Американский Шерлок Холмс (ЛП) - Картер Ник - Страница 234

Девушка бросила на юношу преданный взгляд, полный бесконечной самоотверженной любви, и произнесла:

— Приказывайте, принц! Я с радостью умру для вас!

— Нет, Талика, речь идет не о смерти, — с улыбкой ответил он, — напротив, я хочу разорвать твои оковы и вернуть тебе свободу. Скоро наступит день, когда весь Токио снова будет у твоих ног и воздаст должное твоей красоте и твоей чистой душе. Обещай мне только одно. Моя просьба, быть может, покажется тебе чудовищной, но придет время, и я все тебе объясню. Согласна ли ты каждый вечер выливать этот напиток, как я это сделал сегодня, и наполнять кувшин чистой водой? Губительная жидкость так же чиста и прозрачна, как обычная родниковая вода, так что никто подмены не заметит. Сделаешь ли ты это для меня, Талика?

Она покорно склонила голову.

— Да будет воля богов и ваша, принц, — прошептала девушка, — я сделаю все, что вы хотите. Но теперь я должна идти. Надсмотрщик привык к тому, что я приношу кувшин в одно и то же время.

Она взяла сосуд из рук Тен-Итси, быстро побежала дальше по галерее и вскоре скрылась из виду.

Молодой человек радостно улыбнулся.

«Какой счастливый случай, — подумал он. — Талика находится здесь, очевидно, в плену у моей двоюродной сестры. Теперь я припоминаю: Вишневый Цветок всегда завидовала красоте этой гейши. По всей вероятности, она похитила бедную девушку… Я никогда не думал, что Вишневый Цветок так бессердечна! Задача моя, однако, усложняется: мне предстоит не только освободить Ника Картера и его товарищей, но и защитить Талику. И все это я должен совершить в одиночку! Но как бы то ни было, я доведу это дело до конца. Оно окончится победой или смертью».

В глубоком раздумье принц вернулся в дом.

Тен-Итси жил в поместье барона Мутушими уже третью неделю. Все это время он только и делал, что развлекался.

С бароном он был в наилучших отношениях и делал все, чтобы убедить Мутушими, будто тот обрел в его лице преданного союзника.

Со своей двоюродной сестрой Тен-Итси тоже вел себя по-дружески. Он часто сопровождал ее на прогулках и улыбался ее шуткам.

Принц поставил себе за правило в присутствии двоюродной сестры не обращать никакого внимания на Талику, точно ее вовсе не существовало. Он, казалось, и не догадывался, что робкая служанка и всеми любимая гейша, исчезнувшая из Токио, — одно и то же лицо.

На самом же деле Тен-Итси внимательно наблюдал за всем, что происходило в поместье барона Мутушими. Молодой человек незаметно заводил беседу то с одним, то с другим из слуг и ловко выпытывал у них то, что ему было необходимо.

Но его надежды обрести во вражеском лагере тайных союзников не оправдались.

Мутушими обладал редким даром убеждать своих подчиненных. Он был из тех предводителей, которым было достаточно сказать слово, чтобы их приверженцы пошли даже на смерть.

Тен-Итси вскоре понял, что Мутушими потому и чувствовал себя в безопасности, что был уверен в безусловной преданности своих слуг.

При таких обстоятельствах принц, конечно, не рискнул посвящать кого бы то ни было в свои планы. Даже Талике он ничего о них не рассказал, а когда заметил, что его двоюродная сестра следит за ними, то и вовсе перестал встречаться с прекрасной гейшей.

Талика ужасно страдала, видя, что принц избегает ее. Девушка порой поглядывала на него, словно пытаясь дать понять, что исполняет данное ему обещание и, рискуя собственной жизнью, приносит надсмотрщику чистую воду вместо ядовитого напитка.

Соблюдая крайнюю осторожность, Тен-Итси изредка подходил к своим друзьям, работавшим в саду и пытался заговорить с ними. Но те, как и прежде, не отвечали, а лишь недоуменно смотрели на него, точно видели в первый раз.

В подобных случаях принц вынужден был ограничиваться тем, что называл кого-нибудь из своих друзей по имени и пытался выяснить, помнят ли они его. Хотя молодой человек при этом говорил по-английски, тот или иной из находившихся поблизости работников мог понять его речь и передать услышанное барону.

Так продолжалось несколько недель. Тен-Итси уже начинал сомневаться в благополучном исходе своей затеи. Но наконец наступила долгожданная развязка.

