Ринго и Солнечная полиция (ЛП) - Вилгус Ник - Страница 30

Нет. Это было не честно. Не правильно. Бедность не преступление. Койл совершил ошибки, но ошибки можно исправить. Койл его кровь. Койл связан с Джереми нитями, которые глубже простой биологии. Койл создал Джереми, и если мальчик когда-нибудь надеялся понять себя и свою жизнь, ему нужно было знать, откуда он взялся. Он имел право на это. Знать историю своей семьи. Свою кровь. Своих бабушек и дедушек. Родственников. Даже если это родственники жили в глуши.

Он сидел перед ёлкой, раскладывая коробки. В самой большой был гоночный трек "Хот Уилс", на который Джереми пускал слюнки в "Тойз-Ар-Ас". Это был супер-пупер трек с ездой на заднем колесе и разворотами на 360 градусов, полный набор. У Джереми никогда не было гоночного трека. Или железной дороги – по крайней мере, той, которая бы работала. У него никогда не было таких простых вещей.

Он поставил коробку "Хот Уилс" подальше, ставя перед ней коробки поменьше.

Что он будет делать? Когда придёт время, когда ему придётся собирать вещи Джереми, когда он должен будет объяснить, что судья думает, что ему лучше уйти, лучше пойти жить с отцом в Алабаме...

Что он будет делать?

Его внезапно охватила печаль, и на глаза навернулись нежеланные слёзы...

Глава 45

Томас с улыбкой на лице наблюдал, как Джереми вскочил с кровати и поспешил в гостиную. Под ёлкой лежало около дюжины подарков: парочка от Санты, другие от "Папы и дяди Рэнди" и других знакомых.

Джереми подошёл к ёлке и резко остановился, его глаза расширились.

– Я говорил тебе, что Санта не забудет, – сказал Томас, протягивая майку, затем помогая Джереми надеть её.

Джереми не смотрел на него, казалось, он не мог оторвать глаз от разноцветных упаковок с красивыми лентами и бантами.

– Ты в порядке, кроха? – спросил Томас после того, как прошло несколько долгих мгновений.

Мальчик казался ошеломлённым.

– Санта не забыл? – спросил он тихим, дрожащим голосом.

– Конечно, нет, – сказал Томас.

Джереми поднял на него взгляд, его глаза были наполнены слезами.

– Эй, в чём дело? – встревожено спросил Томас.

Джереми яро разрыдался.

– Эй, – произнёс Томас, приобнимая его и притягивая ближе. – Эй, эй, эй. Всё нормально.

– Санта не забыл? – снова спросил Джереми, поднимая на него взгляд, его глаза были наполнены некоторой печалью, какой-то странной грустью и неверием.

– Конечно, нет, – ошеломлённо произнёс Томас.

– Он не забыл?

– Почему бы тебе не посмотреть, что он тебе принёс?

– Это для меня?

– Конечно. Почему бы тебе не посмотреть?

Но от этого Джереми только сильнее заплакал.

Томас сел, посадил Джереми к себе на колени, прижимая к себе.

– Всё нормально, кроха. Санта знает, что ты хороший мальчик – очень хороший мальчик – и он не собирался забывать тебя. Почему бы тебе не посмотреть, что он принёс? Я умираю от любопытства узнать, что там. Ты не хочешь посмотреть?

– Они для меня?

Томас кивнул.

Джереми пытался взять себя в руки.

Среди всех реакций, которых Томас ожидал, этой не было. Джереми всегда так его удивлял.

– Ты в порядке? – снова спросил он, когда Джереми затих.

– Я не думал, что он вспомнит, – сказал Джереми.

– Ну, вспомнил.

– Но я не хороший мальчик.

– Не говори так. Ты очень хороший мальчик. Ты лучший сын во всём мире.

Джереми закусил губу, его взгляд метнулся к подаркам.

– Вперёд, – подтолкнул Томас. – Давай посмотрим, что он принёс. И мы с твоим дядей Рэнди тоже оставили для тебя несколько вещей. Как и мисс Дженис, и твоя тётя Эмбер. Мы надеемся, что они тебе понравятся.

