День Гнева (СИ) - Кирнос Стефан - Страница 89

Маритон никогда не забудет, как увидел огромный, не вмещающий дворец — постройка в виде исполинского зиикурата, по пять ступеней, в каждой из которых был устроен отдельный домен Апостолов, в три сотни метров каждая по десять отделов на ступень. Первая ступень — Домен Апостола Война, вторая принадлежала Апостолу дел религиозных, а третья главе экономической сферы. От каждого домена ввысь, словно споря, друг с дружкой и Господом за превосходство, устремляются огромные башни и надстройки. Когда армия ступили за пределы ворот на территорию Апостолов огнём фронтальных орудий, вылезших из чёрного фасада Дворца, их попытались остановить, но ракетный удар подпортил не только планы обороны, но и живописный фасад постройки. Живые растения, статуи и украшения, вместе с сотней голограмм исчезли в боевом налёте, навсегда похоронив с собой часть былого мира, что восстал средь праха и продемонстрировал силу научного подхода и технического прогресса.

— Многое мы прошли, — Аурон коснулся помятого шлема и отстегнул его, демонстрируя изнеможённое и измученное битвой лицо, покрытое сетью кровоподтёков, на месте, где сильно вогнулся шлем — на правой брови, под левым глазом и у челюсти. — А ведь я даже не думал, что всё так произойдёт.

— Что именно, господин?

— Ровно по воле Бога мы сможем взять штурмом главную дорогу и попытаться захватить Дворец… хотя мы его так и не захватили. И мы вот-вот подойдём к концу войны. Ты чувствуешь, как он близко, Маритон? Конец всего этого, — рука, обтянутая металлом и печаткой устремляется в сторону пылающего города. — Ещё немного и конец всему этому.

— Да, — пытаясь тряпкой утерпеть сажу с лица, отвечает Маритон и смотрит в практически чистый, но гордый и мужественный лик командира, что с печалью взирает на картину хищной войны, которая квартал за кварталом пожирает город. — Скоро она закончится, только боюсь, этого мы не увидим. Во Дворце слишком много врагов. Гвардия, Киберарии и ловушек до чёрта. Мы не выйдем отсюда, — мрачно заключил Маритон, вспомнив, что сюда они пробрались с жестокими боями через все сегменты Дворца, обходя скопления врагов как можно дальше.

— Знаешь, я даже и не думал, что сегодня выживу к вечеру. Мы живём, чтобы умереть ради великой цели. И только отдавая жизнь за нечто славное и светлое, можно верить, что мир станет лучше.

— Интересный у вас настрой, — отбросив тряпку проговорил мужчина.

— А у тебя какой? Ответишь, наконец-то, Маритон, за что ты сегодня пошёл на войну? Во имя чего столько крови оказалось на твоих руках?

Губы мужчины разошлись в нечто среднем между улыбкой через боль и жестокой ухмылкой, преисполненной сумасшествием через моральное потрясение.

— Я? У меня много причин… я ведь был ещё мальчишкой с родителями, когда застал рождение всего безумия. Затем нас рассоединили и лишили меня семьи. Потом на службе Аккамулярия и увидел столько идейной несправедливости. А затем я… влюбился. Девушка по имени Анна запала мне в душу, но она с неистовством чтила все постулаты Информократии до тех пор, пока не получили компромат. Всё кончилось тем, что её казнили. Убили за обычные чувства, сожгли, как тряпицу.

— Вот это ирония! — то ли усмехнулся, то ли восхитился Аурон. — Тот, кто застал рождение власти, терпел её и служил ей, во имя обычной любви, собственноручно казнил её, стал палачом для всей Информократии. Это же какая сильная тяга была к человеку?

— Скажите сеньор, а ради чего вы обагрили клинок? — быстро перевёл тему Маритон.

— Не обижайся, — Аурон почувствовал нотки обиды в голосе парня. — Я считаю твой повод достойным. Ты спрашиваешь, за что я борюсь? Не за идею… нет, но за людей и за то будущее, что им уготовано. Я был бандитом, душегубцем на службе новых феодалов старого, погибающего мира, выстроенного на костях Италии. На моих руках много крови невиновных и шанс исправить положение для меня залог… спасения души. Наверное, послужив у того мрака, который мы выжигаем я понял его опасность и как моя душа осквернилась. Да, я сражаюсь за неё, за душу, ведя за собой армии Канцлера, так как для меня это последний шанс искупить множественные грехи прошлого.

