Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 83

Подбежав к Лэннету, Кейси стиснул его в объятиях. Лэннет осторожно балансировал на здоровой ноге, сдерживая стон. Когда наконец принц отпрянул, Лэннет с испугом увидел слезы в его глазах. Кейси моргнул, смахивая их. Он печально улыбнулся Лэннету, словно побитая собака. По позвоночнику капитана пробежал холодок. Он подумал, что оскорбил друга уже тем, что заподозрил его в предательстве. Однако нервная дрожь в спине не унималась.

— Я знал, что ты приедешь, — сказал Кейси. — Я говорил им.

— Это и есть те люди, с которыми я должен встретиться?

Казалось, его вопрос застал принца врасплох. Он оглянулся через плечо, вновь посмотрел на Лэннета и отступил, словно борясь со смятением.

— Официальные лица еще в пути. Я хотел, чтобы ты первым делом познакомился с моими друзьями, с помощниками Матилисы.

Вперед вышла Матилиса. Холодно кивнув Нэн, она повернулась к Лэннету и более не отводила от него взгляд. Под маской чопорной любезности жрицы скрывались противоречивые чувства, готовые выплеснуться наружу. Лэннету показалось, что время замедлило свое течение, а его сердце бьется раз в несколько секунд. Он чувствовал торжество Матилисы, исполненное коварства и ликования. Лэннет угадывал еще что-то, чему не мог подобрать названия, но каждой клеточкой своего существа ощущал грозную опасность.

— Император оказал нам любезность и послал на Паро войска, которым предстоит защищать законного правителя планеты. Тиран Мандро Та лично возглавляет своих людей, а также приданное ему подразделение Изначальной Гвардии. Как только будет восстановлен порядок, Паро станет средоточием и проводником веры Люмина, а принц Кейси — религиозным символом всей Галактики. Я буду сопутствовать ему в качестве жены и администратора галактической системы Люмина.

Ее плавно текущая речь была насквозь пронизана двусмысленностью. Лэннет всем своим видом попытался выразить воодушевление, хотя слова, которые он произносил, едва не застревали в его глотке:

— От всей души желаю вам счастья. — Он сменил тему и заговорил о деле, которое не внушало ему такого отвращения: — Давайте вернемся к нынешним событиям. Что с Падайоном? Что ждет Стрелков? Нас обвинили в предательстве. Зачем сюда летит Мандро Та — чтобы спасти моих людей или взять их в плен?

Лэннет посмотрел на Кейси, и тот отвел взгляд; на его безучастном лице отразилось беспокойство. Прежде чем ответить, он медленно опустил веки и вновь поднял их.

— Полковник Падайон превысил свои полномочия. Он понесет наказание. Паро снимает все обвинения, выдвинутые против вас и ваших людей. Между Паро, императором и Люмином не должно быть никаких трений. Я буду настаивать, чтобы вы лично обучали паровианскую армию.

— Мне нужны медицинские препараты, — вмешалась Нэн. — Кровь. Аппаратура.

Матилиса шагнула к ней и взяла ее под руку.

— Да, конечно. Идемте в дом. Составьте список необходимого. Я прослежу, чтобы все было доставлено от имени принца Кейси. Я сама организую транспорт для вас.

— Не спешите! — Твердый голос Кейси смутил присутствующих. Он коротко кивнул Нэн и заговорил чуть заплетающимся языком, но строго и уверенно: — Ранеными Стрелками займется врач из Тебеса. На тот случай, если потребуется ваша консультация, мы установим в лагере стереопередатчик. Вы останетесь здесь. Чтобы смыть кровь, пролитую моими людьми и Стрелками, не вступая в дальнейший конфликт, мы должны иметь перед глазами врача, лечившего наших раненых, и командира противоборствующих сил.

Лэннет насторожился. Речь принца казалась слишком ясной и убедительной для человека, который еще секунду назад был явно не в себе. Он попытался думать о Кейси как о враге, как о человеке, который до сих пор пребывал в алкогольном дурмане, забыв о чести и верности. Но видел лишь тяжело страдающего друга, которому грозила серьезная опасность, который, быть может, порой вел себя необдуманно, даже ошибался, но душа которого неизменно была крепка. Попытка сгладить конфликт на Паро до прибытия оккупационных войск императора была последней возможностью защитить Кейси от политических и религиозных течений, грозивших захлестнуть его.