Джереми подвинулся на попе вперёд. Очень осторожно, очень неуверенно, он протянул ноги и взял маленькую коробку. Томас убедился, чтобы они были завязаны свободно, чтобы у мальчика не было проблем с тем, чтобы снять упаковку. В своей обычной грациозной манере Джереми снял бумагу, потянув за ленточки пальцами ног.

– Это Супермен! – счастливо воскликнул он, поднимая коробку, чтобы показать Томасу пластмассовую фигурку внутри.

– Круто, – согласился Томас.

– Он мой?

– Конечно.

– Я могу его оставить?

– Конечно, можешь.

Джереми уставился на фигурку, его глаза стали большими, губы дрожали, всё его тело было взволновано, будто он никогда не получал такого хорошего подарка.

– Он тебе нравится? – спросил Томас.

Джереми кивнул.

– Давай я подержу его, пока ты откроешь что-нибудь ещё?

Джереми повернулся обратно к ёлке, улыбаясь от уха до уха.

Глава 46

Ежегодный Рождественский праздник проводился сразу после одиннадцатичасовой службы, и в основном в нём участвовала приходская молодёжь, поющая рождественские песни, или это было постановочное воссоздание рождения Иисуса. В этом году, мисс Мислинг, руководитель праздника, решила остановиться на песнях, поставив на гранд-финал "Маленький барабанщик".

Томас сидел на лавке между Рэнди, Эмбер и её сыном, Каденом.

Томас с тревогой ждал звонка Койла – он хотел, чтобы отец Джереми видел, как его сын сияет, даже если всего пару минут.

От Койла не было никаких известий.

– Ты нервничаешь больше, чем он, – отметил Рэнди, пока дети воодушевлённо исполняли "Вести ангельской внемли".

– Я просто хочу, чтобы он хорошо справился.

– Он справится.

Дети исполнили несколько песен.

Мэри МакКарти под аккомпанемент пианино, на котором играл прыщавый подросток, исключительно спела "О святая ночь". После этого вся молодёжь собралась перед алтарём для финальной песни. Они встали в плотный ряд, блокируя рабочего сцены, который незаметно раскладывал за ними барабаны Джереми.

Миссис Мислинг повернулась к скамейкам.

– Мы хотели бы закончить одной из моих любимых рождественских песен из всех, "Маленький барабанщик", – сказала она. – Эта песня всегда напоминала мне о подарках, приходящих во всех формах и размерах, и действительно важна забота, а делиться нашими дарами и талантами может быть одним из величайших подарков. А в этом году у нас есть для вас кое-что особенное.

После этой отчасти таинственной заметки, она повернулась обратно к собравшемуся хору.

В тишине была слышна тихая барабанная дробь, серия триолей.

"Мягко", – подумал Томас, надеясь, что Джереми помнит.

Мягко...

Легко...

Та-та-та!

Та-та-та!

Хор начал петь.

Та-та-та!

Та-та-та!

Томас улыбнулся. Джереми помнил, играл очень мягко, как раз в ритм.

Пока они пели, участники хора по краям начали двигаться вперёд, расходясь в противоположные концы алтаря, так, что мало-помалу расчистился сам алтарь. Примерно на трети песни два последних члена хора отошли в сторону, чтобы раскрыть Джереми, который сидел на своём маленьком стуле и барабанил ногами.

По скамейкам прошёлся шёпот.

– Он великолепен, – прошептала Эмбер.

– Я знаю, – сказал Томас.

Рэнди засиял.

Джереми улыбался, пока играл, казалось, совсем не нервничая. В какой-то момент посреди песни он перешёл от простого "та-та-та" к мелодии, включающей в себя бочку вместе с тарелками.

Вздрогнув, Томас понял, что он играет не так, как они репетировали. Он импровизировал – и делал это намного лучше. Он постепенно ускорял ритм, придавая песне больше энергии и пикантности. Томас с гордостью и удовольствием улыбнулся.

Когда песня закончилась, аплодисменты были восторженными и искренними.

Джереми присоединился к остальным, когда они кланялись, на его лице сияла широкая улыбка.

– Ты отлично справился, – сказал Томас после того, как праздник закончился.

– Правда?

– Ты был великолепен, – согласился Рэнди.

– Жаль, что папа не приехал, – ответил Джереми, улыбка внезапно исчезла с его лица.