Знамена из Пепла (СИ) - Шкиль Виктория - Страница 56

— Н-наверно. Если я с кем встречаюсь, то уже не забываю.

Сандар несколько раз громко хлопнул в ладоши зовя слуг.

***

Чернокожая женщина — красивая и нагая как богиня любви, но крепкая и высокая, как гордландский богатырь — легко подхватила Феранора на руки и, вытащив из воды, положила на плоский тёплый камень. Рядом, её подруга уложила разомлевшего Дайгона. Не успел капитан опомниться, как богатырка ловко вскочила ему на спину.

— А-а! — заорал он, чувствуя, как в его лопатки упираются круглые колени, а руки с хрустом выворачиваются назад.— О-о-о!

Ему без жалости выламывали суставы, поддавали в бока локтями, топтали коленями, драили спину скребком из жёсткого волоса. Он не уставал орать и охать. Над его головой заливисто щебетали пёстрые птицы. Пахло сандалом, мускусом и трудовым женским потом, который слетал с чёрного лба негритянки ему на лицо.

— Лучше покорись, Феранор!— советовал Сандар, прошедший через эту пытку чуть ранее.— Позволь ей делать свою работу. Ничто так не очищает Душу и не расслабляет тело как хороший массаж. Чувствуешь, как хрустят косточки?

Кости Феранора и правда хрустели, как если бы их грызла очень большая и голодная собака. Неожиданно всё кончилось. Его бережно взяли на руки и положили отмокать в бассейн, рядом с Сандаром. Пустое место на плоском камне тут же заняла следующая жертва.

— Ну? — требовательно спросил посол.— Что скажешь? Великолепно, а? Великолепно?!

— О, да-а...— Феранор осторожно пошевелился, проверяя себя на отсутствие переломов.— Ещё ни одна женщина не сворачивала меня узлом и не взбивала как тесто.

Они пили вино из маленьких фарфоровых кратеров. Сандар успел изрядно выпить и теперь икал, плеская себе на колени вином. Феранор лениво щипал ореховую халву, слушал как под руками массажистки вопит Бальфур. Он был почти счастлив, если бы не маленький червячок сомнения точивший его изнутри. Он подлил Сандару вина и счёл что самое время кое-что выяснить!

Но начал издалека.

— Скажи мне, Сандар,— сказал Феранор.— С каких пор Даемара всем заправляет в посольстве?

— А? — посол вскинул осоловелый взгляд, подумал, пожал плечами.— Да оно как-то само, незаметно… должен же там кто-то командовать?

— Ты, что вообще там не появляешься?

— А что мне там ещё делать? — Сандар громко икнул, взмахнул руками, плеснул из чашки вином.— Нет, вот сам посуди. С шахом я встречался, симпатии его завоевал, где подарками, а где ик!.. собственным обаянием. Исполнил всё, что было в инструкциях которыми снабдил меня папенька и даже больше. Я завёл дружбу с Майкуланом — царевичем и наследником трона! Так чего ещё от меня надо? Сидеть в духоте четырёх стен, слушать занудные поучения Таласпира и Толанора? Да… ик!.. они все пошли!

Он показал неприличный жест в сторону где находилось посольство. Точнее Сандар считал, что оно находится в той стороне.

— Но, главным-то всё равно остаёшься ты?

— Конечно! — подтвердил Сандар и икнул.

— И твоё слово — решающее?

— Да!

— Выпьем за тебя, мой друг! За твою успешную карьеру посла!

Они выпили. Сандар полностью, Феранор свою чашу лишь пригубил. Налил другу по-новой.

— Помнишь, что ты говорил, отправляя меня в руины за летописью? О славе, геройстве, важности этого пыльного куска пергамента для успеха нашего дела. Летопись здесь, в твоих руках и добыть её, скажу тебе, было очень непросто.

— Ты — молодец!

— А раз я молодец,— ухватился Феранор.— Может я заслужил уже какую награду?

— Конечно! Тебя,— Сандар икнул.— Совершенно определённо надо наградить! Ты чего хочешь то? Говори.

— Отпуск в Эльвенор. В порту стоит эльвенорский торговец. Туда, обратно, пару дней там, если ничего не случится, на всё про всё хватит пятидесяти дней. Самое большее шестьдесят. Я подсчитал.

— Э-э-э…— посол взглянул на него неожиданно совершенно ясными глазами. Даже икать перестал и, кажется, немного протрезвел.— Я — удивлён!

— В чём дело?