— Думаете, Рейх это лучшее для них? — осторожно спросил Маритон. — Лучшее для мира?

— Знаешь, среди всего безумия, что нас окутало, среди сумасшествия, вроде Информократии и либерального распутства, Канцлер со своими идеями тотальной духовности и контроля это свет, луч обжигающего солнца. И делая выбор между идейным мраком, в котором способны пропасть самые осветлённые души и испепеляющим солнцем, выжигающим всякую оскомину, я выберу второе. Ты и сам знаешь, что Империя… Рейх это лучшее, что может стать с этим проклятым миром и лучшего не будет. Костры новой инквизиции и молитвы с утра до ночи это не самое худшее, что станется с нашим миром, ибо ночи разврата, тьма либерального абсурда или же такого безумия как Информократии, куда убийственнее для человека.

Время на отдых прошло парами минут раньше, чем окончился разговор. Аурон развернулся к своим воинам, оставив Маритона, и заглянул в их очи. Каждый из них готов идти до конца, а посему «Крестоносец» без лишних слов обнажил всё так же сияющий серебром меч и двинулся вперёд навстречу судьбе, поведя за собой оставшихся в живых.

— Веди нас, Маритон! — громогласно обращается полководец к мужчине.

Впереди только витиеватые коридоры Дворца, переплетённые между собой с одной безумной целью — запутать любого нежелательного гостя, но полученные из архивов самого Дворца чертежи и схемы упрощают жизнь. Маритон достал дисковидное широкое металлические устройство и от середины его, там где небольшая лампочка в пространство ударили пуски света, собравшиеся в единую голографическую карту.

— Нам вперёд, а затем налево, — усмотрев верный путь в переплетениях света, хрипловатым голосом сказал Маритон. — И всё.

— Ну что ж, вперёд.

Отряд в составе горстки людей вступил в последний бой скоротечной войны гнева, ставшей роком для одного из самых сильных государств бывшей Италии. Через прицел автомата парень, который явился вершителем всех этих событий, видит перед собой длинный коридор, в котором стоит тишь да пустота. Ни души.

— Что-то тут подозрительно пусто, — сквозь трескающие побитые динамики шлема заговорил один из «Нуккеров». — Где все враги?

— Скорее всего эта часть Дворца не охраняется, — поясняет Маритон, посматривая на тяжёлого бойца, давно выбросившего автопушку из-за утраты боеприпаса к ней. — Но остерегайтесь, когда мы повернём.

Три сотни метров пустынного и мрачного коридора отряд преодолел без всяких сложностей, которые начались прямиком за углом, увенчанным длиннющей серебряной колонной. Маритон только ногу успел убрать, когда услышал щелчок и через секунду место, где была его стопа, покрылось сажей и разлетелось на мраморные щепки от выстрела Гвардейца.

Тут же стало понятно, что там, за углом скрывается мощный враг, только о его численности ничего не известно. Один из бойцов срывает серебряный шарик и со всей силы бросает его под потолок и серебристая конструкция застыла не долетев и двинулась в сторону врага. Спустя десяток секунды серебряная сфера плевком расплавленного металла вылетает обратно.

— Надеюсь она успела что-то снять, — говорит один из бойцов отряда Аурона и смотрит в портативный компьютер. — Ага… вижу стены из металлопластика, вижу четыре СВЧ-турели и там эти… белые…

— Гвардейцы «Антивирус», — помогает Маритон, смотрящий в экран и просматривающий внимательно большие, похожие на ночные прожектора установки, предполагая, что это и есть СВЧ-турели.

— Да они. Только не знаю сколько.

— Туда опасно соваться, — начал размышлять Аурон. — Эти СВЧ-турели нас если засветят, то обратят в сущий пепел. Зараза! Даже гранат не осталось…

— Нам нужно как-то прорываться.

— Давайте все осколочные сюда, — резко врывается в разговор Маритон. — Все, что есть. Мы сможем разбить СВЧ-турели или хотя бы повредить их мощным взрывом, если нам повезёт.