Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 82

Когда появился электромобиль, Лэннет предпринял еще одну попытку отговорить Нэн сопровождать его. В ответ на свою короткую мольбу он получил столь же краткий отказ. После этого они надолго замолчали.

Несмотря на высокую скорость движения над Тебесом, Лэннет успел заметить, что в городе неспокойно. Машины, находившиеся в воздухе, двигались строго определенными маршрутами, и в пределах видимости попадались электромобили только военной, но не гражданской полиции. На перекрестках дежурили парные патрули. Рядом со зданием портовой администрации выстроились аккуратные ряды палаток. В гавани на якорях стояли только тускло-серые корабли флотилии Кейси. Суда, выступившие против короля и его брата, были притянуты к набережной, прижимаясь корпусами друг к другу, являя собой свидетельство постигшего их бесчестья и позора.

Наблюдения Лэннета прервало воспоминание о человеке, встретившем их в бухте Тебеса. Он сосредоточился и вспомнил имя. Дарбазо. Несколько коротких мгновений его занимала мысль — где сейчас капитан и его товарищ, руководивший оборонительным флотом столицы острова.

Электромобиль промчался над мысом за городской чертой, пересекая промышленный район. Ландшафт изменился. В окошке Нэн показались обширные дома с огражденными участками, на которых росли роскошные сады. Из окна Лэннета открывался вид на океан Паро. Лэннет натянул привязные ремни, чтобы посмотреть в противоположную сторону. Не догадываясь о его близости, Нэн повернулась, собираясь сказать что-то, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. Нэн запрокинула голову, ее губы разомкнулись, зрачки чуть расширились от неожиданности. При виде ее густых черных волос, изящества ее движений, мягкого изгиба горла, Лэннет охватила страсть, заставившая его забыть обо всем. Он был застигнут врасплох, и его взгляд выдал владевшие им чувства куда откровеннее, чем он позволил бы себе в любых иных обстоятельствах.

Нэн все увидела, все поняла. Ее глаза увлажнились от слез. Она потянулась к Лэннету, тщетно пытаясь преодолеть сопротивление привязных ремней. Положив руки на грудь Лэннета, она негромко рассмеялась:

— Что за ирония судьбы. Быть так близко и не иметь возможности обнять друг друга. Почему ты не нашел меня раньше, Лэн?

— Я нашел тебя сейчас.

Улыбка сбежала с лица Бахальт, и Лэннет стиснул зубы.

— Когда на Гекторе со мной случился нервный срыв, я ждала… надеялась, что в моей жизни появится кто-то. Эта мечта жила во мне дольше всего — мечта о человеке, который поддержит меня, который поможет мне. Который хотя бы будет рядом. Но когда я убедилась, что меня ждет одиночество… — Она пожала плечами, отвела взгляд и, вновь повернувшись к Лэннету, добавила: — Все остальное произошло само собой.

Лэннет понимал, что должен сказать что-нибудь ласковое, но его душил гнев; в его голосе звучал металл:

— Все это в прошлом. Даже не думай о том, что с тобой случилось. Уладив дела здесь, на Паро, мы отправимся на Атик, и я вернусь в Академию.

Нэн подняла руку. Ее укоряющий взгляд заставил Лэннета умолкнуть.

— Не лги, Лэн, — сказала она. — Во имя света, не лги. — Нэн помедлила, и Лэннету почудилось, что на ее лице промелькнул страх. Не дав ему времени убедиться в этом, она заговорила жестко и прямо: — Даже если мы выберемся из этой мясорубки, даже если сохраним свои чувства друг к другу… я знаю, что твое сердце уже отдано Стрелкам. Даже если ты захочешь оставить прежнюю жизнь ради женщины, которая сломалась однажды и может сломаться вновь, я никогда не сделаю так, чтобы ты перестал быть тем, кем должен быть.

— Ничего я не хочу оставлять. Все, что мне нужно — это ты.

— Мне кажется, мы подходим друг другу, Лэннет. Нам хорошо вместе, ведь правда?

Лэннет громко рассмеялся:

— Мы станем командой. Самой лучшей, самой счастливой.

Нэн расслабленно откинулась на спинку кресла с видом человека, который принял решение и рад этому. Взяв руки Лэннета в свои, она отвернулась и выглянула в окно. Прикосновение ее пальцев внушало покой и умиротворение. Лэннету оставалось лишь дивиться тому, как легко она заразила его своей уверенностью.

Несколько минут спустя электромобиль снизился над краем зеленой лужайки, окруженной сверкающим белым песком. Ковер травы медленно двигался им навстречу; его мягкость подчеркивали старые коренастые деревья. Выверенные линии газона, деревьев и обступавших их по обеим сторонам ярких цветников притягивали взгляд к особняку, стоявшему в центре сада.