В один из дней принц опять сумел подойти к своим друзьям, чтобы шепнуть им несколько слов.

Вдруг он услышал свое имя. Это сам Ник Картер звал своего бывшего ученика и помощника.

Сыщик стоял на коленях перед клумбой и занимался тем, что заменял увядшие цветы свежей рассадой.

Тен-Итси моментально остановился. Словно не обращая никакого внимания на работника, он начал медленно раскуривать папиросу.

— Тен-Итси, — тем временем произнес Ник Картер, не поднимая головы, — могу ли я рассчитывать на твою преданность? Остался ли ты тем, кем был прежде?

— Что за вопрос, — вполголоса произнес принц, — я готов отдать свою жизнь, чтобы спасти вас, учитель, и ваших помощников. Наконец-то вы меня узнали!

— Тише. За нами следят. Жди меня в один из ближайших вечеров в зеленой комнате неподалеку от галереи, поблизости от входа в помещение рабов. Не знаю, когда мне удастся туда пробраться, быть может, даже сегодня.

Сыщик вдруг умолк. К ним приближался один из надзирателей.

Принц, не теряя присутствия духа, продолжил громко говорить со стоявшим рядом с ним на коленях белым рабом, а тот смотрел на японца бессмысленным взглядом.

Тен-Итси начал догадываться, что Ник Картер давно уже раскрыл намерения своих мучителей и только притворялся, что с каждым днем тупеет все больше.

Три вечера подряд принц тщетно поджидал сыщика в указанном месте.

Он не понимал, каким образом Ник Картер рассчитывал улизнуть из помещения, где находились рабы, ведь надсмотрщики следили за пленниками круглосуточно. Белых рабов на ночь запирали в отведенном им чулане. Однажды молодой принц, случайно проходя мимо, увидел, что мебели в этом помещении нет и рабам приходится спать прямо на покрытом рогожами полу. У несчастных узников не было в распоряжении никаких подручных средств, которыми они могли бы воспользоваться при попытке бежать.

Побег казался совершенно невозможным, поскольку собаки барона Мутушими, несомненно, тотчас напали бы на след беглецов, не говоря уже о том, что многочисленные вооруженные слуги бросились бы в погоню за ними.

В один из вечеров, когда Тен-Итси тщетно дожидался появления своего любимого учителя, он увидел, как через зеленую комнату проскользнула гейша Талика с кувшином в руках. Чтобы попасть в помещение рабов, она должна была пройти здесь.

Тщетно молодой человек пытался с ней заговорить. Девушка боязливо взглянула на него, прикоснулась пальцем к алым губам и быстро удалилась.

Наконец настал час развязки.

Барон Мутушими вместе со своей женой отправился охотиться на фазанов. Принц отделался от приглашения сопровождать их и рассчитывал на то, что до рассвета хозяева поместья домой не возвратятся.

Тен-Итси стоял и ждал. Вдруг он услышал какой-то странный звук, похожий на царапание, доносившийся откуда-то снизу. Он и в предыдущие вечера обращал внимание на этот шорох, который то усиливался, то утихал.

Изумление принца возросло до предела, когда одна из стен комнаты вдруг раздвинулась и в образовавшемся отверстии показалась фигура Ника Картера.

— Вы ли это, учитель?

— Да, это я, — вполголоса произнес сыщик, — надо поторопиться, нас могут увидеть. Надсмотрщики в последние дни удвоили бдительность. Не знаю, в чем дело, но вчера уже не Талика, а другая рабыня принесла нам ядовитый напиток.

— Вы знаете…

— Сейчас нет времени на объяснения, — со слабой улыбкой продолжал Ник Картер, — могу лишь сказать, что ни я, ни мои товарищи не выпили ни единой капли ядовитого питья. Мы только для отвода глаз притворялись, что пьем его, на самом же деле полностью выливали.

— Но мне казалось, что еще до вашего пробуждения барон, как бы это выразиться, сломил ваше сопротивление?

— Да, но, вероятно, мой организм оказался сильнее, чем он мог предположить. Словом, я заподозрил неладное и предупредил своих товарищей. Мы, конечно, притворялись, будто с каждым днем все больше и больше подпадаем под воздействие напитка. Мне было тяжело обманывать тебя, Тен-Итси, но я не решался заговорить с тобой, поскольку за нами неотступно следили.