— К чему такая спешка? В пути ты можешь попасть в шторм, могут напасть пираты. Почему тебе не подождать, когда вернётся флотилия с «Гордостью Торнэля»? Мы все вместе безопасно вернёмся домой.

— Сандар,— капитан покачал головой.— «Гордость» придёт через год!

— Уже меньше. Через десять месяцев,— нахмурился посол.— Но я знаю куда тебе невтерпёж.

Он вздохнул. Так выразительно грустно, словно собирался доложить Феранору о преждевременной кончине близкого родственника. Без сомнения, будь он чуть более трезв, он бы никогда не сказал того, что сказал того, что собирался. По крайней мере при посторонних свидетелях. Но трезв он не был.

— Ты хорошо подумал? Ты твёрдо уверен, что тебе надо к ней?

Негритянка перестала терзать Бальфура и обрадованный эльдар сам сиганул в бассейн, подняв тучу брызг.

— Я не очень понимаю,— сохраняя спокойствие сказал капитан, — с чего это тебя вдруг взволновало?

— А ты подумай. Хорошо подумай. Ты мой друг, Феранор, поэтому я никогда не смеялся над твоей наивностью. Не обижайся, только в сказках высокородная красавица отдаёт сердце бездомному музыканту.

— Ах в сказках?!

Бальфур и Дайгон веселились, плескались и пытаясь утопить друг друга в бассейне. Массажистка, скрестив на животе руки, стояла у лежаков, наблюдала за вознёй и крутила головой, когда эльдары звали её присоединиться к ним.

— А ты слышал о такой вещи как морганатический брак?! — спросил Феранор уже готовый вспылить.— Ты обещал мне за эту поездку славу, деньги и кант ревнителя. Да и сам я не под забором родился. Мой дед…

— Жил в другом Эльвеноре,— докончил Сандар, сделав упор на «другом».— В этом одного серебряного канта недостаточно чтобы стать зятем Эрандила. Даже если ты останешься последним эльдаром на свете, если у него будет выбор, он скорее отдаст дочь за Саффир-Шаха, чем за тебя.

Отхлебнув вина, Сандар продолжил.

— Но Талин и сама не единственная перворождённая,— голос его постепенно обретал прежнюю растянутость, свойственную алкогольному опьянению.— Оглянись вокруг! В Эльвеноре полно красивых незамужних эльдарок, чьи отцы не претендуют на первые роли в Доме и потому менее придирчивы в выборе партий. Капитан, ревнитель, да ещё и герой — да они выстроятся в очередь!

— Катмэ! Не нужны мне другие! Я люблю Талиан, а Талиан любит меня!

— Кто спорит, друже? — снова прервал его Сандар, пьяно хихикнул.— Ты очень понравился Талиан, но не называй это любовью. Поверь, я знаю сотню эльдарок из высоких семей и все ведут себя одинаково. Стоит им хоть не на долго вырваться из-под присмотра родственников, как они тут же пускаются во все тяжкие.

— Что-о? — нахмурился Феранор.

— Не успокоятся пока не перетрахают всех интересных мужчин в округе — вот что! Да ты и сам это видел. Вспомни где мы с тобой познакомились…

Поднос с халвой и вином подпрыгнул, перевернулся, с шумом плюхнулся в бассейн. Чашки со звоном разбились о каменный бортик. Сандар испуганно отпрянул.

— Как ты смеешь?! — зарычал Феранор.— Не тебе судить о нравственности, похотливый кобель!

Смех и радостные крики плещущихся в воде эльдаров стихли как обрезанные. Они с удивлением уставились на Феранора.

— Что тебе ведомо о настоящей любви, ты, избалованный сынок сенешаля! — рявкнул он, хватая посла за шею.

Окунул его с головой в воду, немного там подержал, давая хлебнуть воды. Вытащил.

— Это тебе за клевету на Талиан! — процедил он.— А теперь отвечай. Меня неспроста отправили в Атраван? Твой папаша сговорился с Эрандилом и приказал держать меня здесь как можно дольше? А?!

Эльдары навалились на него, скрутили, заставили разжать пальцы. Сандар тут же выскочил из бассейна, отбежал подальше.

— Эй, ты чего? Вино в голову ударило?

Феранор вырвался из рук товарищей. Вылез из воды, повернулся к послу, грозно упёр руки в бока. Вода тонкими струйками стекала по его груди с гривы волос. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем заговорить.

— Скажи, Сандар, скажи, что я не прав. Поклянись, что всё это ложь!