День Гнева (СИ) - Кирнос Стефан - Страница 88

— Куда-куда?

— Это часть Дворца, одно из отделений «Апостолис Директорис» отвечающее за хозяйственно-экономическое управление страной. Это сегмент экономической власти государства, — попытался скоротечно пояснить Маритон и, не увидев понимания, сразу перешёл к задачам. — Нам нужно пробиться к Аурону Лефорту и поддержать его. Они сейчас в общей Директории ведут тяжёлый бой. Вам понятно?

— Так точно, — хором ответили солдаты.

Из памяти Маритон выудил, что видел один из лифтов, ведущих наверх, с этого сегмента на четвёртый, куда им и нужно, но вспомнив, что за ним по пятам идут три отделения Киберариев, это затея может оказаться самоубийственной, но разве у них есть выбор?

— Солдаты, — приняв на себя командование, как единственный кто помнит чертежи и схемы Дворца, отдаёт приказ мужчина. — За мной, к лифту.

Отряд не спеша, соблюдая максимальную осторожность, идёт через коридоры, просматривая каждый уголок, чтобы из него не вынырнули ненужные враги. Коридоры представляют собой произведение искусства, которое не доступно никому в этой стране — чёрный мрамор, золотые колонны, отделанные гранатом, а так же ковры, сотканные из самых дорогих рубиновых тканей — специального материала, который получают из драгоценных минералов. А многочисленные светильники, откуда в пространство льётся приглушенный, и томный свет выполнены из меди в стиле английских фонарей девятнадцатого века, с причудливыми узорами и плетениями. Средь всего великолепия работали десятки тысяч человек, поддерживающих экономическую машину Информократии под предводительством Апостола, но сегодня хозяйственная жизнь целой страны умерла, так как лишилась центра управления.

Люди на удивление спокойно оказались у лифта, сверкающий своим несравненным великолепием — золотые двери и кабинка, похожая на хоромы ближневосточного шейха. Боевое звено моментально забралось в него и запустило механизмы движения, чтобы их лифт отнёс наверх. Хватило мгновения, чтобы из одного сегмента Дворца их перебросило в следующий, кардинально отличающийся от предыдущего.

Через прицел оружия глаза едва не ослепли от сияния белого мрамора, которым отделаны стены этих палат Общей Директории. Серебряные узоры покрывают стены причудливыми завитками и картинами, а у стены, где вышел Маритон, потолок подпирают восемь огромных статуи, по четыре на каждую сторону от лифта, которые так же сотворены из мрамора и олицетворяющие послушников в капюшонах и мантиях до пола. Отряд вышел из лифта и занял оборону — по два ствола на сторону длинного и колоссального в высоту коридора, чтобы удержать врага в случае его появление. Маритон почуял ухом, что где-то по близости идёт интенсивный бой, и моментально определив сторону, двинул отряд вперёд в сторону окна, где ещё одна развилка.

За поворотом у самого угла остановился мужчина и кратко выглянул. В метрах пятидесяти он узрел наспех возведённую оборону — укрепление из металлопластика для прорезей для стволов, где стоят как минимум три Гвардейца, расщепляющих стены Дворца лучами смерти вместе с двумя плазменными турелями заставляют отряд Аурона не высовываться из укрытий.

— Через такую оборону им не прорваться, — констатировал один из солдат. — Да и мы не сможем… круговые турели зальют нас чёртовой плазмой.

— Нет, — соглашается Маритон. — Им ни за что не прорваться, но зачем тогда пришли мы? — рука парня касается поясницы и в ладони через секунду оказывается большой, выкрашенный в оранжевый цвет металлика, баллончик с чекой на навершии.

— Это же…

— Да. Наш Первоначальный Крестоносец дал мне её, а теперь пригнитесь, будет очень жарко.

Маритон отошёл от края, запустив туда гранату и трёх секунд хватило, чтобы коридор озарился светом яркого адского пламени, сожравшего часть коридора, окрасив его в чёрный цвет сажи, сменив белоснежный блеск мрамора. Гвардейцы испытали истинный катарсис, когда их броня нагрелась до страшного состояния, зажаривая внутренности, и в итоге они пропеклись до самого сердца, словно курицы в фольге. Микросхемы и детали автоматических турелей расплавились, что привело к их детонации — не выдержали хранилища для плазмы — они взорвались, растворив и сами орудия. А укрепления из металлопластика в вихре шторма, грянувшего из ада, стали дымящейся лужей на полу.

