Ринго и Солнечная полиция (ЛП) - Вилгус Ник - Страница 50

Около трёх дюжин пар глаз повернулись посмотреть на Томаса.

Томас, застигнутый врасплох, был ошеломлен.

Дуэйн шутливо толкнул его локтем в бок.

– Я уж думал, ты никогда не спросишь, – наконец произнёс Томас.

Смех.

Он вышел вперёд, вдруг чувствуя себя застенчиво посреди смеха и аплодисментов. Ещё он чувствовал странную гордость от того, что такой мужчина, как Рэнди Стилсон, хочет жениться на нём – и не станет скрывать этого перед друзьями. Он честно и искренне никогда не думал, что настанет день, когда он сможет официально жениться, или когда Рэнди будет таким открытым и честным.

Он пытался придумать, что сказать смешного, пока Рэнди надевал большое золотое кольцо ему на палец.

В горле стоял ком.

– Я люблю тебя, приятель, – сказал Рэнди, сдержанно целуя его, затем взъерошил волосы Дуэйна, пока они получали гвалт аплодисментов.

Дуэйн сиял, глядя на них. Томас обвил Рэнди одной рукой, другой обнял Дуэйна, думая: "Мой муж, мой сын. Моя семья". Он чувствовал себя абсурдно эмоциональным.

– А теперь перейдём к действительно важным вещам, – громким голосом сказал Рэнди. – Без дальнейших шалостей с моей стороны, будете ли вы достаточно добры, чтобы поприветствовать Его Честь, мэра Тупело?

Внимание переключилось на мэра, который говорил легко и был довольно смешным.

– Ты заплатишь за это, – прошептал Томас, пока говорил мэр. – Мог бы меня предупредить.

– И дать тебе шанс сказать "нет"? Я так не думаю. Ты выйдешь за меня, и тебе это понравится.

– Это, наверное, правда, – допустил Томас. – Может, мой отец отдаст меня.

Они оба рассмеялись от этой нелепой мысли.

Томас посмотрел на кольцо на своём пальце, показал его Дуэйну.

– Не слишком бедно. Что думаешь, парень?

– Надеюсь, я когда-нибудь выйду замуж, – ответил Дуэйн.

– Ты слишком мал, чтобы думать о замужестве, – сказал Томас, слегка испугавшись. – И ты даже не начнёшь ни с кем встречаться, пока тебе не исполнится как минимум двадцать пять.

– Пап!

– Ладно. Может, восемнадцать.

– Ох, оставь его в покое, – сказал Рэнди. – Он начнёт разбивать сердца раньше, чем ты узнаешь.

– Он как раз рассказывал мне об одном мальчике.

– Оу? – спросил Рэнди.

– Его зовут Майкл, – сказал Томас, нахмурившись.

Рэнди улыбнулся.

– Он, правда, милый! – сказал Дуэйн. – Мистер Томас сказал, что я могу пригласить его домой.

– Ну, тогда ладно! – воскликнул Рэнди.

Глава 75

Пока Дуэйн сидел за обеденным столом и решал математические задачи, Томас смотрел новости и поглядывал на свой телефон. Он хотел позвонить своему отцу и рассказать, что выходит замуж, но что он ожидал услышать от отца? "Поздравляю"? "Молодец"? "Я так счастлив за тебя"?

Он точно знал, что скажет его отец.

И все же в глубине души он надеялся, что его отец передумает, что теперь, в свои семьдесят, когда жизнь подходит к концу, он передумает, и впервые в жизни будет больше отцом и меньше придурком.

Разве он просил слишком много?

Он подозревал, что да.

Его отец не был плохим человеком. Он застрял в прошлом. Не мог мысленно перевернуть страницу. Его отец был как многие люди его поколения в этом отношении. Они не были плохими людьми. Жизнь пошла дальше и оставила их позади.

Злясь на самого себя, на свою нерешительность, на свои парализующие сомнения в себе, своей ориентации, своих отношений с отцом, он взял телефон, нашёл номер отца и нажал кнопку вызова.

Нет ответа.

Неудивительно, он знал. Его отец был не из тех, кто бросается к телефону, как только тот звонит. Если бы он хотел ответить, то ответил бы. Если нет, что ж, плохо. Конечно, у него не было автоответчика, и голосовая почта была не вариантом.

Проклиная взбалмошного старика, Томас повесил трубку, выключил телевизор, и подошёл к обеденному столу.

– Уже почти десять, приятель, – сказал он.

