Весь мир – театр. А люди?.. (СИ) - Чайка Лариса - Страница 33

— Я не буду пить, — запротестовала я. — Мне бы чаю.

— Позже.

Он налил мне полстакана коричневой жидкости, пряно пахнувшей травами и, буквально, впихнул в меня. Развернул плед и закутал с ног до головы. Стремительно подошел к двери и закрыл ее на щеколду.

— Я уверен, что вы не хотели бы, чтобы кто-то застал вас в таком виде.

Я опустила голову. Лихорадочно заметались мысли: «Что же делать? Диана, ты совершаешь одну ошибку за другой. Что же мне делать? Что сказать ему?» Придумывать что-то не было сил.

— Сидите спокойно, сейчас отвар должен подействовать. Мы вместе придумаем, как вам выбраться из театра, чтобы вас никто не увидел в таком виде. Теперь мне многое становится понятно. Вы Хамелеон? Вероятно, аристократка. Что, захотелось острых ощущений?

Он ближе нагнулся ко мне и посмотрел в глаза:

— Ага, «Магические Чары». Не замечал раньше, что вы ими пользуетесь. Зачем это вам? Своих силенок не хватает? И давно вы под этой дурью? Отвечайте, иначе я сейчас вызову Магическую стражу, — рявкнул он.

— Сегодня первый раз, — нехотя произнесла я

— А до этого?

— Сама справлялась.

— И что же произошло сегодня? То-то я смотрю, что вы не похожи на себя. Отвечайте, — опять прикрикнул он.

— У меня осталось мало сил.

— Я что, должен вытягивать сведения по капле? Ладно, допускаю, что сейчас вам не до разговоров. Вам стало лучше?

Я действительно почувствовала облегчение. Стало легче дышать, и голова уже не кружилась.

— Да, мне лучше, отпустите меня сегодня, Родстер. Давайте завтра встретимся, и я вам все расскажу, — это единственное, что я придумала ему предложить.

— Да, сейчас, разбежался. Вы расскажите мне все сегодня. Я провожу вас домой. Вы еще живете у графини ле Шосс?

— Нет.

— А где вы живете?

Я опустила голову и закусила губу. Ну что за невезенье? Мне придется раскрыться еще и перед ним? Что он захочет взамен моей тайны? Никогда я еще так стремительно не обрастала долгами.

Финк присел на корточки передо мной.

— Не бойтесь, я не выдам вас. Я даю слово.

— Я — Диана ле Мор.

Он присвистнул:

— Дочь графа ле Факсс?

— Да.

Он судорожно вздохнул:

— Ну да, ну да. Как я сам раньше не догадался? Графиня ле Шосс ваша тетка?

— Да.

— Вернер ле Мор — брат вашего покойного мужа?

— Да.

— А что вы здесь делаете?

Я взбрыкнула:

— Играю, разве не видно?

— Видно, видно. Не мечите на меня яростных взглядов, хорошо играете, кстати. У вас что-то маскирующее есть? Вуаль, маска?

— Да. У меня все здесь, в шкафу.

— Вот и хорошо, одевайтесь. Я подгоню карету к черному входу и отвезу вас домой. Там и поговорим.

— Нет, меня ждет мой кучер.

— Хорошо, поедем на вашей карете. Я пойду его предупрежу. У вас есть условный знак?

Ну, вот откуда он все знает?

— Есть, — нехотя сказала я. — Найдите Джима и скажите ему: «Лаванда».

— Оригинально. И все? Так просто?

— А зачем мудрить?

Родстер покинул гримерку, я принялась одеваться.

***

В карете ехали молча. Меня укачало, стало хуже. Родстер приказал подъехать к черному входу, взял меня на руки и, не смотря на протесты, занес в дом.

— Где у вас спальня? — Спросил он.

— Не надо, — я стала вяло сопротивляться.

— Вы уже сегодня выступили, позвольте мне позаботиться о вас, где спальня?

Я указала. Хантер бежал за нами следом, отворил дверь, задернул шторы, дрожащим голосом спросил:

— Вызвать лекаря?

— Нет, ни в коем случае, — Родстер был спокоен и сосредоточен. — Как я понимаю, служанки нет?

— Нет.

— Тогда покажите, где гардероб госпожи, принесите свежего сладкого чая, стопку чистых полотенец и скажите, как вас зовут?

— Хантер, милорд.

Я попыталась приподняться и заговорить, но была остановлена строгим окриком:

— Лежите и молчите, Селена. Я все сделаю сам. Хантер, где у вас ванна?

