Айзмана. Никто не скажет ни слова, если будет хоть малейшая вероятность того, что он подслушивает.