Форсу (СИ) - Виктим Дмитрий - Страница 94

— Э-э-э, хорошо, — неуверенно сказал я, обращаясь к Марише.

— Вот и умничка, — кивнула мне она.

Дамы ретировались из комнаты, а я остался стоять столбом, не зная, что делать и что сказать. Юная энеста подплыла ко мне изящной походкой и остановилась очень близко, глядя немного снизу-вверх и по-прежнему зачарованно улыбаясь.

— Хо… хотите, пойдём в сад? — спросил я, слегка заикаясь, и эми кивнула, но, судя по виду её, она вряд ли вдумывалась сейчас в смысл моих слов. С таким же результатом я мог бы, наверное, предложить сходить на Луну, и она бы тоже кивнула. Ох! Как же всё-таки всё это смущает. Но не сказал бы, что мне не нравилось общество Мики. Чем больше я посматривал на неё (пока лишь урывками), тем больше она меня умиляла и притягивала.

«Нет, нет и ещё раз нет! — мысленно взмолился я. — Господи! Да что ж такое-то со мной. Я не педофил! Не педофил я!»

Первое время мы шли по саду почти молча. Я не мог придумать нормальную тему для разговора, а энесте, похоже, тот и не требовался. Казалось, что одного моего присутствия рядом ей хватало с лихвой, а всё остальное было неважно. Ох! А вот я так не мог. Меня напрягало и удручало молчание. Я чувствовал себя несостоятельным кавалером.

Эми повернула ко мне голову и вдруг заговорила первой:

— Красиво здесь, мне очень нравится, — сказала она мягким певучим голосом. — Я вот в городе живу, и у меня рядом нет такого сада.

— Э-э-э… да, — ответил я с запинкой. — Мне тоже очень нравится наш сад. Но когда долго живёшь рядом с ним — привыкаешь. Поэтому перестаёшь ценить это… богатство.

Я посмотрел на эми с улыбкой, чувствуя, как уверенность быстро возвращается ко мне. Начало разговора было положено, и дальше поддерживать его стало легче. Мика моментально ощутила моё внимание, повернула голову, и глаза её в этот момент показались мне очень… яркими, пронзительными.

Ох, опять я не выдержал её взгляд, смутился, опустил глаза и увидел чёрную тесёмку на шее энесты, конец которой скрывался под тканью платья.

— Это у Вас амулет какой-то, да? — спросил я первое, что пришло в голову.

Эми коснулась шнурка пальцами и вытянула его наружу, открывая мне бесцветный прозрачный кристалл в форме короткого шестигранного карандаша, около двадцати миллиметров длиной и пяти шириной, с короткой двусторонней заточкой. Один заострённый кончик кристалла смотрел вниз, а второй был заключён в металлическую оправу с кольцом, к которому и крепился шнур.

— Поглотитель, — пояснила Мика. — Но очень красивый, мне нравится его носить. Смотреть сквозь него одним глазом смешно. А ещё, пропуская солнечный свет, он делает радугу. Красиво.

— Ясно, а что он поглощает?

— У меня — ничего, — с улыбкой ответила энеста. — Прозрачный всё время, но на всякий случай носить надо. Вот у сестры окрашивается иногда, когда она сердится или волнуется. Мама постоянно занимается с ней, чтобы не окрашивался. А со мной пока рано.

— Ар? — догадался я. — Этот кристалл поглощает Ар?

Мика хитро глянула на меня, улыбнулась и неожиданно сменила тему.

— А у вас в саду растёт что-нибудь вкусненькое?

— Есть черешня, виноград, малина, яблоки, — стал перечислять я. — Да много всего. Но их всё равно вымыть придётся, перед тем как есть.

— Покажешь?

«Она на "ты" перешла! — мысленно отметил я. — Наверное, и мне можно?»

— Пойдём, — ответил я Мике и по расцветшей улыбке на её губах понял, что не ошибся.

Больше всего мне в саду нравилась черешня: крупная, тёмно-красная, почти чёрная и обалденно сладкая. Сам я её нередко рвал и ел прямо с дерева, не опасаясь микробов и пыли. Ну, понимаете, да, что мне нечего было бояться с моими шестью зелёными и шестью оранжевыми листиками. И я вообще ни разу не чувствовал хоть какого-то недомогания с тех пор, как стал парием.