На меня накатила очередная волна слабости и тошноты. Я закрыла глаза, откинувшись на подушках. Сквозь пелену тумана слышала хлопанье дверей, тихий разговор двух мужчин. Потом почувствовала, что на лоб мне легло что-то приятно-холодное, мою голову подняли выше, сняли туфли и плащ. Потоки свежего воздуха вернули меня в реальность. Я открыла глаза. Финк стоял надо мной с веером и усиленно обмахивал меня одной рукой, в другой он держал чашку с чаем. Отбросив веер в сторону, он приподнял мою голову и помог сделать несколько глотков сладкого-пресладкого чая.

— Эти «Чары» вам, наверняка, не подходят. Я бы на вашем месте, не злоупотреблял ими. Давайте я помогу вам переодеться, и надо выпить как можно больше чая. Тот эликсир, что я дал вам в театре не позволит потерять сознание, но лучше не делать сегодня лишних движений.

Он протянул мне ночную сорочку и стал расстегивать шнуровку моего многострадального сценического платья, которое я, конечно же, не сняла, одеваясь домой, а просто накинула плащ сверху него.

— Эти лохмотья проще разрезать и выкинуть. Они уже никуда не годятся.

Я затрясла головой, пытаясь скинуть с себя его руку.

— Ну, Селена, не сопротивляйтесь, я все равно вас раздену.

Сильным рывком он разорвал мой наряд на две половины, я взвизгнула, а Финк рассмеялся.

— Вам не кажется, что поздно изображать стыдливость?

— Почему это поздно? В самый раз.

— Вы, наверное, забыли, что мы спали вместе?

— Я с вами не спала. Это Селена. Мы с вами даже не знакомы.

— Даже так? Удобно, что сказать! А знаете, ситуация, действительно, забавная. Вы так и будете лежать передо мной нагишом? Или все-таки оденете рубашку?

Я вырвала у него ночную сорочку и, путаясь в рюшах, натянула через голову на себя. Родстер откинул одеяло, взбил повыше подушки и помог мне благопристойно лечь. В руки ко мне перекочевала чашка с теплым чаем. Финк подвинул одно из кресел к моей кровати, снял камзол, небрежно бросив его на спинку, подошел к сервировочному столику, налил бокал вина и со всеми удобствами расположился напротив меня.

— Так вот вы какая — Диана ле Мор. Я так понимаю, что все, что вы мне рассказывали ранее, сплошна ложь?

Я с вызовом посмотрела на него:

— А вы?

— Кх-м. Ну, скажем так, не все, что я вам говорил, правда. Зачем вам театр?

— А вам?

— Нет, Диана, так не пойдет. Черт, так и хочется назвать вас Селена. Мне тогда у графини показалось, что мы с вами нашли общий язык, но на следующий день вы поставили меня в тупик. Я не мог найти объяснения вашему поведению. Сейчас я понимаю, что дочка высокородного графа просто не захотела связываться с бастардом.

— Нет, Родстер, не в этом дело. Просто у меня такие обстоятельства….

Я замолчала и тяжело вздохнула.

— И какие же у графини обстоятельства?

Я молчала. Финк испытывающее смотрел на меня. Пауза затягивалась. Ну что я могла ему сказать? Я и так влипла по самые уши. Рассказывать о себе Родстеру мне никак не хотелось — еще одного предательства я просто не переживу.

— Я не буду вас пугать и шантажировать, Диана. Я клянусь, что не расскажу никому о вашем Даре. И спрашиваю я не из праздного любопытства. Вы попали во что-то очень нехорошее. Судя по тому, что к тете вы не поехали, она вам не помощник, отец ваш умер, родных, насколько я знаю, у вас нет. Так кто же вам поможет? У вас есть друзья?

Я почему-то вспомнила Аманду и Беллин. Ну чем они могли помочь мне?

— У меня есть пара знакомых людей, с которыми мне приятно общаться, но помочь они мне не смогут.

— Если не ошибаюсь, вы имеете в виду наших грандам — Аманду и Беллин?

— Да.

— Все еще хуже, чем я предполагал. Диана, расскажите мне, что у вас случилось. Я, конечно, не бог, но кое в чем помочь вам, думаю, смогу.

— А что вы хотите взамен?

— Взамен? Даже не знаю. Хочу, наверно, продолжить играть с вами на одной сцене.

Я улыбнулась.

— Родстер, я боюсь. За последние несколько дней я испытала столько разочарований, что боюсь кому-то довериться. Тетя, Деми, Вернер… Я взяла отпуск на месяц в театре у господина Рихтера, немного восстановлюсь и сама потихоньку, как-нибудь попытаюсь выпутаться из этого положения. Ну, а если не выйдет, значит это судьба, или я ни на что не годна.