Над самой землей порхали черные и белые насекомые длиной в половину метра, издавая негромкое жужжание. Фасеточные глаза, отливавшие радугой в ярком солнечном свете, неустанно высматривали менее крупную жертву. Стоило одному из хищников спуститься к земле, чтобы схватить добычу, остальные бросались следом; мягкое жужжание превращалось в надсадный визг. Нэн беспомощно всплеснула руками.

— Они красивы, но эти звуки внушают отвращение — даже голоса самых мелких и изящных из них. Ведь, что ни говори, это всего-навсего мухи!

Лэннет взял ее руку и стиснул между своими ладонями.

— Смотри, — сказал он. — Там Кейси. — Он кивком указал на портик у входа в особняк, где стояла небольшая группа людей.

Кейси держал в руке бокал с бледно-зеленой жидкостью. Лэннет знал только один напиток этого цвета — смесь отупляющих гидратов, вызывающая быстрое привыкание. Кейси взмахнул рукой, расплескивая пойло. Он вытер испачканный отворот своих брюк и громко расхохотался. Лэннет невольно шагнул к нему, но острая боль в раненом бедре заставила его остановиться и напомнила об осмотрительности. Кейси осушил бокал и, не глядя, швырнул через плечо. Проворный слуга подхватил его на лету.

Нэн тоже заметила, что Кейси пьян, но для нее это зрелище было наполнено куда более ужасным смыслом. Ее охватили отрывочные воспоминания о таких же зеленых гидратах. Она словно воочию услышала бесстрастный голос лектора, объяснявший, каким образом химический состав напитка воздействует на мозговые клетки, порождая фрагментарные мысленные образы. Самым опасным его свойством было то, что создаваемые им реакции на внешнее воздействие со временем начинали доминировать над всеми остальными. Разум, отравленный гидратами, терял человеческие качества. Это был разум, чуждый состраданию и любви, страху и ненависти — сознание автомата с обостренными наблюдательностью и реакцией, но начисто лишенного нормальных чувств.

Разум человека, который не ведает, что такое честь, что такое дружба.

Нэн всеми силами пыталась прогнать терзавшие ее образы. Будто ядовитый дым, они замутняли ее сознание, не желая принимать сколь-нибудь ясные очертания.

Кейси и его сопровождающие остановились в тридцати шагах. Он вынул меч, приветствуя Лэннета и Нэн демонстрацией своего фехтовального искусства. Краешком глаза Лэннет заметил, что Нэн не по себе, но поначалу он решил, что Бахальт разделяет его огорчение при виде неловких, неуклюжих движений принца. Потом он увидел, что Нэн смотрит мимо сверкающего, режущего воздух клинка. Он проследил за ее взглядом.

Из толпы за спиной Кейси на него смотрела Матилиса.

Потрясенный состоянием друга, Лэннет до сих пор не обращал внимания на его свиту. Но теперь, найдя предлог отвлечься от неумелых упражнений Кейси, он тут же узнал в толпе из десяти человек еще одного мужчину и одну женщину. Это были мелкие прислужники Люмина, прилетевшие с Атика вместе с Матилисой. Их самодовольные ухмылки свидетельствовали о том, что они успели приобрести определенный вес. Остальные были незнакомы Лэннету. Он внимательно, с подозрением оглядел их. По его коже пробежали мурашки. Люди, которым предстоит решать судьбу целой планеты, должны быть старше, опытнее. Собравшиеся здесь казались слишком незрелыми для такой задачи.

С другой стороны, сказал себе Лэннет, они его ровесники, а он прибыл сюда именно с этой целью.

Кейси бросил клинок в ножны. Лэннет отдал честь, но прежде чем он завершил ритуал, принц побежал ему навстречу. На расстоянии он выглядел великолепно. На нем была тесно облегающая синяя куртка поверх белой блузы с пышными рукавами. Желтые брюки, схваченные на талии широким белым поясом с плоской золотой пряжкой, были заправлены в сверкающие башмаки. Однако своими движениями он напоминал марионетку; его руки и ноги двигались согласованно, но координация была явно нарушена. По мере приближения Кейси черты его лица проступали с пугающей ясностью. Его веки набрякли и покраснели, щеки и губы казались неестественно яркими. Несмотря на приятную прохладу, на его лбу и верхней губе выступили капли пота. Куртка и блуза носили на себе множественные свидетельства неаккуратности в еде. На рукаве была прожжена дыра. Судя по чуть заметным голубым пятнам на пальцах, Кейси пристрастился к курению спальты, излюбленного растительного наркотика Паро.