Академия взрослых (СИ) - Соль Мира - Страница 10

Ну что, моя дорогая троица заговорщиков, вызов принят.

Глава 13. Тени прошлого

Мне не составит труда противостоять этим двум хитрющим девчонкам. Более того, они обе будут плясать под мою дудку до тех пор, пока у них есть надежда, будто я смогу дать слабину и вскрыть артефакт. Но этого не будет — уж слишком высокой ценой он мне дался. Даже если я его достану — древнюю магию обнаружат лишь единицы.

Единственное, чего я очень боюсь, это то, что на странные происшествия обратит внимание Инквизиция. Тогда мне станет не до игрушек и интриг. Вряд ли я достойно буду им противостоять. Скорее всего, придётся спасаться бегством.

Мой первый учитель из тех редких людей, которые ещё хранили секреты ушедших. Половина нашей деревни считала его сумасшедшим, вторая половина — никчёмным. Для меня же мастер Аарон был всем. Каждое из умений, которыми я обладала, когда-то упорным трудом и выматывающей практикой раскрыл во мне именно он.

Я шла по коридору, а перед глазами проносились сцены далекого, ещё относительно счастливого прошлого.

Вечер. На небе загораются первые звезды, ещё немного — и на синем шёлке их будут мириады, разных: белых и жёлтых, мерцающих и дарящих ровный, тихий свет.

Лето заканчивается. Я снимаю с огня чайник и завариваю мастеру Аарону напиток из двенадцати трав. Чтобы он наконец-то согрелся, чтобы ночью не мешали спать больные суставы, чтобы ровно билось сердце. Его вместилище Силы давно прохудилось и стало похожим на дырявый кувшин, который, как ни крути, никогда уже не наполнить под горлышко.

Аарон сидит в кресле-качалке, которое ужасно скрипит при каждом движении. Звук режет мой тонкий слух, но мастер под страхом отречения запретил касаться магией своего деревенского трона.

Он стар, очень стар. Однажды я спросила, сколько же лет он ходит по этой земле? Он лишь засмеялся, издавая странные, каркающие звуки, и ответил, что давно уже не помнит. Наверное, ему лет пятьсот. Или шестьсот. Это не настолько важно, куда большей значимостью для меня обладало обучение у Аарона. Тогда я не понимала, насколько уникальный шанс мне выпал в этой жизни. Только попав в школу, стало ясно: знатоков древнего диалекта Империи не так много, ещё меньше — тех, кто практикует основанную на нём магию. Ещё одним открытием для меня стала Инквизиция.

Мои руки бережно накинули плед на сидящего Аарона. Кажется, он задремал. Я аккуратно надела на его ступни тёплые носки из шерсти и так же осторожно завернула в край пледа ноги. Выпрямилась и бросила взгляд на чашку с травяным взваром, который дымился, распространяя пряный аромат по небольшой, бедной, но чистой лачуге Аарона.

— Ри, дитя моё, подай, — коснулся моих ушек сиплый голос мастера.

Я посмотрела на Аарона, чтобы убедиться, не спит ли он. Старик бодрствовал, намёка на дрёму, в которую он был погружён какие-то секунды назад, не было даже близко. Протянув ему чашку и удостоверившись, что сейчас у мастера нет приступа дрожи, уселась на коленки и склонила голову, ожидая, когда он закончит.

— Ри, ты мне очень давно служишь. — От усталости, скопившейся за день, Аарон говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Я, конечно, научил тебя многим бытовым вещам, но теперь вижу, что ты готова к более серьёзным знаниям.

Я склонила голову ещё ниже, не желая прерывать монолог мастера пристальным взглядом или лишним словом. Мой жест старик расценил как почтение и продолжил:

— На полке стоит книга в зелёном переплёте. Третья слева, если не ошибаюсь. Принеси.

Я поднялась и сделала несколько шагов, отыскала ветхий фолиант, деликатно, чтобы ненароком не повредить, сняла его с полки и принесла, вручив в руки мастеру.

Он вздохнул и уложил книгу на колени.

— Подойди ещё ближе, так, чтобы я мог коснуться твоей головы.

Старческая ладонь опустилась на мою макушку. Лёгкая, тёмная от загара, испещрённая морщинами, с выдающимися венами и сухожилиями.