– Я знаю, – сказал Дуэйн, с намёком на отчаяние в голосе. – Я так отстал!

– Это займет несколько дней, чтобы вникнуть. Почему бы тебе не принять душ и не пойти спать?

Дуэйн вздохнул.

– Ты мало говорил о своих родителях. – Томас положил руку на плечо мальчика. – Если тебе нужно поговорить, ты знаешь, где я. Где мы, я и Рэнди.

– Я не хочу сейчас о них думать.

– Хорошо. Наслаждаешься возвращением в школу?

– Ага.

– Ты не просил у меня никакой помощи с домашним заданием.

– Оно лёгкое. Ну, по большей части. Хотя я ненавижу английский. Мне нужно написать доклад. Прочитаешь его?

– С удовольствием, – сказал Томас. – О чём ты пишешь?

– О пилигримах.

– Об этих несчастных старых религиозных чудаках?

Дуэйн кивнул.

– Я не стану вставлять это в твой доклад, – с улыбкой сказал Томас. – Многие религиозные группы приехали в Америку, чтобы осесть. Это были не самые лучшие времени – и они презирали таких людей, как я.

– И я, – отметил Дуэйн.

– Таких, как мы, – согласился Томас. – Моему отцу они бы понравились. Он заставил меня читать Коттона Мэзера (прим.: Коттон Мэзер – американский проповедник, религиозный моралист, писатель. Использовал библейские сюжеты как повод для рассуждений о насущных проблемах современности), когда я был примерно твоего возраста. Поверь мне: в этом доме ты никогда не будешь подвержен таким пыткам. Не под моим присмотром. Кстати, о несчастном старом ублюдке.

Дуэйн улыбнулся.

– Я не должен ругаться при тебе. Прости. Знаешь, может, ты мог бы попросить Майкла тебе помочь.

– Да, – согласился Дуэйн. – Я об этом не подумал!

– В любом случае, молодой человек, тебе пора в душ...

– Это обязательно?

– Да. А потом пойдёшь на боковую. Я скоро приду и укутаю тебя, и это ещё кое-что, с чем тебе придётся мириться. Моя работа – следить за тем, чтобы ты благополучно прожил свой день с того момента, как встанешь, и до того, как ляжешь спать. Я не смогу спать ночью, пока не буду знать, что ты лежишь в безопасности в своей кровати, и в твоём мире всё хорошо. Не думаю, что мой отец когда-нибудь меня укутывал. Он не был щедр на такие вещи.

– Ты много говоришь о своём отце, – отметил Дуэйн.

– Он не выходит у меня из головы.

– Почему?

Томасу хотелось сказать мальчику, что он вряд ли поймёт, но в нём было что–то очень взрослое, очень зрелое.

– Правда в том, – сказал он, – что я гей, и он ненавидит это. Он не ненавидит меня, но ненавидит тот факт, что я гей, и он считает это провалом и думает, что я попаду в ад. Полагаю, я немного устал от этого. Но это не твоя проблема.

– Мой отец не был особо счастлив, – признался Дуэйн. – Он ничего не говорил, но я мог понять. Он думал, что я просто запутался.

– Ты всё ещё довольно молод, – отметил Томас.

– Мне нравятся мальчики, – просто сказал Дуэйн. – Иногда я...

– Что иногда?

– Я пытался рассказать своей маме, но она очень разозлилась.

– Из-за чего разозлилась?

– Я сказал ей, что хочу поцеловать своего друга Брайана.

– Брайана? Я думал, тебе нравится Майкл.

– Это было два года назад. Я тогда не знал Майкла. В любом случае, все мальчики в школе целовали девочек и говорили об этом, а я сказал ей, что не хочу целовать никаких девочек, но Брайан... Я хотел поцеловать Брайана. Конечно, я не говорил ему этого. Ему было бы противно. Но мне нравился Брайан. По-прежнему нравится.

– Конечно же. Он твой друг.

– Нет. Я имею в виду, что мне нравится Брайан. Очень. Может, слишком. Это... немного безумно.

– Оу. А как же Майкл?

– Ну, он мне тоже нравится.

– Оу. Что ж... Я тебе доверяю. Но будь осторожен. Чувства приходят и уходят. Кто бы тебе ни нравился, я отнесусь к этому нормально, но просто будь осторожен. Дети могут быть очень злыми, особенно, когда ты другой.

– Не обязательно мне это говорить, – ответил Дуэйн.