Форсу (СИ) - Виктим Дмитрий - Страница 95

— Так, Димчик, что за игры такие? — озабоченно сказала Мариша. — Где Мика? Почему ты не с ней?

— Да я не виноват, — ответил я, смущённо прикрывая пах руками. — Тинка уменьшила меня и унесла, а эми в саду осталась. Я просил Тинку вернуться, но она не послушалась.

Степень озабоченности на лице Мариши скачком усилилась, а у ами Лимоники очень отчётливо проявилась тревога.

— Всё это капец как некстати! — всплеснула моя супруга руками. — Чтоб тебя, Тин, и твою ревность проклятую! Почему бы не посоветоваться сперва со мной?

— Я и прилетела посоветоваться, — огрызнулась пикси в ответ. — Эта леди на него претендует! Она!.. Она!..

— Его будущая невеста, — закончила Мариша её реплику и, протянув к одёжному шкафу руку, заставила его дверцы приоткрыться и выпустить наружу бежевый банный халат с длинными полами.

— К… как?! — не поверила своим ушам крылатая девушка.

— Возможная невеста, — поправилась магесса, набрасывая на мои плечи халатик. — Тин, ну это очень важный для меня политический брак. Родство с весьма влиятельной семьёй в Валенсии. А ты тут нам истерики закатываешь.

— Разве парии официально женятся? — удивилась пикси.

— На неолетанках женятся, — заверила её Мариша. — Более того, энесты берут в мужья себе только париев.

— Это не будет фиктивный брак! — возмущённо возразила Тинка. — Та девушка Диму очень любит! Она не удовлетворится формальными отношениями!

— Догадываюсь, — кивнула ей магесса. — Неолетанки выходят замуж только по любви. Политический брак — вовсе не значит "фиктивный". Просто он выгоден, вот и всё. И не переживай ты так, мы планирует только помолвку. До свадьбы ещё очень далеко. Мике всего четырнадцать, и окончательно повзрослеет она лишь к тридцати. Шестнадцать лет ещё до свадьбы, чего ты так взъелась? Мика не женщина даже, а энеста. Я вообще не понимаю, как можно к ней ревновать? Для меня и тебя она не конкурентка, а самая преданная союзница [1]. Ты что, не понимаешь этого?

— Энеста? — переспросила Тинка. — Это вообще кто? Да девушка она самая натуральная! Что я, не видела? Даром, что четыре руки!

— Всё ясно, ты не знаешь, — наморщила Мариша нос. — Ладно, давай я тебе позже всё объясню. Отложим этот разговор на вечер. Сейчас надо прежде всего определиться, заключаем мы помолвку или нет.

— Ты не станешь сама принимать решение? — хитро прищурилась ами Лимоника. — Дмитрий ведь твой парий, или я что-то не понимаю?

— Извини, Мони, но для меня он не просто парий, — улыбнулась Мариша в ответ. А я про себя искренне удивился тому, как быстро сблизились моя супруга и четырёхрукая гостья. — И кому, как не тебе, понимать мои чувства. Ты ведь и сама замужем за парием.

— Вау, как замечательно, — откликнулась неолетанка, расплываясь в озорной улыбке, и посмотрела уже на меня. — Дмитрий, тебе понравилась моя дочь? Просто общие впечатления. Этот ответ ни к чему не обязывает тебя. Времени на размышления ещё очень много — целых шестнадцать лет.

— Но мне очень важно, — добавила Мариша, — чтобы возражений у тебя не было с самого начала. А согласие на брак можешь дать и потом.

Поняв, что свадьба возможна лишь в отдалённой перспективе и неолетанка к тому времени повзрослеет, я сразу успокоился.

— Возражений нет, — сказал я уверенно. — По крайней мере, пока. Дочка у Вас очень миленькая, ами Лимоника. Меня смущало только, что она ещё… слишком юна. Но раз свадьба планируется, когда она повзрослеет, то я и не против. Может, есть ещё что-нибудь, о чём мне следовало бы знать?

— Ну, я бы добавила, — улыбнулась Мариша, — что Мика к тридцати годам станет столь же рослой, как и её мама [2]. Тебя не пугает перспектива уже самому́ почувствовать себя с ней в роли ребёнка?

— Такая огромная?! — не поверил я своим ушам, хотя об этом сразу можно было бы догадаться, и восхищённо добавил: — Ва-а-ау!

Компаньонки весело рассмеялись.

— Хи-хи, так и знала, что это подействует, — весело сказала Мариша. — Мой милый извращенец просто балдеет от великанок. В таком случае я возвращаюсь к своему вопросу. Так что ты скажешь о моей просьбе, которую я озвучила перед тем, как нас прервали?