— Ты согласна познать большее, чем просто фокусы? — Молчаливый кивок. Мастер Аарон не ценил многословие. — Я наложу на тебя оберег молчания. Если ты доживёшь до ста пятидесяти лет, твоей мудрости хватит, чтобы выбрать себе ученика и передать ему знания. Поклянись, что нить не оборвётся.

— Клянусь.

Вторая рука Аарона схватила меня за горло, обдав лютым морозом, первая по-прежнему лежала на макушке.

Старческие губы тронула гримаса произносимого заклинания на незнакомом мне языке. Шею будто сковали кандалы, дикий холод не позволял сделать вдох, голову словно пригревало солнце, тепло нарастало, превращаясь в иссушающий жар. Через несколько секунд всё закончилось, и я с наслаждением сделала глоток воздуха.

— Вот и всё. Теперь встань по правую руку, дитя моё.

Мы учили алфавит старейшего диалекта до поздней ночи, пока в дом Аарона не влетел разозлившийся и как всегда пьяный отец.

— Опять ты здесь! — заорал он, опасаясь бросать прямые обвинения в лицо мастеру. — Быстро домой!

Я поклонилась Аарону и поплелась вслед за папой, по пути выслушивая его алкогольный бред. Дома, скорее всего, меня будут ждать ещё и упрёки матери, вечно недовольной нашей жизнью. Но хотя бы сестёр не трогают, и это уже хорошо.

После нескольких тумаков от отца за то, что допоздна засиживаюсь у Аарона и дежурных вздохов матери «Ах, что же за чудовище мы вырастили!», я прошла в спальню.

Ушки сестрёнок, торчащие из-под одеял, мерно подрагивали в такт их дыханию. Я разделась и забралась в постель. Укрывшись с головой, щелчком пальцев зажгла миниатюрный светильник, достала небольшую тетрадь с записями и принялась читать. Спать не хотелось, а рукопись, ждавшая своего часа в укромном уголке комнаты, так и манила неизведанным.

Громкий школьный звонок бестактно выбил меня из пелены воспоминаний. Когда в голове рассеялся последний клочок иллюзии на прошлое, я поняла, что уже давно сидела в аудитории и с умным видом листала учебник по зельеварению, якобы повторяя материал. Смешки за спиной меня трогали мало. Гораздо хуже было бы то, если бы я держала книгу вверх ногами. Вот это был бы позор.

Первым в аудиторию вошёл заведующий по учебной работе. Наша группа, все тридцать с хвостиком учеников, мгновенно подорвалась в приветствии. Презрительный взгляд завуча, оглядывающий нас, по всей видимости, удовлетворился, и в аудиторию вошёл другой человек.

— Так, профессор Лемберт плохо себя чувствует, и очень нескоро вернётся к своим обязанностям. Это господин Жозеф Юнг, теперь он будет обучать вас дисциплине подбора состава и приготовления зелий. Итоговый опрос так же будет проводить он.

— Здравствуйте, профессор Юнг! — хором отозвались три десятка глоток.

Мужчина улыбнулся и кивнул, усаживая нас на места. Завуч учтиво попрощалась и вышла из аудитории.

— Ну что же, ребятушки… — задумчиво потянул Юнг, бегло просматривая журнал. — … Остановились вы на уровнях воздействия лечебных микстур. Кто готов отвечать?

Руки потянули несколько девчонок, как мне показалось, уж очень активно. Препод и вправду был весьма миловиден, что незамедлительно оценили мои одногруппницы. Меня же интересовало совсем другое.

Какого чёрта этот Юнг так похож на мастера Аарона?

Глава 14. Интимное знакомство

— Да, — чуть не роняя слёзы, выдохнула Лекса, по всей видимости, стараясь вызвать жалость. — Рийзе может задать жару даже старшекурсницам.

Юнг, внимательно оценив обеих и вдумчиво сравнивая нас, обратился уже ко мне:

— Рийзе, подскажите, вы знаете, чем вызвано решение Высшего Совета поставить вас в пару на арене?

У меня отнялся дар речи. Спрашивать об этом было, во-первых, не в компетенции Юнга, а во-вторых, даже если бы он хотел прояснить ситуацию, то вполне мог сделать это наедине, не рискуя вызвать волну сплетен у учеников.

Я встала из-за стола, склонив голову в почтении, но в большей степени пытаясь спрятать недоумение.

— Решения Высшего Совета обсуждаются лишь в редких случаях. Согласно Уставу школы каждый ученик должен беспрекословно подчиняться решениям совета, иначе в столь узком кругу мы рискуем скатиться в первобытное общество.