Честь и предательство - Маккуин Дональд - Страница 101

Они поднялись на ноги и побежали. Клузанаманн, как ни старался, постепенно отставал. Лэннет выругался про себя. Именно этого он боялся с самого начала. Именно теперь, когда на счету был каждый человек, стареющий воин дал слабину. Ему не хватало дыхания, сердце действовало с предельным напряжением.

— Быстрее! — крикнул Лэннет.

Клузанаманн пытался что-то сказать в ответ, шумно отдуваясь. Он было поравнялся с капитаном, но вскоре опять остался позади. Лэннет продолжал мчаться вперед.

Касид занял оборону в Т-образном разветвлении туннеля, тем самым обеспечив себе две защищенные позиции для стрельбы и вынудив противника наступать в открытую. Лэннет замедлил шаг, прижимаясь к стене. Он насчитал шесть гвардейцев, которые все еще продолжали вести огонь. Лэннет по-пластунски пополз по туннелю. Что-то коснулось его ноги; пальцы Клузанаманна. Сержант двинулся вровень с ним вдоль противоположной стены.

Разряд, выпущенный кем-то из людей Касида, миновал гвардейцев, залегших впереди. Он угодил в пол туннеля на расстоянии вытянутой руки перед Лэннетом.

— Проклятие, — пробормотал он себе под нос и выстрелил, одновременно крикнув во весь голос: — Касид! Ложитесь! Это мы!

Непроглядная тьма туннеля наполнилась светом. Смертоносные вспышки раскалили воздух, неся людям смерть. Гвардейцы отстреливались и погибали; их тела издавали шипение и смрад. Все было кончено в считанные секунды. Один из оставшихся в живых гвардейцев судорожно пытался втянуть воздух в легкие, взорванные энергией разряда, который превратил в пар кровь в их сосудах. Другой чуть слышно бормотал что-то, угасая с каждым биением слабеющего сердца.

Уцелевшие Стрелки растерянно топтались вокруг, словно не веря тому, что остались живы.

Лэннет положил конец возникшей паузе. Затаив дыхание, он включил поисковые огоньки коммуникатора. То, что он увидел, едва не заставило его расплакаться. Первому и второму отделениям удалось отстоять свои последние оборонительные позиции. Между ними мерцали красные точки, изображавшие противника. На глазах Лэннета одна из них угасла. Он вызвал командиров всех трех отделений. Все отозвались. Судя по голосам, они были крайне измотаны, но живы.

— Кажется, получается, шкипер, — сказал Касид. — Мы справимся.

— Возвращайтесь на командный пункт, — велел Лэннет и принялся выяснять подробности, выслушивая торопливые доклады офицеров. Донесения о потерях погасили его вспыхнувшее на миг воодушевление. Лейтенант Март произнес:

— Эти гвардейцы сумасшедшие. Мы были вынуждены их убивать. Никто из них не отступил ни на шаг. Один попытался зубами вырвать горло моему бойцу.

— Выполняйте свою работу, — отозвался Лэннет. — Все волнения оставим на потом.

В разговор вклинился Ялунда:

— Мы приблизились вплотную к людям Бэзила и практически очутились на линии огня. Мы не можем двигаться дальше.

— Доложите обстановку. — Мгновение спустя на карте Лэннета возникли новые линии. Он спросил: — Сколько там гвардейцев?

— Десять. Может быть, пятнадцать.

— Бэзил? Ваши предложения?

— Мы могли бы на руках перенести ракетомет и обстрелять туннель.

— Замечательно. Так и сделайте. Ялунда, отведите бойцов к своему опорному пункту. Март и Бэзил, любой ценой прорывайтесь в командный туннель. Возьмите с собой все оружие и снаряжение. Мы объединяем силы.

Лэннет изумился тому, как быстро он достиг командного поста и как уютно почувствовал себя, оказавшись там. Даже электрическое освещение продолжало функционировать. Он поспешил к наблюдательной траншее. Последний уцелевший ракетомет сержанта Зант продолжал перестрелку с орудиями противника. Окружающие высоты были покрыты жертвами ракетометчиц, но сами девушки были целы и невредимы. Лэннету оставалось лишь гадать, долго ли еще им будет сопутствовать удача.

Казалось, взвод обречен. Однако подвиг Стрелков останется в памяти людей. Солдаты любят жизнь не меньше остальных. Они не хотят погибать в безвестности. Большинство надеялись лишь на то, что их не забудут. Высшая справедливость не позволит, чтобы история обороны Вайи канула в забвение.