— С удовольствием, — моментально откликнулась энеста и как-то очень хищно посмотрела на меня. — Когда?

— Чем раньше, тем лучше. Можно прямо сегодня.

— Шикарно!

— Вы о чём? — спросил я настороженно, чувствуя какую-то закручивающуюся вокруг меня авантюру.

Однако в этот момент в кабинет Мариши с рёвом и горючими слезами ворвалась Мика.

— …иму…сло…довище!!! — голосила она навзрыд, сглатывая слова. — Маленькая, злая…меньшила!.. — продолжила эми более внятно и замерла на месте с открытым ртом, увидев меня. Немая сцена продолжалась какие-то пару ударов сердца, а потом неолетанка разрыдалась ещё громче и бросилась ко мне, крепко стискивая всеми четырьмя руками.

— Ну же, глупышка, всё в порядке, я жив и здоров, — мягко говорил я, гладя девушку по голове и чувствуя щемящую жалость пополам с острой виной за то, что так сильно её напугал.

Я сердито посмотрел на Тинку, но та лишь обиженно отвернулась. Виновной она себя ни капли не чувствовала. Плавное движение ами Лимоники привлекло моё внимание. Неолетанка приближалась к нам скользящей и очень бесшумной походкой. Буквально как призрак плыла, правой верхней рукой вытягивая на ходу из кармана платья шнур с прозрачным кристаллом, точно таким же, какой висел на шее у Мики. На лице ами отпечаталась сильная тревога, от которой озноб пробежал по моей спине. Энеста медленно и аккуратно, как сапёр, разряжающий мину, опустила на шею дочери шнур и тихо выдохнула, расслабляясь.

— Мама? — пробормотала девочка, поворачиваясь к ней, потом посмотрела вниз, на свою грудь, и увидела кулон с прозрачным кристаллом, который висел рядом со вторым таким же, но только почему-то тёмно-красным, как рубин, а точнее как черешня, которую мы хотели с Микой посмотреть и попробовать.

«Почему красный? Был же прозрачный», — подумал я с удивлением.

Но в этот момент юная неолетанка заметила пикси и закричала:

— Это она! Она воровка!

Эми буквально зарычала и бросилась на неё [3]. Красный кристалл на груди её стал чёрен, как ночь, и рассыпался на множество мелких осколков, а прозрачный стал стремительно краснеть [4]. Пикси отлетела вверх и в сторону, рассерженно гудя крыльями, и угрожающе засветилась. Я испуганно замер, чувствуя, что вот-вот случится трагедия. Но Мариша, сделав быстрый и сложный пасс руками, заключила пикси в зеркальный шар, а мама юной энесты поймала и удержала в руках почему-то вдруг потерявшую сознание дочку.

— Твою ж мать! — в сердцах выругалась Мариша. — Только стрессов мне ещё не хватало в собственном доме!

— Я приношу глубочайшие извинения за нервный срыв своей дочери, — виноватым голосом сказала неолетанка, низко склоняя голову. — Очень надеюсь, что Вы простите её, она ещё юна и не сдержанна. А я не доглядела, это всецело моя вина.

— Полно, Мони, — отмахнулась Мариша. — И что это ещё за "Вы"? А ну-ка прекращай. Если я и сержусь на кого-то, то лишь на мелкую занозу, которая всё это нам и устроила.

Она посмотрела на шар, который почему-то стал радужным и деформированным, словно слегка оплавился, а потом развеяла его и открыла нашим взглядам ошеломлённую, покрытую копотью пикси, от которой шёл едва заметный дым.

— Живая? — с усмешкой на лице уточнила магесса. — Я думала, что ты сдержишься, но, видать, не зря подстраховалась. Шар поглощения, конечно, вбирает магию, но не идеально быстро. Могла бы и навредить себе.

— Я в норме, — проворчала Тинка, а потом сердито выкрикнула: — А вот эту бешеную к Диме лучше не подпускать!

— На себя посмотри, — хмыкнула Мариша. — Кидаться в ребёнка файерболами — как не стыдно?! Я уж молчу, что ты могла мне комнату подпалить.

— Извини, — понурилась пикси.

— Одними извинениями не отделаешься. Нас ждёт с тобой очень серьёзный разговор.

— Мариш, очень прошу, — мягко вмешалась в их разборки энеста. — Давай всех простим и забудем этот нелепый инцидент. Мне бы очень хотелось, чтобы дочка моя подружилась с этой миленькой крылатой красоткой.