Тень (ЛП) - Андрижески Дж. С. - Страница 115

Ревик покачал головой, сердито щёлкнув языком. В его взгляде проступила холодность.

— Что за одержимость моей сексуальной жизнью, ‘Дор?

— Так ты это называешь? — Балидор издал презрительный смешок. — Я знаю о Пирне, Реви’. Я знаю, что ты сделал с ней. И с её мужем, — его глаза сделались холодными. — Что? Не понравилось, как она посмотрела на тебя после стольких лет? Или ты думал, что она простит тебя за то, что ты её изнасиловал? За то, как ты выставил её напоказ, хотя она всего лишь пыталась тебе помочь? Но, видимо, тебе этого показалось недостаточно. Тебе нужно было убить её за преступление, которое она совершила: испытывала сострадание к заморышу в школе. Минетному королю Баварии.

Ревик со всей силы ударил его головой о стену.

Его пальцы снова сжались и побелели, он пытался стиснуть ими горло другого. Однако руки Балидора оставались на прежнем месте, не давая ему преимущества, в котором он нуждался, чтобы сомкнуть ладони. Ревик пытался побороть его, разжать хватку его рук, но не мог.

В итоге ему пришлось ослабить усилия, и Балидор расхохотался.

— Правда причиняет боль, да, Ненз?

— Иди нах*й!

— Ты думал, это произведёт впечатление на Элли? Все твои постельные завоевания?

Глаза Ревика тут же заблестели.

— Я не собирался показывать ей это дерьмо!

— Бред. Ты не показывал ничего такого Вэшу и Тарси. Ты не мучил их своими жестокими извращениями. Должно быть, у тебя есть некий контроль над тем, что и кому ты показываешь.

— Нет, — он бросился всем весом на стену, пытаясь разжать хватку другого, стиснуть его горло. Теперь его глаза блестели даже вопреки злости на его лице. — Не имею. Я не хотел, чтобы она это видела. Бл*дь, я никогда этого не хотел!

— Ты лжёшь себе, заморыш. Что, надеялся и её тоже отпугнуть?

Увидев, как на лице Ревика отражается смятение эмоций, Джон взглянул на Дорже.

— Это делают Вэш и Тарси? — тихо спросил он.

Дорже кивнул.

— Они существенно помогают, да. Прошлой ночью я помогал им планировать. Они также кое-что передают Балидору. Что ему нужно сказать.

В соседней комнате голос Балидора зазвучал резко.

— Что случилось с Леной, Ненз? Её ты тоже убил?

Ревик вскрикнул, крепче впечатав его в стену.

— Ты убил её, не так ли? Но ты уже знал, что это случится, да? Ты знал, что она умрёт, ещё до того, как сунул в неё свой член. Ты просто не мог себя контролировать, да? — Балидор щёлкнул языком, выражая отвращение. — Врег был прав. Ты не мог остановиться, даже когда знал, что другим придётся заплатить за это. Даже когда ты знал, что рискуешь их жизнями.

Ревик крепче стиснул зубы, его глаза заблестели.

— Заткнись!

— Вот чего добивался твой дядя, все эти годы лишая тебя привязанности? — Балидор прищёлкнул языком в притворном восхищении. — Надо отдать ему должное. Поистине гениально. Он превращает тебя в дитя, жаждущее выражения привязанности, а потом наказывает всех остальных за твою нехватку самоконтроля. Ничто не создаст такой идеальной машины убийств для Дренгов, как немного ненависти к самому себе.

Ревик разжал одну руку и крепко врезал кулаком по лицу старшего видящего.

Как только он сделал это, Балидор толкнул его, используя стену для опоры, вложил весь свой вес в ладони и подцепил его ногу своей.

Он со всей силы опрокинул Ревика на пол.

Приземлившись на его грудь по инерции, он пригвоздил его к месту, затем также крепко врезал по лицу — достаточно сильно, чтобы оглушить его.

Он продолжал бить его, пока Ревик не начал отбиваться, извиваясь и пытаясь выбраться из-под него. Сумев перекатиться на бок, он получил достаточно преимущества, чтобы теперь они дрались бок о бок, пытаясь взять верх. Ревик сильно пнул его по голени. Он попытался заехать ему коленом в пах, но Балидор ударил его кулаком по виску, и Ревик вздрогнул, защищая голову.

Этого оказалось достаточно, чтобы Балидор сумел схватить его за плечи и шарахнуть головой о пол так сильно, что Ревик вскрикнул.

В этот раз удар действительно оглушил его.

Пока он лежал, Балидор сумел придавить его лицом вниз, заломив руки за спину.

— Я же сказал, что ты останешься на свободе ровно столько, сколько сможешь, — сказал Балидор.