Со стороны, откуда наступали воины Рейха, подалась тяжёлая грузная фигура, чей доспех черен как ночь от количества пепла и сажи. Нагрудник пробит в нескольких местах и сильно заляпан кровью. Алая юбка оставила от себя лишь напоминание в виде несколько обожжённых жалких лоскутов ткани, а сам грузный воин идёт, прихрамывая, и от правого колена сыпется дождь искр, затопляя мраморный пол.

— Господин «Крестоносец», — почтенно обращается Маритон. — Что с вами произошло?

Через динамики помятого и исцарапанного шлема, который напоминает кусок металла, на котором сплясали кувалды, полилась всё такая же грубая и низкая речь:

— Неудачная встреча с Гвардией «Антивирус»… когда мы отвлекли основную группу войск от тебя, чтобы ты смог достать Апостола, пришлось столкнуться с ними в рукопашной в коридоре смерти.

— Вы шли через… коридор? — подавленно вопросил Маритон, зная, что он полон ловушек и специальных оборонительных систем.

— Мы спасались, — тяжко выдал Аурон. — И только там мы уравняли шансы. Они дрались как демоны, но не смогли его пройти с нами.

За Первоначальным Крестоносцем из-за угла вышагнули и оставшиеся воины, идущие чтобы встать рядом с ними, перешагивая через бардак на полу. Такие же помятые и усталые, израненные алебардами и клинками, с пробитой бронёй и одеждой они встают рядом с Ауроном.

— Сколько же вас осталось? — ошарашенно спросил Маритон.

— Два «Нуккера» и десять человек из смешанного отряда.

Ужас, ползущий холодной стеной, развеял в душе парня другие эмоции, ибо он помнит, что в битву за Дворец шло не менее двадцати тяжёлых гвардейцев, превосходных стрелков и практически всесильных в ближнем бою «Нуккеров» и пять сотен человек из смешанных сил. Но пройдя через ужасы Дворца, которые ограничиваются одним коридором смерти и толпой врагов, вышла горстка солдат, лишившихся всякой тяги к существованию и идущих только по воле приказа. Страшные потери, горы трупов и море крови, мимо которых прошёл Маритон бросают его душу в подлинный трепет, заставляя продрогнуть и снова вернуться к жизнелюбию.

— Скажи, Маритон, сколько нам осталось пережить безумия и боли, чтобы их прекратить? — от бессилия спрашивает один из выживших солдат личного отряда Аурона.

— Тише, — обрывает его командир. — Мы слуги Канцлера и пройдём все испытания, уготованные Всевышним, чтобы уничтожить одно из царств «Сына Зари» на земле.

— Немного, — спешит успокоить Маритон. — Немного… остался только Апостол по общим делам, взявший на себя командование всей армией и… Аурэлян.

— Кто это? — Спросил Лефорт.

— Это первый и главный Апостол, который хоть и равен по статусу остальным, но является самым старым и мудрым. Его слово не просто закон, а божественное повеление. Говорят, что он даже есть воплощение Макшины на земле. Его охраняет специальный отряд из тридцати лучших Гвардейцев… они именуют себя «Хранителями Сапфирового Завета».

— Сапфировый Завет?

— Это книга, написанная самим Аурэляном и якобы «несёт божественную мудрость». Я её не читал, не видел, так она доступна только самому высшему классу програманнства.

— Хорошо, будем готовиться. Пять минут на отдых и подготовку, — тихо отдаёт приказ Аурон и обращает взгляд на Маритона. — Пойдём, потолкуем.

Двое мужчин подошли к величественному окну, за которым открывается поистине грандиозный вид на могучий город — тысячи и тысячи построек простираются на всю земную поверхность едва ли не до самого горизонта, сверкая десятками оттенками синих цветов, меж которых прорывается яркий пламень войны. Глаза Маритона с жадностью устремились вдаль, захватывая всё новые и новые участки нескончаемого городского пейзажа. Под Дворцом простирается изумительный сад, отливающий в лучах солнца, наполовину севшего за горизонт огненно-изумрудным свечением. Полкилометра живой растительности, деревьев и кустарников, среди которых устроились воины Рейха, удерживающие периметр. А там, ещё дальше те самые ворота, только опрокинутые на землю, с десятком прожжённых лазерными пушками дыр. Некогда мастерство архитекторов Информократии лежит на земле и дымится перед мостом, где устроились палачи информократичного искусства — старенькие Т-90, вставшие непреодолимой стеной и готовые отразить даже самую дерзкую атаку.