Снаряд ракетомета раскрошил скалу чуть в стороне от входа в туннель. Лэннет ответил замысловатым ругательством. Как только он скрылся в проходе, ведущем внутрь шахты, один из наблюдателей с улыбкой постукал себя по голове пальцем и закатил глаза.

Вернувшись в штаб, Лэннет почуял неладное. Все молчали, но лица были красноречивее любых слов — лица всех присутствующих, кроме Клузанаманна. Старший сержант сидел у стены, уронив голову на руки, сложенные на коленях.

— В чем дело? — спросил Лэннет.

По лицу Болдана текли слезы.

— Он умирает. Фельдшер Уондро уже идет сюда. Вы должны его спасти.

Лэннет невольно повернулся к Клузанаманну, не веря своим глазам. Сержант казался таким спокойным, невозмутимым. Лэннет подбежал к нему и опустился на колени.

— Сержант! Вы ранены? — Не было ни крови, ни видимых повреждений. Однако, когда он приподнял лицо и открыл глаза, Лэннет увидел, что смерть уже наложила на его взгляд свой отпечаток. Сержант выпрямился, оставив крохотную слезинку на нагрудном кармане. Ее окружало темное кровавое пятнышко.

— Пока мы лежали, проклятый каменный осколок пробил мне голову и застрял где-то внутри, — скрипучим голосом проговорил он. — Со мной кончено.

— Мы подлатаем вас. Держитесь.

— Уже начинаю холодеть. Видел слишком много смертей… теперь наступила моя очередь. — Клузанаманн закрыл глаза и обмяк. На секунду Лэннету показалось, что он умер. Но потом сержант собрался с силами. — Вынесите меня наружу. Туда, где свет. Не хочу умирать здесь. Темно. Вы понимаете?

— Болдан. — Лэннет взял руку Клузанаманна. Капрал положил себе на плечо другую. Они вместе провели сержанта к выходу из туннеля. Лэннет взглядом и кивком головы велел наблюдателям уйти. Усадив Клузанаманна, Болдан расположился позади, поддерживая верхнюю часть его тела в вертикальном положении. Лэннет сел рядом. Клузанаманн повернул лицо к выходу, к небу, на фоне которого виднелись силуэты гор. Он улыбнулся и чуть слышно сказал:

— Стрелок. Боится темноты. Как же это получилось?

Нечто похожее на смех содрогнуло его грудь. Он поморщился. Из ноздрей хлынула кровь, стекая неторопливыми струйками.

Снаружи продолжалась яростная стрельба ракетометов. Крики схватки и грохот разрывов заглушали тяжелое, похожее на треск рвущейся материи дыхание ветерана.

— Свет не оставил нас, сержант. Он выбрал для нас славный бивуак. Вы меня слышите? — Лэннет взял руку Клузанаманна, и тот ответил едва ощутимым пожатием. Потом его пальцы ослабли. Лэннет протянул руку и закрыл глаза товарища. Он оставил Болдана в одиночестве оплакивать сержанта.

В тот самый миг, когда Лэннет появился в командном пункте, с противоположной стороны туда вошел фельдшер Уондро. Он посмотрел на капитана, замедлил шаг, остановился.

— Клузанаманн не дождался вас, — сказал Лэннет. — Вы ничем не смогли бы ему помочь. Как дела в госпитале?

— Я не в силах задержать там ни одного человека. Солдаты приходят, мы перевязываем их, и они вновь бросаются в бой. Сражаются даже те, кому полагалось бы лежать на операционном столе. В живых осталось меньше девяноста человек.

— Вам не мешает отдохнуть. Присядьте на минуту.

— Никак нет, сэр. Только не сейчас. — Он ушел, не дожидаясь возражений. Лэннет хотел улыбнуться, но не смог.

— Замечательный лозунг. «Только не сейчас».

Ожил коммуникатор. Вызывал Бендил.

— У меня два сообщения, капитан, — сказал он. — Донианцы рассаживаются по машинам. Судя по позициям корректировщиков посадки, они намерены приземлиться на противоположном склоне горы, у ущелья. Со стороны Тебеса приближается еще одна группа грузовиков.

— Понял вас, — отозвался Лэннет. — Полагаю, наступило время для вашего шоу. Вы готовы?

— Так точно, сэр. Желаю вам удачи. Передайте этому грубияну, старшему сержанту, что когда все кончится, он должен поставить мне бокал пива.