Органика перестроилась и обхватила кольцом руку Ревика, затвердев на его запястье. Ревик закричал, борясь, но его лодыжка с той же стороны тоже оказалась в кандалах. Это вызвало в нём знакомую Джону панику, страх перед заточением в клетке.

Он сумел вырваться из хватки видящего и сильно ударить Балидора по лицу свободной рукой. В то же мгновение он перевернулся на спину, рванулся в двух цепях, которые его удерживали, и наградил старшего видящего гневным взглядом.

— Ну, давай же! — прорычал он. — Давай!

Балидор поднялся на ноги и отошёл на несколько шагов.

— Уже не так весело, ‘Дори? — спросил Ревик, снова рванувшись в цепях.

— Это ты выглядишь так, будто тебе уже не весело, — заметил Балидор, показывая на своё лицо.

Зеркально повторив его жест, Ревик прикоснулся к своему рту, который кровоточил, затем переместил пальцы на щеку, уже начавшую опухать. Повернув голову, он сплюнул кровью и свободной ладонью вытер губы. Взгляд его глаз не изменился.

— Думаешь, сумеешь заставить меня сказать «дядя», ‘Дор?

— Интересный выбор слов, заморыш, — Балидор улыбнулся. — Тебе нужен новый дядя, что ли? Не доверяешь себе, когда никто не держит тебя за поводок?

Ревик издал отрывистый смешок, но в нём прозвучало столько боли, что Джон вздрогнул.

— Боги, — произнёс он с сильным акцентом. — Почему бы тебе не обзавестись настоящим хобби, ‘Дор? Помимо траханья чужих жён…

— Что случилось с Леной, заморыш? Ты мне скажешь?

— Отъе*ись.

Балидор показал на цепи.

— Хочешь вернуться в свою клетку?

— Валяй, — сказал Ревик, поднимая закованное запястье. — Закончи это. Хочешь избить меня… так вперёд. Зачем притворяться, будто мы в равном положении?

Балидор тихо щёлкнул языком.

— Нет, Ненз. Думаю, тебе бы это слишком понравилось. Это твоя зона комфорта, не так ли? Терпеть избиения?

— Gaos! Прекрати трахать мне мозг! — рявкнул Ревик. — Просто пристрели уже меня!

— Почему ты сказал Элли уходить?

— Я не говорил, — в ответ на весёлый взгляд другого глаза Ревика потемнели от злости. — Может, всё не так сложно, ‘Дор. Может, я просто больше её не хочу.

Балидор издал смешок, полный неверия.

— Кому ты голову морочишь? Ты страдаешь от такой боли, что едва можешь стоять, заморыш… а ведь прошла всего неделя. Я чувствую, как ты даже сейчас задаёшься вопросами на её счёт. У тебя это своеобразная одержимость — с кем она спит, когда ты её отталкиваешь. Или ты действительно так беспокоишься за её безопасность, как притворяешься?

Ревик закусил губу. Казалось, будто он собирался заговорить, затем отвернулся, и его взгляд посуровел.

— Ах, так может быть, и это тоже. Но о ней ли ты беспокоишься, вот что мне интересно? Или ты бы хотел защитить собственную шкуру?

— Думаешь, я боюсь умереть? — Ревик поднял на него пристальный взгляд. Когда другой видящий не ответил, он издал резкий смешок, показывая ему жестом подойти вперёд. — Поверь мне, ‘Дор. Мне абсолютно искренне насрать. Давай. Убей нас обоих. Окажи миру услугу.

Выпрямившись, Балидор с силой пнул его по лицу.

В то же мгновение цепи на запястье и лодыжке Ревика убрались. Ревик повалился на бок, упёршись ладонями в пол, затем тут же встал и на напряжённых ногах попятился от другого видящего, принимая борцовскую стойку.

— Почему ты не убил её, заморыш? — спросил Балидор, наблюдая за ним. — Если ты так хочешь умереть, думаю, это был бы лёгкий способ, да? Ты ведь так хорош в убийстве женщин.

Ревик заметно напрягся, а на его лице отразилась боль.

Наблюдая за его выражением, Балидор улыбнулся, но улыбка не коснулась его серых глаз.

— Ну же, — сказал он. — Не скромничай, брат. Ты должен признать свой богатый опыт в этом отношении. Прямо или косвенно ты убил… сколько? Практически каждую женщину, с которой ты пробыл дольше двух недель? Твоя мать. Твоя сестра. Твоя подруга, Кучта. Пирна. Та человечка, которая подстроила твоё избиение после того, как ты её бросил… Гретхен. Бедная проститутка, которую они из-за тебя мучили, наверное, годами, да? Жизель. А потом была Лена, которая оказалась достаточно милой, чтобы взять твою девственность. И давай не будем забывать твою первую жену, Элизу.