Лэннет едва не рассмеялся; можно подумать, что ему знаком каждый подводный камень этих потоков.

Нэн также угадывала в принце все то, что тревожило Лэннета. Она прочла выражение лица Кейси, язык его жестов. Понимая, что он готов вступить в спор либо затеять ссору, она поспешила предупредить его вспышку:

— Я согласна. Я остаюсь вместе с Лэннетом. Я видела все, что он сделал, и знаю, почему он так поступил. Если вам нужен свидетель, который подтвердил бы, что капитан действовал честно и достойно, я к вашим услугам.

Взгляды, которыми обменялись Бахальт и Матилиса, были похожи на скрещенные мечи. Не хватало только искр и скрежета ударов металла о металл.

Глава 39

▼▼▼

— Вы осмеливаетесь ставить мне ультиматум?

Голос императора Халиба дрожал от ярости. Его гнев не был притворным, его голос не был усилен электроникой. В его словах звучали гордость и уверенность в себе, воспитанные поколениями многовековой династии. Книги, собранные в кабинете, не могли заглушить звук его голоса. Словам императора вторило шепчущее эхо.

Командор Этасалоу и Солнцедарительница побледнели, но не двинулись с места. Ровная плавная речь командора зазвучала прерывисто; он то и дело умолкал, подбирая слова.

— Возвышенный обидел нас. Мы верны трону; то, что мы предлагаем, послужит величию Возвышенного и империи.

— Лжец. Лицемер. Я никогда не поделюсь своей властью. Даже если бы я это сделал, то нашел бы лучшего человека, чем вы, в любой подворотне!

— Возвышенный, мы никогда не осмелились бы сидеть рядом с тем, кто предназначен властвовать по праву рождения, — вмешалась Солнцедарительница. — Мы лишь просим вас объявить Люмин официальным арбитром империи.

Халиб фыркнул:

— Арбитром. Вы хотели сказать — диктатором. Вы собираетесь толковать законы и религию, управлять образованием от своего имени, но не от моего.

Этасалоу вновь вступил в спор:

— Люмин уже делает все это — но только посредством советов Возвышенному. Мы предлагаем нормальное развитие. Люмин — официальная религия, и разве укрепление его властной роли не способствовало бы прогрессу?

Халиб с преувеличенным старанием откашлялся и сплюнул под ноги Этасалоу.

— Шантажист. Лживый, коварный шантажист. — Он подался вперед и наставил палец на Солнцедарительницу. — Вы полагаете, та самовлюбленная кукла, которую вы послали соблазнить принца Кейси и заставить его предать императора, поддержит вас? Она настроила его против капитана Лэннета и моих Стрелков; точно так же она обратит его и короля против вас.

В улыбке Солнцедарительницы сквозило превосходство.

— Возвышенный, моя посланница дает вам возможность раз и навсегда сплотить все силы империи в единый мощный кулак. Она неповинна в предательстве капитана Лэннета. Вы правы; она — единственный друг принца Кейси. Мы уже убедились в том, что король Дерус слишком слаб, чтобы поддерживать порядок на своей планете. Кто будет лучшим его преемником на троне, если не человек, который любит женщину, всецело преданную императору и Люмину? Подумайте сами, Возвышенный, Мандро Та одним ударом сокрушит мятежных Стрелков и всех остальных смутьянов на Паро. Нам только что стало известно, что Мандро Та собирается предать нас всех. Движимые любовью к императору, мы явились сюда, чтобы рассказать ему об этом. Принц Кейси популярен на Паро, и он находится в наших руках; это позволит нам расстроить планы предателя.

— Предательство. Это слово должно жечь вам язык. Не кто иной, как вы и Этасалоу отправили на Паро эту экспедицию. — Халиб повернулся к командору. — А теперь вы утверждаете, будто бы Мандро Та собирается захватить мои звездные корабли и провозгласить себя властителем Донии и Паро! — Халиб умолк, переводя проницательный взгляд прищуренных глаз с Солнцедарительницы на Этасалоу и обратно. — Вы с самого начала знали, что он замышляет. Теперь вы двое предаете своего сообщника точно так же, как прежде пытались предать меня!