Тинка очень часто сопровождала меня по саду, поэтому тоже пристрастилась к черешне. Для неё одна ягода была как для человека дынька-колхозница, и ей очень нравилось, когда я скусывал половину, извлекал косточку, а оставшуюся половинку отдавал ей. Пикси удерживала её двумя руками и ела, довольно мурлыкая себе под нос о непрямом поцелуе. Ну и лакомиться черешней в её компании было одним удовольствием. Тинка целый конвейер запускала, отправляя плоды в цепочечный полёт. Самые спелые и сладкие черешенки отделялись от дерева, выстраивались в очередь и устремлялись ко мне.

Помните Вовку в тридевятом царстве? Так я был прям как он. Однако в моём случае вкусняшки летели прямо в рот, только косточки успевай сплёвывать. Первый раз я увлёкся и так обожрался этой черешней, что мне реально было трудно подняться на ноги и идти. Я охал и стонал, коря коварство крылатой жёнушки, а та заливалась довольным смехом и всячески надо мной подтрунивала. Но потом заботливая супруга таки сжалилась над перекушамшим муженьком, уменьшила и отнесла меня в Маришину комнату в особняке. Правда, она не упустила случая взять с меня дань полётным сексом в излюбленном своём стиле "на лету". Кстати, должен отметить, что процедура "уменьшение-увеличение" очень ощутимо помогла мне. И когда пикси впитала с меня пыльцу фей своими крылышками, я чувствовал себя уже́ заметно получше. Но всё равно в будущем никогда больше так не обжирался.

В общем, я задумал первым делом показать Мике черешневые деревья. Подозревая, что и пикси мы там где-то сможем найти, решил заодно девушек познакомить поближе.

Вскоре показались мои любимые угодья. Тинку я с первого взгляда не увидел, но мелкая обычно просто терялась в густой листве. Ей очень нравилось набрасываться на меня неожиданно, усаживаться на шею верхо́м и, крепко вцепляясь в волосы, пришпоривать пяточками по плечам: «Но! Но, лошадка!»

Вот и сейчас я просто шёл по саду и с затаённой улыбкой ждал её нападения. Однако всё обернулось несколько не так, как я предполагал. За спиной раздалось басовитое пчелиное гудение, я обернулся назад и увидел пикси, зависшую в воздухе в парочке метров от нас.

— Тинка, а мы за ягодками пришли! — радостно сказал я, но пикси не поддержала моё веселье. Она выглядела до странности серьёзно и хмуро. На меня не смотрела, уделяя всё своё пристальное внимание неолетанке, облетела эми по дуге, и во всех действиях крылатой девушки прослеживалась какая-то тревожная напряжённость.

«Кажется, пойти к черешне было не самой лучшей моей идеей», — успел подумать я. И в этот момент пикси метнулась ко мне, зажигая крылья серебристым блеском пыльцы, а в следующую секунду я почувствовал кратковременное падение, спадание одежд, крепкие объятия сзади и лёгкую перегрузку быстрого набора высоты.

— Тинка, ты что творишь?! — со стоном возмутился я. — Она же наша гост…

Договорить я не успел, услышав за спиной отчаянный вопль раненого зверя. И в душе́ у меня вдруг ёкнуло и похолодело от предчувствия беды.

— Тинка, слушай, Мика там одна, она сада не знает, и с ней что-то не так, надо вернуться, Тинка. Не время сейчас в игры играть.

Но пикси и не играла.

— Не отдам! — прорычала она. — Ты мой! Не отдам вертихвостке!

— Да ты чего, Тинка! Она же гостья, мы просто гуляли.

— Молчи, мужчина, — возразила пикси, и в голосе её прозвучали стальные нотки. — Ты не слышал её чувств, а я слышала. Ты слишком сильно нужен ей, чтобы я могла это игнорировать. Она уже считает тебя своим. Я должна доложить Марише. Пусть она решает, как с ней поступить, но я бы её к тебе и на километр не подпускала!

Поняв, что спорить бесполезно, я смирился и вздохнул. Кроны деревьев стремительно пролетали под нами. В этот раз пикси не настроена была на секс, она и удерживала-то меня со спины, обвив руками за грудь, а ногами за бёдра. И только мягкие девичьи грудки, прижимавшиеся к моим лопаткам, как всегда наполняли тело приятной истомой.

В общем, через пару минут мы были уже в кабинете Мариши. Тинка быстро и безошибочно её нашла. Я почувствовал, как масштабы вокруг обретают привычную размерность, и приземлился ногами на пол, легко удержав равновесие. Единственное, что меня в этой ситуации очень смутило, — это участь оказаться перед взрослой неолетанкой голышом.